Алекс Скай – Развод с драконом. Хозяйка его проклятой лавки (страница 5)

Во дворе ждал закрытый экипаж без герба. Возница не спешил слезать с козел, только лениво скосил взгляд на сундук.

— Улица Старых Фонарей, дом семь, — сказала Василиса.

Возница перекрестил пальцы каким-то местным защитным жестом и тут же сделал вид, что просто поправил поводья.

— Туда нынче никто не ездит, госпожа.

— Значит, дорога свободна.

Лисса тихо всхлипнула за её спиной.

Василиса обернулась.

— Ну что ты?

— Простите, миледи. Вы… вы не были злой. В этом доме это редкость.

Такие слова почему-то едва не сделали то, чего не добились ни совет, ни Райнер, ни Эвелина. Василиса почувствовала, как защипало глаза, и быстро отвела взгляд к грозовому небу.

Нет. Не сейчас.

— Если когда-нибудь решишь сменить место, — сказала она, — приходи на улицу Старых Фонарей.

Лисса побледнела.

— В лавку?

— В мою лавку.

Сказать это оказалось неожиданно приятно.

Мою.

Не подаренную милостью. Не одолженную мужем. Не выделенную советом из жалости. Мою — потому что я приняла ловушку и намерена сделать из неё дверь.

Экипаж тронулся.

Замок Вальдгоров остался позади огромной чёрной громадой на холме. В окнах зажигались огни, один за другим, будто дом спокойно возвращался к вечернему порядку после вынесенного мусора. Василиса смотрела на него через мутное стекло, пока дорога не свернула вниз, в сторону столицы.

Город встретил её дождём.

Не сильным, но холодным и упрямым. Капли стекали по стеклу экипажа, фонари расплывались жёлтыми пятнами, мостовые блестели, как рыбья чешуя. Столица называлась Арквейн, но Василиса пока знала её кусками: парадные улицы, по которым её возили в храм и на приёмы; рынок, увиденный издалека; мост через тёмную реку; башни магических гильдий, похожие на свечи, застывшие в момент плавления.

Чем дальше экипаж ехал от центральных кварталов, тем ниже становились дома и уже улицы. Гербовые вывески сменились деревянными, золото — потемневшей медью, широкие окна — ставнями, на которых дождь выбивал дробь. Люди под навесами провожали экипаж любопытными взглядами. Наверное, бывшая жена дракона, едущая к проклятой лавке в первый вечер после развода, была подарком для городских сплетен.

Возница остановился раньше, чем нужно.

— Дальше пешком, госпожа.

Василиса отдёрнула занавеску.

— Почему?

— Лошадь не пойдёт.

Она посмотрела на серую в яблоках кобылу. Та действительно стояла, упрямо упершись копытами в мостовую, и косила глазом в сторону узкой улицы впереди. Там фонари горели странно: не ровно, а синими дрожащими огоньками, словно пламя вспоминало, как быть огнём.

— Сколько до дома семь?

— Три поворота. Может, четыре.

— Может?

Возница почесал затылок.

— Улица иногда дурит.

Василиса медленно выдохнула.

Прекрасно. Ей досталась не просто проклятая лавка, а лавка на улице, которая, возможно, меняет длину по настроению.

— Сундук снимите.

— Госпожа…

— Я заплатила за дорогу до улицы Старых Фонарей. Раз вы не довезли до двери, хотя бы снимите сундук.

Возница хотел возразить, но посмотрел на её лицо и передумал.

Через минуту Василиса стояла под дождём рядом с сундуком, дорожным плащом и ключом, который опять стал тёплым в ладони. Экипаж уехал слишком быстро для человека, который только что уверял, что лошадь не идёт.

Улица Старых Фонарей начиналась между пекарней с заколоченными окнами и домом, где на балконе висели пустые клетки для певчих птиц. Фонари действительно были старыми: кованые, кривоватые, с потемневшими стёклами. На каждом стекле виднелся знак — маленький ключ с крылышками.

Василиса потянула сундук за ручку.

Колёса стукнули по камням.

— Ну что, — сказала она тихо, сама не зная кому, — посмотрим, кто из нас проклятее.

Первый поворот оказался пустым. Второй пах мокрым деревом и свежим хлебом, хотя пекарни рядом не было. После третьего дорога упёрлась в тупик.

Василиса остановилась.

Перед ней стояла стена. Обычная каменная стена, увитая плющом. Никакого дома семь, никакой лавки.

Сундук казался тяжелее с каждой минутой. Платье намокло у подола, волосы выбились из причёски и липли к вискам. В груди поднималась усталость — не слабая, а злая, почти смешная. За один день её развели, унизили, выселили, сослали в городскую страшилку, а теперь даже улица решила поучаствовать.

Василиса посмотрела на ключ.

Тот лежал на ладони спокойно, как ни в чём не бывало.

— Значит, так, — сказала она. — Я сегодня уже пережила совет драконов. Если ты думаешь, что меня остановит тупик, у тебя завышенное мнение о себе.

Фонарь над стеной мигнул.

Василиса подняла ключ и шагнула ближе. На камнях под плющом обнаружилась тонкая щель. Потом ещё одна. Плющ дрогнул, словно его тронул ветер, хотя воздух был неподвижен.

Ключ потянул её руку вправо.

— Ладно, — прошептала Василиса. — Веди.

Она провела ключом по стене.

Камень отозвался глухим вздохом.

Тупик раздвинулся не сразу. Сначала из стены выступила дверная рама, затем проступили ступени, мокрые и неровные, а за ними — узкий фасад двухэтажного дома, зажатого между зданиями так плотно, будто его когда-то пытались спрятать и забыли закончить.

Лавка была печальна.

Или хотела такой казаться.

Вывеска висела на одной цепи, буквы на ней давно потемнели, но Василиса различила следы старого названия, стёртого почти до основания. Витрина была мутной от пыли и дождя. За стеклом виднелись полки, пустые на первый взгляд, и прилавок, накрытый серой тканью. Дверь оказалась высокой, узкой, с резным узором из ключей, листьев и маленьких раскрытых глаз.

Дом семь.

Проклятая лавка.

Её новое владение.