Алекс Шульман – Выжившие (страница 16)

Они снова сели в машину. Бенжамин был настороже: самые серьезные конфликты всегда разворачивались именно здесь, когда вся семья была заперта в замкнутом пространстве. Именно здесь происходили самые страшные ссоры между мамой и папой, когда папа, налаживая радио, вилял машиной, или мама пропускала поворот с шоссе, и папа ругался, указывая на исчезавший за окном съезд.

– Ты действительно поведешь машину? – пробормотала мама, когда папа выезжал с парковки.

– Да, да, – ответил папа.

Бенжамин сидел на заднем сиденье в центре, на своем месте, оттуда он мог следить за родителями, дорогой и братьями. Когда папе нужно было свернуть с шоссе, он слишком резко дернул руль, и машина влетела в пролесок у дороги, в лобовое стекло ударили ветки и камни.

– Держи! – закричала мама.

– Да, да! – ответил папа.

Он поехал дальше, вцепившись в руль, и передержал низкую передачу, поэтому, когда он все-таки переключил ее, автомобиль дернулся, и головы мальчиков на заднем сиденье мотнулись в сторону. Бенжамин следил за папиным взглядом в зеркале заднего вида, видел, как он закрывал глаза, а машину мотало по всей дороге. Бенжамин не решался ничего сказать, он мог только молча и сосредоточенно смотреть на дорогу, словно сам был за рулем. В боковое окно он заметил, что они приближаются к канаве. Пьер беззаботно читал найденный на полу комикс. А Нильс, прижавшись головой к окну, внимательно наблюдал за тем, как опасно машина болталась по дороге. Дорога стала у́же, перешла в грунтовку, по обеим сторонам которой росли деревья. Папа ехал по лесной дорожке, уже совсем близко, они уже поднялись на крутой холм, уже въехали на узкую дорожку к дому, осталось лишь съехать вниз, и Бенжамин подумал, что, кажется, все-таки обошлось.

На последнем повороте папа потерял контроль над машиной на рыхлом гравии. Машину повело, занесло, папа рванул руль, пытаясь справиться с заносом, машину бросило на другую сторону дороги, и она уткнулась в край канавы. Бенжамин упал и больно ударился о коробку передач, а его братья рухнули на пол. Папа недоуменно оглядывался. Мама тревожно прижимала к груди Молли, проверяя, не пострадала ли она. Потом обернулась.

– Все в порядке?

Братья ощупывали себя, сидя на своих местах. Машина дернулась, братьев прижало к правой двери. Папа завел двигатель.

– Что ты делаешь? – спросила мама.

– Надо выбраться отсюда, – ответил папа.

– Не получится, нужно кого-нибудь вызвать, – сказала мама.

– Глупости, – ответил папа.

Он пытался выехать на дорогу, газовал изо всех сил так, что двигатель завывал, земля и камни стучали о днище автомобиля, но он не двигался.

– Черт побери! – закричал отец и еще сильнее нажал на газ.

Пьер открыл дверь со своей стороны.

– Закрой дверь! – заорал отец. – Закрой дверь, черт бы тебя побрал!

Бенжамин перегнулся через Пьера и закрыл дверь, двигатель ревел, как сумасшедший, перекрикивая его, мама орала:

– Ничего не выйдет!

Папа включил заднюю передачу и нажал на газ, автомобиль поддался и выбрался из канавы. Папа остановился посреди дороги, чтобы переключить передачу. Пьер снова открыл дверь.

– Я дойду пешком, – сказал он.

– И я, – сказал Бенжамин и увидел в зеркале папино лицо.

– Черт побери, что я сказал по поводу дверей?!

Отец обернулся и без разбору начал колотить мальчиков. Молли выскочила из маминых рук и отчаянно колотила в дверь, пытаясь выбраться.

– Двери должны оставаться закрытыми, пока работает двигатель!

Братья прикрывали руками головы от отцовских кулаков. Папа несколько раз попал Бенжамину по плечу, а Пьеру удар угодил в бедро. Но хуже всего пришлось Нильсу, он сидел прямо по пути папиного кулака, и ему некуда было укрыться, папин кулак раз за разом взлетал над сиденьем и врезался ему в лицо.

– Прекрати! – закричала мама и попыталась удержать папину руку, но он был не в себе, достучаться до него было невозможно. Первым инстинктом Пьера было бежать, он копался в двери, пытаясь ее открыть, а вот инстинкт Бенжамина приказал ему сделать обратное. Он перебрался на сторону Пьера, схватился за дверь и с силой захлопнул ее, заперев себя и своих братьев.

– Она закрыта, папа! – закричал он. – Закрыта!

Еще несколько ударов кулака, всхлипов, а потом все стихло. Драка закончилась, и Бенжамин решился выглянуть из-за ладоней, которыми прикрывал голову. Папа молча смотрел на руль. Затем он включил первую передачу и поехал, братья выпрямились и уставились на дорогу, следили за папиными расслабленными руками на руле, следили за каждым его маневром, за тем, как он вел машину по лесной дорожке, а потом остановил машину возле дома. Никто из братьев не решался открыть дверь.

