Алекс Войтенко – Дорога на Тибет (страница 10)

— Следуйте за мной, унтер-фельдфебель! — Заставил меня ответить: «Есть» и последовать за офицером. Едва мы вышли с плаца, и вошли в какую-то аллею, как полковник повернулся ко мне и произнес.

— Сергей Анатольевич, что-то передавал, для меня?

В ответ, я молча залез рукой во внутренний карман кителя и достал приготовленный для передачи довольно пухлый конверт, в котором находилась пятитысячная упаковка западногерманских марок. Бросив взгляд по сторонам, тут же передал конверт, который тут же исчез из глаз, заняв место в кармане полковника. Приняв от меня деньги, полковник развернулся, и двинулся дальше по дороге вполголоса объясняя мою задачу.

— Тебе предстоит перегон грузовика в Минск, точнее в поселок Дзержинский, в пригороде столицы, думаю ты знаешь нужный адрес. По всем документам, которые ты найдешь в перчаточном ящике, значится бытовая мебель фабрики VEB Sitzmöbelfabrik Hammer, что находится здесь в Берлине, и в общем-то соответствует всем приложенным бумагам. Честно говоря, я и сам бы не отказался от набора: «Жилая комната» этой фабрики. В Польшу въедешь в районе Франкфурта-на-Одере, и двинешься в сторону Бреста. Постарайся в Варшаву не заезжать, от Вискиток, свернешь вправо и объедешь ее по третьей кольцевой линии. На границе в районе Бреста, люди предупреждены. За рулем поедешь сам, но для сопровождения и охраны дам тебе одного парня. Если что можешь задействовать его для помощи.

Грузовиком оказался тягач на базе Зил-131, жрущий бензин, как не в себя. Впрочем, установленные дополнительные баки, говорили скорее о том, что останавливаться мне не придется. Правда ехать мне предстояло больше двенадцати часов, и практически без остановки, но тут уж ничего не поделаешь.

Перед выездом в дорогу, я хорошо поужинал, взял с собою двухлитровый термос горячего кофе и с десяток бутербродов, после чего отправился в путь. Первую сотню километров до Польской границы, пролетел за какой-то час. Здесь меня встретили, похоже предупрежденные о моем прибытии солдатики, ничуть не удивившиеся тому, что советским тягачом, управляет немецкий солдат. Проверили все что было нужно, долили баки топливом и пожелали счастливого пути. Поляки, оказались более придирчивы. Обнюхали грузовик снизу доверху, и чуть было не решились его разгрузить, как на пограничный пост прибыл какой-то местный начальник, и разогнал всех по углам. Похоже откуда-то сверху прилетел окрик. Дальнейший путь проходил достаточно спокойно, как и было сказано, я объехал столицу республики взяв южнее, и, наверное, поэтому не встретил никаких проблем.

Вообще, поляки последнее время, вели себя очень недружелюбно. Причем придирались буквально к любому пустяку. Если раньше мы пересекали Польшу, совершенно свободно, а местные вояки увидев советский грузовик, чуть ли не наперегонки старались встать по стойке смирно и отдать честь, то сейчас все происходило с точностью наоборот. В тот момент, когда меня сняли с грузовика, перед отправкой в Германию, я даже в какой-то момент был рад этому, надеясь больше не видеть этих самодовольных рож, корчащих из себя, непонятно что. Может именно поэтому, решился на перегон груза именно ночью. Уж очень местные жолнеры не любят ночь, предпочитая выходить на «большую дорогу» при свете дня, чувствуя себя хозяевами жизни.

Поэтому ночью было двигаться гораздо спокойнее чем днем. К тому же движение на дороге замирало, и можно было не особенно опасаясь держать максимально возможную скорость, чем я и воспользовался, пролетев почти восемьсот километров, чуть больше чем за двенадцать часов. Впрочем, уже после въезда на территорию Беларусии остановился у поста ГАИ, и поставив своего попутчика на охрану, который собственно и ехал со мною с этой целью, буквально отрубился на следующие четыре часа. Уж очень устал, за ночной «перелет» по Польским дорогам. Оставшийся путь, после пробуждения, проделал уже куда более спокойно, преодолев его за четыре с половиной часа, не особенно торопясь. И наконец к вечеру, добрался до нужного места, и с КПП, связался с приемщиком груза. Тот, хотя время уже было довольно позднее, тут же примчался в часть, приказал загнать автомобиль в один из ангаров и выставил охрану. В итоге, поужинав в солдатской столовой, я расположился в комнате отдыха, и спокойно уснул. Сопровождающего меня сержанта сразу же отправили куда-то в другое место и больше я его не видел.

