Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 120)
Это было жалкое существование.
Он сходил с ума от скуки и хотел есть, даже грыз кляп от безысходности. Разминал мышцы, считал секунды, зачитывал заученные когда-то тексты, а когда уставал, то вслушивался в стены, надеясь услышать приближение всадника. Но оттуда доносился только шепот леса.
Размышления об отце, шайке, Савке не лепились в кучу и рассыпались. Иногда он всматривался в одно место много минут подряд, без всякого мнения, без движения, пока какой-то звук не выдергивал его из отупевшего оцепенения. Когда Ярослава приходила напоить его, он, проглатывая воду, жадно всматривался в нее, пытаясь разглядеть и запомнить больше всего безделушек, которые можно вспомнить потом. Когда Ярослава шла, он представлял себе, о чем она думает, как ждет Игоря и готовится к встрече с ним... Раз или два он пытался рассказать ей правду о Максиме, но сквозь кляп было слышно лишь неразборчивое мычание.
Он спал отрывками, просыпаясь от малейшего шороха и любого движения, которое катилось болью скованными конечностями.
Он не понял, что происходит, когда Ярослава разрезала веревку между лодыжками, подвела на ноги и медленно вывела в соседнюю комнату. Северин покидал клетку чулана таким счастливым, что, должно быть, улыбался. Он не был в этом уверен, потому что не чувствовал мышц лица.
Ноги едва слушались, колени сгибались под тяжестью тела, а каждый шаг стоил больших усилий. Ярослава терпеливо уводила его, придерживая за плечи.
Старая хижина пряталась в сосновом лесу. Не знаю, кто и когда здесь жил — плетень давно завалился, колодец порос травой, дорогу заняли кусты и молодые деревца. Северин с удовольствием вдыхал свежий хвойный воздух.
В трех десятках шагов от хижины возвышался характерный дуб. Яра посадила пленника на сырую землю, привалив спиной к стволу, показала серебряный шар и показательно зарядила пистолет. Северин намек понял и кивнул. Ноги больно напухли, посинели на месте веревки. Он протянул ей связанные руки, но Ярослава покачала головой.
Луна побледнела, почти растворившись посреди серого одеяла облаков. Холодный воздух жадно откусывал тепло его тела. Час назад Северин обмочился и поэтому ногам было влажно, противно и еще холоднее.
Яра куталась в плотный плащ. Распустившиеся светлые волосы, обмороженные сединой, рассыпались по спине. Ноги ее были босыми, роса блестела на пальцах ног. Женщина ждала, всматриваясь в тропинку между деревьями. Рука сжимала пистолет, как последнюю надежду, а на тыльной стороне ладони крови свежий порез.
Они ждали, пока первые лучи солнца не вынырнули из-за горизонта.
На старую дорогу выехал всадник. ехал не спеша, как на прогулке. Приблизился так, что можно было разглядеть доспехи коня, остановился, сбросил капюшон и вскочил на землю. Сердце Северина радостно подпрыгнуло.
– Стой там, где стоишь! – крикнула Яра, поднимая оружие.
– Я долго гонялся за именем, – прорычал Игорь. — А имя позвало меня.
— Выполняй приказы и твой сын будет жить, — нацелился пистолет на Северина.
Отец бросил на него взгляд, словно взглянул на насекомое.
— Медленно, десницей, брось все оружие ко мне, — приказала Ярослава.
Северин наблюдал, как отец выполнил приказ: на землю полетел первый пиштоль, второй, большой серебряный нож, два меньших ножа и стальная сабля, которая никому из присутствующих не могла повредить.
Ярослава ногой отбросила оружие к дубу — так близко, что Северин мог достать его.
– Сделай несколько шагов ко мне, чтобы я разглядела твое лицо.
Игорь стоял, не сдвинувшись с места.
Ярослава снова подняла руку, дуло пистоля указало на Северина.
Игорь медленно сделал шесть шагов. Она внимательно разглядела его. Скривилась брезгливо.
– Твои глаза пусты.
Игорь молчал.
– Отвечай, – ее голос вздрогнул. – Где Максим?
– Его нет среди мира людей.
Он уклонился от прямого ответа.
– Где Максим?!
На бледных щеках Ярославы проступил румянец, как от лихорадки. Ее почтальон смотрел на Северина.
– Странно, что ты нашла дуба Святослава и не нашла Максима, – ответил Игорь. – Я убил его через пару миль в лесу. Не могу утверждать, что смерть была быстрой и безболезненной.
Он врал, намеренно дразнил ее. Зачем?
Показалось, что Ярослав сейчас выстрелит. Рука с пистолетом задрожала, Северин зажмурился, но женщина овладела собой.
— Когда-то ты видел сыновей моих на руках и даровал им игрушки... А потом собственноручно убил. Ты смотрел им в глаза, Игорь? – она начала говорить тихо, но сорвалась на крик. – Что ты при этом чувствовал?
Игорь молчал. На его челюстях играли желваки.
