Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 123)

Учитель подошел и дунул табачным облачком.

— Двинемся, когда будешь готов, казаче.

– Хорошо.

- Как чувствуешь себя?

- Опустошено. Но спокойно.

— Ты поступил...

– Я знаю, что поступил правильно, – Северин бросил взгляд на могилу. — Все думают, что я переживаю из-за его смерти... Но это не так. Пожалуй, я плохой человек, потому что чувствую облегчение.

Северин достал собственную трубку, набил, продумывая дальнейший ответ, и тоже закурил.

— Этот список имен был настоящим сыном Игоря. Его вечная месть... Я мог либо присоединиться, либо не мешать, – юноша затянулся. — Мне гораздо хуже того, как мы поступили с Максимом Вдовиченко. Ярослава погибла убежденной, что он скончался.

– Ты сочувствуешь ей?

— Сочувствую больше, чем отцу. И когда я произношу подобные слова над его могилой, то какие еще доказательства нужны, что я плохой человек, — с горькой улыбкой сказал Северин и затянулся так глубоко, что закашлялся.

— Допускаю, что ты достаточно мужественен, чтобы быть искренним, — осторожно сказал Захар.

– Ни черта я не мужественный, учитель. Когда она приставила почтальон мне ко лбу, я чуть не обосрался. Мне так страшно никогда не было. А когда отец спрыгнул на меня... Я считал себя покойником. До сих пор не понимаю, как умудрился убить его. Рука сама дернулась.

– Ты недооцениваешь себя, брат.

- Вряд ли.

Характерники покурили в молчании. Пришел мрачный гробар и забрал лопаты, спросил за стол. Ответили, чтобы забирал вместе с остатками водки, чем сразу подняли гробаревое настроение.

— Леший не соврал, — заговорил Северин, выбивая пепел из носогрейки. — Я не думал, что оно действительно сбудется. Не хотел верить.

— Нельзя доверять потусторонним созданиям.

– Я рад, что его бесконечная охота кончилась, – Северин взглянул на могилу, перевел взгляд на дуб рядом. — Рад, что не должен выслуживаться перед ним, постоянно доказывать, что достоин быть его сыном, вечно картаться. Я рад… Подумать только, убийца собственного отца! Мама бы не простила.

– Не говори так, – возразил Захар. — Я не знал твоей мамы, Северин, но могу сказать, что Игорь был не лучшим отцом. Мне всегда думалось, что единственное, чего он на самом деле хотел, — это погибнуть. Он постоянно искал случая подвергнуться неоправданным рискам, постоянно играл со смертью и — иронически — постоянно выигрывал. И то, что убил его именно ты... В этом есть справедливость. Завершенность. Мне думается, что Игорь сознавал, как недостойно обращается с тобой. Он бы порадовался, как ты ответил. Считай, ты доказал ему, что действительно стоит череса с тремя клямрами.

- Как это все причудливо звучит, - покачал головой Северин.

— Жизнь вообще причудлива. Тем более характерно.

Северин пошел к Шарканю, но на полпути вернулся и спросил:

- Такова наша тропа?

Захар кивнул.

— Такова наша тропа.

Глава 8

— Жара мотыга! Вернулся!

- Братик!

Чернововк и опомниться не успел, как оказался в объятиях Яремы, настолько могущественных, что позвонки усталой долгим переездом спины с хрустом поднимались на места.

— Ты получил мои послания, братец?

— Да, — прошипел Северин, которому не хватило воздуха. В течение последних дней на дубе собралось несколько десятков сообщений, которые пришлось слушать не менее получаса: сначала от шайки («Олух!» от Гната, «Ты куда исчез?» от Яремы, «Тебе лучше как можно быстрее вернуться» от Филиппа), раздраженный выговор при встрече» ватаги, теперь со словами сострадания, и многочисленные письма незнакомых характерников, которые на разные лады выражали сочувствие и поддержку. «Брат Вырий десять лет назад спас мне жизнь», «Твой отец был лучшим рыцарем своего поколения», «Сыроманцы всегда будут помнить его имя», «Ты сделал тяжелое, но необходимое дело».

