Алекс Войтенко – Дорога на Тибет (страница 9)

Дав мне осмотреть все это, нотариус запер двери, и мы отправились обратно в бюро. Там я, подписал все нужные документы, и на этом, собственно все было завершено. Точнее, с этого момента, я мог пользоваться участком, домом, и всеми имеющимися в доме вещами, единственное что мне было недоступно, так это продажа дома, или его отчуждение третьему лицу, и использование автомобиля, до его переоформления в полиции. То есть фактически, меня признали наследником, но все документы должны были быть заверены в столичной конторе земель Саксонии-Анхальт, городе Магдебурге, их данные будут внесены в реестр и только после этого, я буду считаться полноправным жителем этих земель, и владельцем всего имущества.

Кроме того, оказалось, что мне в наследство перешли и два счета, в местном эмиссионном банке, один из которых на четыре тысячи марок, принадлежал «моей» тетушке, а второй ее мужу, умершему несколько ранее. Второй счет был зафиксирован на сумме в двенадцать тысяч марок, и так как, никакого иного завещания не было, то после оформления всех документов, эти счета должны были перейти в мое распоряжение. Оставалось, только дождаться прибытия пакета с документами из Магдебурга.

— Как правило, подобные действия, не превышают одной-двух недель. — Добавил нотариус, вручая мне ключи от дома. И я, поблагодарив его за заботу, поехал знакомиться с наследством более основательно.

Как выяснилось, несколько позже, тот самый полицейский, что сопровождал нас все время, являлся, каким-то дальним родственником мужа, тетушки Марии, и очень рассчитывал на наследство, которое должно было остаться от дядюшки, но вышло так, что тот помер первым, и соответственно все имущество, вначале унаследовала его жена, а после, оставила завещание на своего единственного родственника, в качестве которого сейчас выступал именно я. И это приводило Ганса Керхера, в некоторое уныние. Впрочем, чуть позже, я постарался наладить с ним некоторые отношения, прекрасно понимая, что оставлять дом без присмотра, значит подвергать его возможному риску разграбления. А если учесть богатую коллекцию, представленную в виде библиотеки, то шансы быть ограбленным растут в геометрической прогрессии. А грабить было что. Многие издания имеющиеся в библиотеке дома, мало того, что были выпущены еще в прошлом веке, так и сами издания были явно дорогими. По всему выходило, что одна эта библиотека, тянет на очень приличную сумму. И оставлять все это на произвол судьбы, было просто глупо.

Хотя по большому счету, мне на это было наплевать. Я был уверен, что рано или поздно этот дом перейдет во владение или моей нечаянной «супруги» или ее родителей. Так или иначе, воспользоваться им, в полной мере, вряд ли у меня получится. Хотя бы потому, что планы на будущее говорили скорее о том, что мне придется отправиться в Китай, и далее на Тибет. Что произойдет после того, как я выполню свое предназначение, я даже не представлял. Конечно существовала надежда, что я вернусь обратно, но могло произойти что угодно, вплоть до ссоры с женой, или же обретения нового жилища. Так что за дом, можно было особенно не беспокоиться. И в тоже время, мне было жаль его терять. Даже в сравнении с моим собственным домом, он выглядел гораздо уютнее него, несмотря на то, что представлял гораздо меньше удобств, чем мой собственный.

Ганса же, в итоге, вполне удовлетворили некоторые личные вещи покойного родственника, которые хотя и явно не подходили ему по размеру, но были с великим воодушевлением, приняты от меня в подарок. Кроме того, он забрал и портрет, своего двоюродного дядюшки, и кое-какие безделушки, принадлежащие лично ему. Следующие две недели мы плотно общались с Гансом, и в общем-то расстались если не совершеннейшими друзьями, то где-то, очень близкими знакомыми.

«Трабант» оказался настоящим сейфом на колесах. В заднем сидении, под поролоновым наполнителем, и нижней подкладкой, обнаружился плотный полиэтиленовый мешок с документами, и несколькими упаковками денег, которых впрочем было даже на первый взгляд очень немного. Скорее так, на первое время, или чтобы заполнить мешок полностью, не оставляя пустот. В дверных проемах справа и слева от водителя, оказалось оружие. Слева пара пистолетов неизвестной мне марки, позже я узнал, что это так называемый АПС — пистолет Стечкина разработанный сразу после войны, но не принятый к массовому производству, хотя и применявшийся отдельными родами войск. А справа обнаружился «Маузер» С-96. Тот самый блатной «комиссарский» пистолет, похожий на него был и у меня, и сейчас находился в оружейной комнате в подземной галерее. Правда этот пистолет имел на своей рукоятке цифру «9», что говорило о том, что это пистолет был выпущен для Германии под калибр 9×19. Под полом, обнаружился дополнительно врезанный ящик с люком со стороны салона, в котором обнаружилось три цинковых коробки с патронами. С кем собрался воевать тесть, было непонятно, но судя по количеству патронов, запасся он ими надолго. И наконец в конце салона, под инструментальным ящиком нашлась еще одна захоронка, с золотыми изделиями массой примерно граммов на пятьсот, в виде колечек, цепочек и прочей «бижутерии» похожей на ширпотреб. Если не учитывать наличие оружия, было похоже на то, что все это, взято на первое время. То есть чтобы было на что жить, пока разберутся с основным капиталом. А, то, что он наверняка имеется, я уже не сомневался.

