Алекс Веспер – Хрономонтаж. Том 1. 1989-90 (страница 7)
Настроение у меня упало во второй раз. Да что ж такое, ни зарплаты, ни имущества. Получается, одни долги и пьянство.
В этот момент в стекло витрины постучали, и коллега открыл окошко. Туда сразу просунули тетрадь со списком музыки и маленькую бумажку, типа заполненный бланк.
– Можно, пожалуйста, три с обеих сторон? – спросил детский голос.
В окошке появились три кассеты в коробках. Коллега взял их, прочел бумажку.
– Хорошо. Двадцать четыря рубля.
В окошко сразу просунули купюры. Чел пересчитал их, накорябал что-то на другой бумажке и выдал клиенту.
Никаких чеков, кассовых аппаратов, расписка-квитанция от руки. Люди платят большие деньги, чтобы им просто записали какую-то музыку. Отличный бизнес, хорошие условия.
– Крутые у парня кассеты, смотри, – сказал коллега.
Я взглянул на марки: AGFA и две JVC, все по 90 минут.
– Да уж. Слушай, а не знаешь, сколько стоит поезд до Москвы?
– Не знаю. А ты че вдруг? Тоже на концерт хочешь?
– На какой концерт? – не понял я.
– Ну, фестиваль этот. Скорпы, Оззи, Бонджови.
– А-а. Ничего себе. Нет, просто нужно съездить, по семейным делам.
– По семейным? – удивленно переспросил чел.
– Типа того.
– Ага. Свалить хочешь?
– Да нет, правда надо, – как можно искреннее сказал я.
В это время в окошко опять постучали, очередной клиент купил две кассеты с записью. Похоже, работа несложная; когда будет моя смена, справлюсь. Ну и сейчас еще посижу, посмотрю как идет рабочий день.
И нужно решить, что делать дальше. Надо бы попасть на вокзал, узнать в кассах стоимость билета.
Вдруг коллега внимательно посмотрел на меня и сказал:
– Братишка мой тоже в Москву собирается, на этот фестиваль.
– Ну да, раз такие группы приезжают. Удивительно, сейчас же только 1989-й, – не сдержался я.
– И что? – не понял чел.
– Ну я так, вообще. Железный занавес, то, сё.
– Какой занавес, ты че в натуре? В июне Пинк Флойд приезжали.
– Ничего себе.
– И сейчас вот тоже, брат говорит, нельзя пропускать. Мы его отговариваем, дурака. Но похоже, он всерьез.
– А сколько ему лет?
– Это двоюродный, Мишаня, ты его видел. Ему семнадцать. В том и дело, что родаки волнуются.
– Вроде взрослый уже, чего волноваться.
– Ну фиг знает. Он ни разу никуда из города не выезжал. Ботан такой, очкарик.
Мы помолчали. Но кажется, на беспросветном фоне вдруг блеснула надежда. Возникло предчувствие какого-то решения. Я ведь тоже меломан, вроде бы.
– Слушай, ну и отлично. Вместе съездим, все равно деньги найду. Такой концерт нельзя пропускать, твой брат прав. И я там за ним присмотрю.
– Ага, ханыга такой, как же. С тобой отпускать еще опаснее.
– Да я завязал, точно говорю. Амнезия меня напугала, все, больше не пью.
Коллега недоверчиво хмыкнул, но ничего не сказал. Нужно как-то развить тему, уцепиться за возможность. Если ехать с его братом, может удастся одолжить денег.
И еще у меня было много вопросов, про себя. Я решил зайти риторически:
– Слишком много пил в последние недели, устал. Даже удивляюсь, откуда у меня деньги на бухло? Ведь были бабки все это время.
– Удивляешься, откуда деньги? – рассмеялся чел. – Ты же телик пропил! Че, уже кончились? Теперь хочешь мафон пропить?
– Нет, говорю же, теперь в завязке, – как можно убедительнее сказал я. – Не говори Антохе, что я спрашивал о продаже мафона.
Коллега опять лишь хмыкнул. А мне расхотелось спрашивать что-то еще.
– Ладно, я пойду. И если что, скажи брату, можно вместе билеты купить. Все равно поеду в Москву, нужно по-любому. Пошел искать деньги.
– Ага, давай.
