Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 122)

Он не отдыхал на протяжении последних двух суток и заснул стоя, прислонившись к стволу маминого дуба.

Это был только сон... Но могила, чья черная глотка зияла рядом с деревом, была настоящей.

— Прости меня, мама, — прошептал Северин и провел пальцами по коре. Это прикосновение успокоило его.

На похороны собралось двенадцать характерников, чьих имен он не знал, — должно быть, из шалаша назначенцев. Среди присутствующих ему были известны только Захар и Иван Чорновок. Рыцари, все с дороги, замерли вокруг стоящего рядом могилы стола.

На столе лежало тело, завернутое в красную китайку, и несколько личных вещей покойного.

Иван Черновков перекинулся взглядом с Захаром. Характерник едва кивнул. Иван сказал негромко:

– Начинаем.

Он и еще три характерника осторожно подняли и положили тело к могиле. Не было ни осинового гроба, ни колка в грудь, ни возложения лицом к земле — всего, что, по слухам, надо делать с телом сероманца.

Священнослужителя также не было: их братию приглашали тогда, когда характерник оставлял такую волю в завещании или при жизни, в присутствии многих свидетелей из Ордена объявлял желание быть отпетым по церковному обычаю. Игорь Чернововк такой свободы не оставил.

Без музыки, последних речей и остальных торжеств рыцарь Серого Ордена уходил из жизни. Северин смотрел на тело, упавшее в красную, как глаза Гаада из сновидца, ткань, и не верил, что там лежит отец.

Не верил, что именно он положил конец его жизни.

Каждый из присутствующих подходил к столу, брал вещь из клада покойника и осторожно бросал в могилу, говоря:

— Встретимся по ту сторону.

Рядом Игоря легли сабля, два пистоля, черес, трубка, полный кисет, запечатанный сургучом штоф водки, кисет с несколькими монетами...

Захар незаметно подтолкнул Северина – его очередь.

Юноша из деревянных движений дошел до стола и долго всматривался в остальные вещи. Никто его не подгонял. Мамин дуб шелестел листьями.

Северин взял в руки нож, тот самый, которым убил Игоря. Легкий и блестящий, отмытый от крови. Летит, вонзается в грудь черного волка, торчит в теплом, но уже мертвом человеческом теле...

Рука вздрогнула, чем выскользнула. Сделал неполный оборот, звякнул о саблю, замер у покойника. Северин закусил губу, огляделся - никто не таращился. Чувствуя благодарность к незнакомым молчаливым мужчинам, он уволил место и вернулся к учителю. Захар положил руку на его плечо.

Последними, от Ивана Чернововка, в землю легли несколько листов старой бумаги, заполненной строками имен, большинство которых были вычеркнуты выцветшей кровью.

Сойду в небо синее дубком чернолистым, — вертелось в голове Северина, — сойду в небо синее... Несколько дней назад, в прошлой жизни, он переживал из-за отказа Лины. Каким глупым мальчишкой он был.

Могилу засыпали лопатами, взятыми у местного могильщика. Некоторые характерные крестились, а Северин созерцал, как отец и его вещи навсегда исчезают под черными слоями земли. Он забыл произнести ритуальные слова о встрече по ту сторону, и теперь было поздно.

За столом откупорили водку. Сироманцы молча выпили по несколько рюмок — вместе, не чокаясь. Северин не пил, изливая все на могилу отца. Он даже нюхать водку не желал.

Глаза были сухими. Он выплакал все за прошедшие два дня.

После рюмок рыцари по очереди пожали руку Северину и разъехались. Остались только Иван и Захария.

Как тогда, в сосновом лесу...

Он послал письмо, а затем до самой ночи сидел у тела, снова и снова пытаясь сотворить волшебство, бормотал заклятие непрерывно, и едва не избил того, кто пытался оттащить его в сторону и напоить водой. Затем Северин узнал учителя и неожиданно для себя зашел плачем. Он никак не мог остановить слезы, ему было стыдно за слабость, а Захар его осторожно накормил и смазал раны от наручников.

Потом несколько характерников осматривали хижину и мертвые тела, и одним из следователей был Иван Чернововк. Есаула спокойно, однако настойчиво допросил Северина, как все произошло, вопрос по вопросу, от бегства из шайки и разговора с Линой до волчьего герца и убийства Игоря. Северин отвечал тихо, будто это случилось не с ним, лишь изредка врываясь на полуслове.

Два дня спустя (путешествие с телом к кладбищу почти без остановок) слились в невнятное путешествие сквозь бессонницу, когда перед глазами Северина убийство совершалось снова и снова. Рычание, прыжок, нож, кровь, багровые глаза, хрипение, отчаяние... Последний крик Яри, собственный напуганный вскрик, прыжок, нож, кровь, багровые глаза, хрипение...

Старая жизнь закончилась не в ночь серебряной скобы и не на приеме в Орден — она закончилась, когда он унес жизни собственного отца.

Как обещал леший.