– Я иду спать, – сказал отец и вышел из машины. Бенжамин видел его в лобовое стекло между кресел, он держался за стволы деревьев, которые направляли его путь. Широкими, нетвердыми шагами он поднялся по каменной лестнице к дому и исчез. Мама вышла из машины, открыла дверь со стороны Нильса и знаком показала братьям выходить. Они собрались возле машины. Бенжамин посмотрел на маму – ее глаза бегали, на лице появилась кривая ухмылка, как всегда, когда она выпивала слишком много и пыталась осознать что-то в этом непознаваемом для нее мире.

– Как вы там?

Она осторожно погладила Нильса по подбородку.

– Мальчик мой, – сказала она, рассматривая ссадину на подбородке Нильса. – Я поговорю об этом с папой, он перед вами извинится. Но сначала ему нужно поспать. Понимаете?

Мальчики кивнули. Мама оперлась рукой на капот, мягко улыбаясь, повернулась к Пьеру и погладила его по щеке. Она долго смотрела на него, но так и не заметила, что в глазах у него стояли слезы, не увидела, что он дрожит.

– Сейчас мы с папой немного поспим, – сказала она. – А потом соберемся и серьезно обо всем поговорим.

Она передала Молли Бенжамину.

– Можешь за ней присмотреть?

Потом мама медленно пошла по тропинке. Она останавливалась, словно что-то припомнив, но продолжала идти, миновала погреб и поднялась по каменной лестнице к дому. Стоило ей зайти в дом, как Пьер разразился слезами, Бенжамин и Нильс обхватили его с обеих сторон, и Нильс ухватился за Бенжамина, и пока они так обнимались втроем, Бенжамин впервые за много лет почувствовал, что они вместе.

Именно в этот момент сбежала Молли. После поездки она была сама не своя, беспокойно скулила, сначала боязливо семенила туда-сюда по дорожке, а потом внезапно рванула в лес, словно решила сбежать. Бенжамин звал ее, сначала ласково, «яхаду-яхадо», потом строго – «а ну иди сюда!». Все братья звали, но она не слушалась, так и бежала на вершину холма, словно решила больше здесь не оставаться.

И братья пошли в лес, чтобы найти испуганную собаку, и наконец догнали ее. Бенжамин схватил ее на руки, увидел страх в ее глазах, почувствовал, как колотится в груди ее сердце.

Они пошли дальше. Он помнил, что на Пьере была белая рубашка, мама заправила ее в джинсы, но сейчас она болталась над ремнем. Он помнил, что они проходили мимо корней деревьев, напоминающих старушечьи пальцы. Он помнил, что они слышали в деревьях кукушку и передразнивали ее. Он помнил, что они оторвали кору какого-то дерева и пустили ее по ручью, бежавшему по кромке леса к озеру. Они пошли дальше, поднялись на холм. Никто не выказывал такого желания, никто ничего не говорил, просто так вышло, что они оказались на тропинке, ведущей к трансформаторной будке. Они издалека услышали гул электричества, похожий на приглушенный орган, низкое гудение, которое становилось громче и страшнее, чем ближе они подходили, и вот они увидели верхушки больших металлических конструкций, поблескивающих на солнце.

Подойдя поближе, они прошли мимо покрытых резиной столбов и подошли прямо к забору. Они заглянули в будку через распахнутую дверь.

– Интересно, что там внутри, – сказал Бенжамин.

– Наверняка просто куча проводов, – ответил Нильс.

– Попробуем войти?

– Нет, – сказал Нильс. – Это слишком опасно.

Они остановились рядышком у забора, вцепившись руками в сетку.

– А меня однажды током ударило, – сказал Бенжамин. – Я спросил у папы, каково это, когда бьет током, и он достал квадратную батарейку и велел мне лизнуть ее.

– И как? – спросил Пьер.

– Мне укололо язык, и какое-то время я не мог говорить. А потом все прошло.

– Но здесь-то ток гораздо сильнее, – сказал Нильс. – Например, если засунуть вилку в розетку, можно даже умереть.

Бенжамин потянул за ручку калитки. Она поддалась.

– О, а она тоже открыта! – закричал он.

Он прошел внутрь, пересек небольшую полянку перед зданием, остановился по другую сторону забора прямо перед своими братьями и схватился за решетку рукой.

– Выпустите меня! – закричал он, притворно плача. – Прошу вас, выпустите!

Бенжамин посмотрел на Молли, лежавшую у него на руках. Осторожно погладил ее по голове. Он обернулся к своим братьям, растянул рот в улыбке и протянул им собаку.

– Пожалейте хотя бы Молли, – простонал он. – Отпустите ее, она этого не заслужила.

Пьер фыркнул.

– Пойдем обратно, – сказал Нильс.

– Подожди, – сказал Бенжамин. – Я просто хочу посмотреть, что там внутри.

Он подошел поближе к зданию и остановился в дверях, заглянул внутрь, но увидел лишь смутные контуры. Он протянул внутрь руку, нащупал выключатель, нажал его, и комнату тут же осветила лампа под потолком. Комната была меньше, чем он думал. Маленькая площадка, где можно стоять, а вся стена сзади в плотном слое толстых черных трубок от пола до потолка. Казалось, что комната вибрирует от электричества, текущего по ее стенам, мощно, постоянно, и этот звук напомнил Бенжамину три большие сушильные машины, которые стояли дома.