Я встал и вышел из ларька. Второй разговор с коллегой был информативным, узнал о себе чуть больше. Тот еще кадр, пропил телевизор. Ну хорошо хоть было что пропивать, есть на еду в ближайшие дни.
А где найти деньги сейчас? Я вспомнил, что видел вчера вывеску “Комиссионный”. Наверное, это магазин вроде ломбарда. Надо бы зайти и посмотреть цены, узнать условия.
Правда, магнитофон “антохин”, и “он меня убьет”. Но кажется, других вариантов нет. В крайнем случае так и сделаю, потом с ним рассчитаюсь.
У меня ведь есть знания о будущем, надо просто научиться их использовать. Хотя, если вдуматься, какие это знания?
Ну да, вроде представляю, что будет дальше – в девяностых появятся иностранные товары, всякие возможности для бизнеса. Но вот что касается спорта и ставок – я ведь не помню результаты событий в это время.
Когда я лежал придавленный в разбитой машине, и когда тот тип предложил вернуться в прошлое, я ведь сразу подумал о ставках. О том, что смогу выигрывать у букмекеров, помня разные результаты.
Но проблема в том, что ставить я начал в 1996 году, когда в Питере открылась первая контора – “Плюс-Минус” на Садовой, в фойе кинотеатра “Молодежный”. Мне было пятнадцать лет, но никто не спрашивал паспорт, все было просто: пишешь выбранный матч и исход на двойной бумажке с копиркой, вносишь деньги. Кассирша прикрепляет степлером чек, выдает бумажку с копией ставки. Потом приходишь туда же узнать результат (или покупаешь свежую газету "Спорт-Экспресс"). Если выиграл, суешь кассирше бумажку, она отсчитывает деньги.
И я помню результаты многих матчей, ведь ставил с тех пор и вплоть до 2025-го, всю свою прошлую жизнь. Какое-то время даже трудился в одной конторе, и вообще люблю спорт. Но блин, до этого 1996 года надо еще дожить. А где искать деньги сейчас?
Можно попытаться найти контакты за границей, делать ставки в зарубежных конторах. Но что я помню из 1989 года? Вообще ничего, полный ноль. Футбольный чемпионат мира в 1990 выиграла, кажется, Германия, а наши провалились. Еще знаю, что в 1992 на чемпионате Европы победили датчане, сенсационно. Но случится это только через три года… Так что тему можно забыть.
Знание будущих событий пока не особо помогает. Кажется, гораздо важнее умение жить в настоящем.
С этими грустными мыслями я дошел до “Комиссионного”. После посещения разных магазинов уже привык к скудному ассортименту, но здесь все было по-другому.
Огромный выбор, продавалось буквально все: бытовая техника, посуда, одежда, обувь, всякие ковры и предметы интерьера, и много чего еще. Внутри было много народу.
Меня интересовали магнитофоны; разброс цен от шестидесяти до ста двадцати рублей. Выяснилось, что деньги дают только после продажи. Значит, нужно сдать “Ноту” уже сейчас.
Потом я съездил на вокзал и узнал, что плацкартный поезд до Москвы стоит тридцать два рубля.
Дома нашел в коридоре большую сумку, погрузил туда колонки; а у магнитофона наверху оказалась удобная выдвижная ручка для переноски.
Никаких документов к этой “Ноте-225С” не было, и в комиссионке мне предложили выставить ее за восемьдесят рублей. Магазин забирал пятнадцать процентов, то есть после продажи шестьдесят восемь на руки. Я согласился, получил квитанцию, теперь оставалось только ждать.
***
Следующим утром я отправился в студию звукозаписи, отрабатывать свою смену. Как и думал, третий ключ в моей связке подошел к навесному замку на двери киоска.
Рабочий день оказался совсем ненапряжным – брал у людей заказы на запись, продавал уже записанные кассеты, иногда общался с клиентами о музыке.
Похоже, я славился тем, что записываю сборники песен – пара человек общались со мной как со знакомым дилером, дилером музыки. То есть слегка заговорщицки, словно в разговоре между посвященными людьми, один спросил про обещанный сборник панк-рока.
И действительно, в коробке “на выдачу” нашлась заказанная им кассета; я пробежал глазами названия: “Гражданская оборона”, “Автоматические удовлетворители”, Clash, Sex Pistols… Все вперемешку.