Он не ответил ни на одно письмо. Хотелось только, чтобы ему как можно быстрее оставили в покое.

Северин и Захар нашли ватагу возле характерного дуба недалеко от поселка Вьюны. Марко смерил Чернововка тяжелым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, и пошел разговаривать с Захаром.

Пока старшие рыцари держали приватную беседу, молодое поколение радостно приветствовало возвращение Северина. Он тоже был рад их видеть и впервые улыбнулся с тех пор, как несся к Лине.

— Я испугался, что ты исчез, как Павлин, — тараторил Ярема, раскрасневшись от умиления и не замечая попыток освободиться от его объятий. — А потом услышал о твоем отце... Ох, братец, мне так жаль! Я ведь тоже знаю, как это тяжело — потерять папу...

– Господи, ты как баба, – закатил глаза Игнат. - Умер и умер, все мы сдохнем когда-нибудь. Брат, скажи лучше, действительно ли ты его зарезал? Нам Вишняк ни черта не поведал.

- Действительно, - Северин наконец выскользнул из тисков Яреминых объятий и глубоко вдохнул. - Ножом в сердце.

– Курва! — Бойко был в восторге. — Прибил самого Игоря Чернововка, непобедимого мстителя! Вот ловкий чертов.

- Брат Кремень на тебя очень яростный, - сообщил Филипп. — Когда он разоблачил твое исчезновение, он ругался так, что листья засыхали.

– Я, кстати, тебя сдал, – быстро добавил Игнат. - растолкал все. Не обижайся, брат.

- Без оскорблений, - Северин взглянул на Марка, который в это время слушал Захара. – Я готов к наказанию.

— Бегство того стоило? Увидел ее? — спросил Игнат, многозначительно подняв бровь.

Ярема и даже Филипп с любопытством ждали ответа. Северин вздохнул и решил ничего не скрывать. Каков смысл?

- Увидел... А вот она меня видеть не хотела.

— Вот так, — пробормотал Ярема.

– Сочувствую, брат, – Игнат расстроился. — Надеюсь, что моя конфетка Арина не поступит со мной так жестоко...

– Расскажи, что случилось после встречи, – спросил Филипп. – Кто тебя схватил? Как дошло до убийства? Или ты не хочешь об этом говорить?

– Не хочу. Но расскажу.

Чернововк рассказал о разговоре с Линой, о встрече в корчме, о пленении и волчьем герце. О звере, пытавшемся убить его, о похоронах. Умолчал только о разговоре с Ярославой и истории Максима Вдовиченко.

Он рассказывал спокойно, удивительно для самого себя. Говорить было легко, будто корку с раны срывал.

Филипп слушал, не отводя взгляда. Ярема иногда таращил глаза и крестился, шепотом говоря по-латыни. Игнат иногда сплевывал, но не перебил рассказ ни одной бранью.

- Вот такая история, - закончил Северин. — А после похорон мы почти без покоя ехали к вам.

- Рад, что ты выжил, - неожиданно сказал Филипп.

– Спасибо, брат. Я тоже рад...

– Сильно болит, где связали?

Чернововк показал полоски желтоватых синяков на запястьях, усеянных по утрам от бывших пузырей.

— На ногах тоже самое. Почти не болит. Через несколько дней исчезнет, — Северин махнул рукой, мол, безделушка. – Теперь ваша очередь. Что я упустил?

— Наша история не такая увлекательная, братец, — ответил Ярема. – Ты почти ничего не пропустил.

— Мы слонялись по селам, выслушивали болтовню На-Сраци-Чиряка и расспрашивали о Деригоре, вот и все занятия, — махнул рукой Игнат.

- Никаких следов?

- И вряд ли найдем хотя бы один, - сказал Филипп. — Брат Павлин будто в Потустороннем мире провалился.

Северин почесал затылок.

— А из других ватаг нашего выпуска никто не исчезал?

– Если тебя не считать, то никто, – ответил Игнат.