Похороны кончились. Есаула назначенцев подошел к Северину и сказал негромко:

— У меня разговор, брат, — Иван сжал лохматые седые брови, отчего выглядел неприветливый. — Время не самое лучшее, но другого ждать не приходится.

– Я слушаю.

— Должен сказать откровенно, — есаула поправил перстень. — Брат Вырий много лет ходил по краю. Я не раз предупреждал его. Не уверен, что привело к излому: он мог переволноваться за тебя, или его задело появление Яры, или так подействовало ранение...

Северин посмотрел на свежую земляную насыпь. Последняя воля отца исполнена: он лежит рядом с мамой. Когда Северин вернется, если вернется, там будет молодое деревце.

— Обычно такие расследования продолжаются дольше, но это дело исключительное, и у меня нет оснований его затягивать, — Иван говорил быстро. — Я и другие рыцари шалаша назначенцев считаем твои действия вполне оправданными. Несомненно, Игорем овладел Зверь. Брат, оказавшийся рядом, должен был убить его. Если бы этого не произошло, то многие невинные люди оказались бы под угрозой, и прежде чем мы подстрелили бы такого опытного, хитрого и свирепого хищника, кто знает сколько жертв...

— Я виноват в том, что это произошло. Моя опрометчивость.

— Да, с тебя все началось, — кивнул старший Черновок. — Но его Зверь мог вырваться позже других обстоятельств. Когда я остановил охоту на Свободную Стаю три года назад, брат Вырий сказал, что продолжит, пока в списке не останется имен, и только смерть может остановить его. Она и остановила – твоими руками. Хорошо, что ты сознаешь свою ошибку, брат. Она запомнится на всю жизнь, потому что такие ошибки чеканят кровью... Однако вместе с тем никогда не забывай, что ты подарил ему достойную смерть. Брат Вырий гордился бы сыном.

Северин покачал головой.

– Он считал меня недаром. Я заслужил такое отношение. Меня захватили в плен...

- Не будем тратить время на это, - Иван махнул рукой. – Обвинения против тебя не выдвигаются – вот, что я хотел сказать в первую очередь. Следующее, о чем ты должен знать: все состояние Игоря Чернововка было перечислено на твой счет. Завещания он не оставил, а ты его единственный родственник. Там довольно большая сумма, потому что брат Вырий жил аскетично.

Северин вяло кивнул. Никакие суммы не интересовали в эту минуту.

– А теперь к главному, – тон есаулы стал сухой и резкий. — Совет Симох прощает тебе самодурство с бегством, но делает это исключительно из-за личной трагедии. Предупреждаю, брат, впервые и в последний раз: если ты самовольно оставишь шайку во время выполнения задания, то в ближайшие годы проведешь часовым в такой дыре, где и чугайстер не ходит. Я лично об этом позабочусь. В конце концов ты носишь мою фамилию.

Северин кивнул. Он воспринял выговор спокойно и даже безразлично.

— Взгляни на свою золотую скобу, — старый характерник ткнул пальцем с перстнем в его живот, где на чересе сияло очертание Мамая. — Она большая честь, но и большая обязанность. Нарушение приказов недопустимо. Ты этого сознаешь?

– Да.

— Один из твоей шайки уже исчез. И мы до сих пор не нашли его, – Иван рубанул воздух рукой. — Без дисциплины Орден давно бы исчез. Посмотри, к чему привел один только Рокошь Свободной Стаи! Нас ограблены и ослаблены, слава пошатнулась и покрылась пятнами. А сколько рыцарей погибло, сколько человеческих судеб разбито! Я не знаю, осознаешь ли ты, но наши ряды вряд ли когда восстановятся до уровня старых времен. И все потому, что один человек поставил себя выше правил.

— Я прошу прощения...

— Ты извинишься перед братом Кременем, который отвечает за вашу шайку, — перебил Иван. – Тебя сопровождает брат Брыль. И, Северин... Я сочувствую твоей потере. Игорь был моим учеником.

Иван закашлялся, бросил взгляд на могилу и вздохнул. На мгновение из-под маски сурового есаула просмотрел пожилой измученный человек.

– На этом все. Хочешь что-нибудь спросить?

— Что случилось с телом Ярославы?

– Ее похоронят там, где решит шалаш казначейских.

— Может, вам известно почему, — на мгновение он запнулся, потому что вопрос показался неуместным. – Почему моего отца назвали Вырием?

Иван удивился вопросу, а потом усмехнулся.

— Это была моя подсказка Совету Симох. Когда Игорь ходил у меня в джурах, он был очень веселым и жизнерадостным парнем. Как-то мы ночевали в небольшой карпатской деревне, в гостях у зажиточного хозяина. Его жена сравнила улыбку Игоря с теплым краем — такой теплой она ей показалась.

Отец, которого он никогда не знал.

— Прощай, брат Щезник. Держись.

Чернововк кивнул Захару, который курил неподалеку, сел на коня и уехал.