- Урод! Упиваешься ненавистью, провозгласив убийство смыслом жизни! Ладен убить даже собственного крестника! Твои руки в крови невинных...
Отец сделал то, чего Северин никогда не видел и чего ждал меньше всего – улыбнулся. Его улыбка была скупой и некрасивой, как звериный вышир.
Он медленно скинул сапоги.
— Проклятый убийца! Зовешь ренегатами других, когда сам стал чудовищем! Ты не человек, – кричала Ярослава. — Бешеный зверь, желающий только смерти! Твой список не окончится никогда! Ведь иначе ты не будешь иметь смысл существовать...
Игорь расстегнул скобы и откинул черес. Медленно, словно неохотно, сбросил опанчу и рубашку. Его жилистый торс кружили многочисленные шрамы.
– Но я закончу все сейчас. Хотя ценой собственной жизни. Ты его все равно уничтожил. Я твоя смерть!
Она перевела почтальон, почти не целясь, и грянул выстрел.
Игорь упал, а женщина бросилась вперед, срывая плащ и растирая кровь на губах. Под плащом она была без одежды, в прыжке линии ее тела изменились, утончались, обросли мехом. На землю вскочила серая серая волчица.
На нее бросился большой черный волк с белым холкой. Левая передняя лапа приподняла его, атака получилась неуклюжей. Волчица уклонилась, волк восстановил равновесие, щелкнул клыками. Хищники выросли, зарычали, закружились по кругу.
Ранение мешало волку, отвлекало внимание и сковывало движения. Он был больше и крепче соперницы, но не успевал за ее скоростью. Волчица напрыгивала, рвала, рвала и молниеносно отступала, не давая никакого шанса для контратаки.
Внимание Северина отвлекло блеск луча на ноже отца, лежавшего неподалеку. Молодой человек осторожно вытянул ногу... Далеко. Тогда он завалился на бок и пополз дождевым червем.
Волк зарычал, попытался напасть, но из-за раненой лапы его атаки не представляли угрозы. Он напомнил хромой призрак и каждое нападение возвращалось пропущенным ударом.
Затерпевшие ледяные руки не держали нож. Он даже пальцы сжать не мог! Северин зажал рукоять ножа между пятками, лезвием вверх, и начал пилить веревку между запястьями.
Вынужденный постоянно обороняться, волк волчком вертелся на месте, постоянно огрызался, но волчица вела это сражение, не теряя инициативы ни на мгновение. Она яростно рычала, а черный мех проникал кровью.
Веревки подвергались медленно. Слабость от нервного истощения, отсутствующего питания и долгого обездвижения сказывались. Северин мог бы перерезать эти путы гораздо быстрее, если... Если бы.
Кровь капала на траву, смешивалась с росой. Когти выдирали грудки сырой земли. Волк тяжело проглатывал воздух и старался уклоняться, постоянно отступая. Он не успевал: волчица настаивала без остановки, ее писок был вымазан его кровью. Волк слаб на глазах.
Веревка затрещала.
Волчица напала, волк отпрыгнул, но раненая лапа не выдержала. Он неуклюже простерся на животе, открыв холку для роковой атаки. Волчица бросилась вперед.
Веревка разорвалась. Северин пошевелил пальцами, медленно растер болезненные синяки на запястьях. В некоторых местах кожа воспламенилась и начала нарывать.
Вдруг волк рванул навстречу. Через мгновение глаза волчицы наполнились осознанием коварного приема, она попыталась увернуться, но было слишком поздно – она летела прямо в ловушку. Клыки вгрызлись в серую шею.
Северин охнул.
Тело волчицы упало, завизжало, щелкнуло лапами, пытаясь отбросить врага. Но клыки держали крепко. Ее лапы беспомощно срывали траву и разбрасывали землю вокруг, затем движения замедлились, дергались беспомощно и беспорядочно, с глотки донеслось скомление. Волк дернул пастью несколько раз, затем несколько шагов протянул соперницу за шею, пока ее квиление не умолкло.
Северин обалдел. Тело Ярославы задрожало, разозлилось, началось последнее превращение.
Игорь Чернововк убил много людей, чтобы проиграть в битве один на один. Он охотился годами и никто не отдавал своей жизни без ожесточенного боя. Ярослава, вероятно, стала одним из его самых сложных испытаний, но даже несмотря на ранения опыт и взвешенность возобладали над материнским отчаянием и жаждой мести.
Игорь Чернововк всегда побеждал.
В отличие от бездаря-сына. Сейчас отец перевернется и произнесет колючую фразу.
Волк оторвался от растерзанной женской шеи и медленно развернулся к юноше. Зрелище было ужасающее: черный призрак, мех дыбом, вымащенная кровью пасть. Багровые глаза неуклюже смотрели на Северина.
От этой точки зрения стало жутко. Страшнее, чем когда Яра Вдовиченко приставила пистолета ко лбу. Теперь ее волосы сломанным веером распались по траве, а ее кровь стекала по волчьей пасти.
Багровые глаза смотрели неловко. Что-то было не так.
– Отец, – робко произнес Северин.