На следующий день меня никто не будил, и я проспал почти до обеда. Как оказалось, к этому моменту, были решены все вопросы с грузом, и я мог отправляться дальше. Правда перед отправкой майор, который принимал груз, чуть ли не на коленях выпросил у меня один из комплектов немецкой мебели. Я же прекрасно зная, что она предназначена, для продажи через салон моей супруги, без вопросов выделил человеку то, что он просил, сказав, что готов отдать хоть весь груз, сразу же обозначив цену на него. Весь не весь, но как минимум трое человек покупателей, сразу же обнаружились. Немецкая мебель этой фабрики считалась высшим сортом, и заполучить ее было очень сложно. Отдав, то что просили и получив взамен деньги, я плотно пообедал в местной столовой, сел на грузовик, и покатил на этот раз домой в Калининград. Уже за пределами войсковой части, переоделся и далее следовал уже в гражданской одежде, используя собственные документы.

Добрался до места я достаточно легко. Остановившись всего однажды, чтобы попить кофе и дозаправить грузовик топливом. Стоило только появиться в Калининграде, как у грузовика выстроилась очередь до самых ворот. О том, что вот-вот должны привезти немецкую мебель, похоже здесь знали заранее, и расхватали все привезенное буквально за считанные часы. После этого вернулся домой, привел себя в порядок, а вечером встретившись с Сергеем Анатольевичем, рассказал ему о поездке, не забыв упомянуть и о том, что места в гараже для «Трабанта» не нашлось, из-за того, что там стоял почти новый «Фольксваген-жук».

— Согласитесь, Сергей Анатольевич, выкидывать на улицу качественный немецкий автомобиль ради садовой тачки — «Трабанта», несусветная глупость. К тому же в доме обнаружилась довольно ценная библиотека, состоящая из старых дорогих изданий. И оставлять все это без присмотра, мне показалось преступлением. Поэтому я выписал у нотариуса доверенность на одного местного полицейского, который оказался дальним родственником «моей умершей тетушки» и тот в благодарность, обещал присмотреть за домом.

Судя по выражению лица командира, он был на грани срыва. С другой стороны, сам виноват. Рассказал бы мне о тайниках, и все было бы нормально. А, так о том, что я удалил и спрятал, все, что было в автомобиле, ему не сказал, и похоже он уже мысленно попрощался со всеми этими бумагами и остальными вещами. У меня же в голове засела мысль о том, что не стоит слишком уж доверять этому человеку, который ради своих амбиций подставит меня не задумываясь.

Ближе к концу октября, произошло стразу два несчастных случая. Мой первый напарник, поскользнувшись на первом льду, образовавшимся после ночных заморозков, при переходе через дорогу, попал под колеса вынесшегося откуда-то из-за поворота грузовика, и не останавливаясь исчез вдали, номера автомобиля, запомнить не успели. Приехавшая через пятнадцать минут скорая помощь, вызванная случайным прохожим, констатировала смерть от черепно-мозговой травмы. Едва мы успели попрощаться со старым знакомым, как произошла еще одна нелепая смерть. Один из работников салона моей, супруги, приняв немного лишнего на грудь, влез в ванную с включённым в розетку радиоприемником, решив порелаксировать под музыку в горячей воде. Но что-то пошло не так, и утром его обнаружили уже холодным. По заключению экспертов, он погиб от удара тока. Приемник упал в воду, вызвав тем самым короткое замыкание, которое и убило парня.

Седьмого ноября 1989 года, мы всей семьей собрались у телевизора и смотрели военный парад на красной площади. Все было как обычно и ничего не предвещало скорых перемен, разве что ближе к вечеру, того же дня, в вечерней программе «Время», вскользь упомянули о том, что в Кишиневе, экстремистами, был сорван парад местного военного гарнизона, посвященный очередной годовщине, Великой Октябрьской Социалистической Революции, при этом некоторые трудящиеся получили легкие ранения, но порядок восстановлен, а виновные предстанут, перед советским судом.

А два дня спустя, весь мир услышал о падении Берлинской стены, которое открыло свободный переход через границу между обеими Германиями, вначале в Берлине, а вскоре и по всей протяженности границ. Все шло к тому, что вскоре обе Германии, должны были объединиться в одну. На пару дней, после падения стены, у нас было некоторое затишье, затем в поле зрения появился тесть, и сказал, что нужно срочно решить некоторые вопросы. На этот раз, обошлось без рыбалки.

Сев в мой автомобиль, мы выехали из города, и тесть огорошил меня тем, что мне нужно срочно покинуть город. На вопрос, что произошло, он выложил мне, что те две смерти были не случайны, и что, чем быстрее я исчезну с горизонта, тем будет лучше для всех.

— А, как же Валентина. — На всякий случай поинтересовался я.