Все это было мною извлечено, перенесено в погреб, и надежно укрыто в организованной мною нише, проделанной в одной из стен погреба, под самой нижней полкой стеллажа. Добраться туда было достаточно сложно, в погребе совершенно не чувствовалось сырости, и я надеялся, что, все это сохранится, до моего возвращения сюда. Зачем я все это делал. Да в общем-то преследовал одну единственную цель. Оставлять дом без присмотра, было чревато, а для того чтобы заставить, например, того же Ганса приглядывать за ним, требовалось чем-то подкупить его. Поэтому перед отъездом, я все-таки убедил его забрать и вещи, принадлежащие фрау Мюллер, сказав, что мне они не нужны, а ему, или его родне, наверняка пригодятся в будущем. Немцы экономная нация, а вещи были достаточно дорогие, и перешить их под собственные нужды, было не так уж и сложно. А заодно позволил во время моего отсутствия пользоваться моим «Трабантом», выписав на него доверенность у нотариуса.

После предложенного Ганс, был на седьмом небе от счастья. О том, чтобы у него завелся собственный автомобиль он даже не мечтал, все-таки подобный автомобиль стоил порядка восьми тысяч марок, при зарплате около двухсот, накопить их было нереально сложно, а тут такая оказия. Мне же, все-равно, нужно было оставлять машину здесь, а из-за стоящего в гараже «Фольксвагена» места для «Трабанта» уже не оставалось. Содержимое тайников, находящихся в нем, я удалил, а то, что выписал доверенность Гансу, давало хоть какую-то надежду на то, что дом останется нетронутым. Сам же Ганс, твердо пообещал мне, что его ежедневный обход участка, он служил участковым полицейским, будет начинаться и завершаться именно у моего дома. И он дает полную гарантию, что отсюда не пропадет ничего, даже упавшего с дерева листика.

Глава 5

Наконец, в первых числах сентября, я, взяв билет на местный поезд отправился в Берлин, чтобы выполнить возложенную на меня основную задачу, ради которой я и прибыл сюда в Германию. Хотя чувствую, что все это было лишь прикрытием, для получения наследства.

Мне было приказано, добраться до одной из войсковых частей, и вызвав на КПП, начальника караула, и попросить его набрать номер начальника особого отдела. Учитывая то, что я выступал как унтер-офицер армии ГДР, ничего сверхъестественного в моей просьбе не было. Мало ли какой приказ отдали посыльному, одной из войсковых частей народной армии. Далеко не все можно доверить открытым телефонным линиям, и потому действия через посыльных, было обычным явлением, с обеих сторон. А тут даже не просто рядовой, а целый унтер-фельдфебель, следовательно, его просьба, касается чего-то важного и отмахнуться от нее просто так уже не получится.

Через две минуты, мне протянули трубку внутреннего телефона, и я услышал голос.

— Полковник Галушко у аппарата.

— Сорок два шестнадцать, — произнес я полученный от Сергея Анатольевича цифровой пароль. И тут же в телефоне раздалось.

— Сейчас буду.

Кто именно придет на встречу я не знал, да и названная фамилия, мне ничего не говорила. Но тесть, отправляя меня сюда, сказал, что я узнаю этого человека, как в общем и он меня. Поэтому ошибки не будет. А фамилии, порой менялись как перчатки. Даже я, во время службы в Южносибирске, однажды выезжал со своим командиром в одну из отдаленных частей, неся при себе права, и служебное удостоверение, выданные на совершенно иное имя. Правда, пришлось подписать пару очередных бумажек о неразглашении государственной тайны, но на это не особенно обращали внимания.

Этого мужчину, я действительно хорошо помнил, и поэтому сделав пару шагов вперед отдал честь, и представился как положено на немецком языке, обозначив и свое имя, и звание. Легкая улыбка, скользнувшая на губах полковника, подтвердила узнавание, и последовавший вслед за этим приказ: