Алекс Скай – Развод с драконом. Хозяйка его проклятой лавки (страница 10)

— Это мамин. Был.

Она сказала «был» так, что Василиса не стала уточнять.

Вместо этого она принесла со второго этажа сухое полотенце, усадила Нику на стул у прилавка и поставила перед ней кружку горячей воды с мятой, найденной в кухонном шкафчике. Мята, в отличие от двора с яблоней, хотя бы выглядела объяснимо.

Девочка сначала не притронулась к кружке.

— Это просто вода, — сказала Василиса. — Можно не пить. Можно просто держать руки над теплом.

Ника осторожно обхватила кружку ладонями.

— Мне сказали, вы теперь владеете этой лавкой.

— Сегодня много кому было приятно это сказать.

— И что она разбирает клятвы.

Василиса посмотрела на прилавок, на обрывки, на напёрсток.

— Я бы не сказала, что уже умею разбирать. Скорее мы обе пытаемся понять, чем занимаемся.

— Обе?

Витрина звякнула.

Ника вздрогнула.

— Не бойся, — сказала Василиса, хотя сама не была уверена, что это честный совет. — Пока лавка больше ворчит, чем кусается.

— Про неё говорят другое.

— Про меня сегодня тоже говорят много интересного.

Девочка подняла глаза. В них впервые мелькнуло нечто живое.

— Вы правда бывшая жена лорда Вальдгора?

— Правда.

— И он отдал вам это место?

— Род Вальдгор отдал мне это место, надеясь, что оно меня раздавит.

Ника смотрела на неё так открыто, что Василиса пожалела о резкости.

— Но пока мы с лавкой обсуждаем, кто кого будет воспитывать, — добавила она мягче. — Расскажи про документ.

Девочка развернула свой обрывок.

Бумага дрожала в её руках. Василиса положила рядом кусок, который появился на полке. Края совпали сами, с тихим шорохом. Разорванный документ сросся золотой линией, но не полностью: место разрыва осталось заметным, как шрам.

Буквы потемнели.

Ника втянула воздух.

— Я не хотела подписывать. Госпожа сказала, что это обычная служба, как у всех. Семь лет, кров, еда, платье два раза в год. А потом я услышала, как управляющий говорил, что если я уйду, долг перейдёт на брата. Ему девять. Он ещё маленький.

Василиса молчала.

Она читала строки медленно, заставляя себя не торопиться с выводами. В этом мире слова имели силу. Клятвы — тем более. Ошибка могла стоить Нике больше, чем надежда.

— Кто твоя госпожа?

Ника опустила глаза.

— Леди Селена Морвейн. У неё дом у Серебряного моста.

Имя ничего не говорило Василисе. Это раздражало. Она ненавидела свою местную неграмотность: каждый титул, каждый дом, каждая печать могли иметь значение, а она знала только обрывки, украденные из разговоров и книг.

— Сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

— Родители?

— Мамы нет. Отец ушёл в порт два года назад и не вернулся. Брат у соседки.

Слишком много одиночества для одного ребёнка.

Василиса посмотрела на документ. Потом открыла одну из книг, принесённых из замка, и начала искать раздел о служебных клятвах. Буквы в местном языке всё ещё иногда путались, но тело Василисы помнило грамоту, а её собственное упрямство помогало соединять смысл.

Ника сидела тихо.

Лавка тоже.

Так тихо, что слышно было, как дождь стекает по вывеске снаружи.

— Здесь есть странность, — сказала Василиса наконец. — В начале указано, что ты поступаешь на службу добровольно. А ниже — что долг семьи переходит младшим при уходе. Но если долга не было до подписания, почему он должен переходить?

Ника нахмурилась.

— Управляющий сказал, это за одежду, место и обучение.

— Обучение чему?

— Шитью. Уборке. Молчанию.

Последнее слово Василисе не понравилось совсем.

На прилавке сам собой развернулся напёрсток. Под ним обнаружилась крошечная золотая точка, похожая на искру.

— Ника, — осторожно сказала Василиса, — ты уже дала клятву вслух?

Девочка побледнела.

— Я сказала, что буду служить честно.

— А точные слова помнишь?

Ника сжала кружку сильнее.

— «Клянусь служить дому Морвейн семь лет и не уходить без расчёта».

При этих словах пол под стулом скрипнул резко, почти сердито. На документе вспыхнула строчка, которую раньше Василиса не видела.

«Расчёт определяется держателем печати».

Вот где ловушка.

Не долг. Не служба. Расчёт. Если держатель печати сам решает, когда всё оплачено, девочка может не уйти никогда, а потом ещё и брат окажется связанным.

Василиса медленно выдохнула.

— Печать у кого?

— У управляющего. Госпожа сказала, что ей некогда заниматься мелочами.

Лавка звякнула витриной. На одной из полок появился маленький латунный ножичек для вскрытия писем, почти такой же, как тот, что Василиса забрала из замка, только старее.