Алекс Шульман – Выжившие (страница 18)

Вот они и вернулись.

Часть 2

По ту сторону грунтовой дороги

Глава 14

10:00

Бенжамин смотрит на электропровода, висящие над Европейским шоссе. Черные линии за окнами машины медленно опускаются в лето, потом поднимаются вверх и там, на самом верху, крепко вцепляются в огромные стальные башни, стоящие по краю дороги в ста метрах друг от друга, чтобы снова нырнуть вниз, к простирающимся под ними полям.

Он смотрит на электропровода.

Однажды у Бенжамина возник пожар из-за электричества. Ему удалось потушить его, но все-таки пришлось вызывать электрика и устранять короткое замыкание. Мастер стоял в коридоре и откручивал крышку электрощитка, чтобы добраться до проводов. Он знал свое дело и всего за несколько секунд снял изоляцию, держа все винтики в огромном сжатом кулаке. Ему нужно было двигаться дальше, он принялся за следующий участок, и в этот самый момент из-за сквозняка громко хлопнула дверь на кухню, электрик не смог сдержаться – он выронил все, что сжимал в кулаке, и вытянул руки перед собой, словно защищаясь от направленного на него пистолета. Бенжамин удивился. Пока электрик собирал разлетевшиеся по полу винтики и инструменты, Бенжамин спросил его, что произошло.

– Профессиональная привычка, – сказал он. – Как только электрик слышит громкий удар, он выпускает все из рук.

Боится удара током. В детстве Бенжамин не боялся электричества. До тех пор, пока электричество не стало причиной несчастья. За бассейном был конный двор, и после тренировки по плаванью, когда все дети возвращались в школу, Бенжамин подошел к электрическому забору, окружавшему пастбища. Он долго стоял там и смотрел на тонкие провода и желтые предупредительные таблички, на которых была нарисована рука, касающаяся забора, и красные молнии, разлетающиеся от нее во все стороны. Он протянул руки к проволоке, словно хотел испытать себя, держал их над ней, не прикасаясь, а потом резко схватился за нее. По руке до самой подмышки пробежал ток, потом все прошло. Он помнит, что ощутил какой-то удивительный подъем. Казалось, ток пробудил в нем неведомые силы, он ощутил толчок, когда ток проходил сквозь него, ему показалось, что он услышал голос, шептавший: «Беги!»

Пьер быстро едет по шоссе, все время в левом ряду. Когда ему приходится снижать скорость, например из-за каких-то туристов, наслаждающихся дорогой, он откидывается назад всем телом и громко сигналит, отгоняя остальные машины в среднюю полосу, где им самое место. А Пьер снова разгоняется, двигатель вращается, набирая обороты, – абсолютно здоровый звук.

– Еда! – внезапно кричит Пьер, указывая на дорожный знак на горизонте.

– Наконец-то, – бурчит Нильс с заднего сиденья.

Все рестораны быстрого питания выглядят одинаково. У работников на груди золотые звезды – у кого-то несколько, а у кого-то ни одной, так что всем сразу понятно, кто молодец, а кто не очень. Все с именными значками, кроме, на удивление, молодого директора ресторана; он, как курица-наседка, ходит за кассами, ругает своих тупых сотрудников, нервно бросается исправлять какие-то неполадки, иногда останавливается и с вымученной улыбкой смотрит на посетителей.

Они заказывают гамбургеры и картошку фри и садятся за один из столиков рядом с выходом. Нильс достает телефон.

– Мне приходится разгребать все то дерьмо, которое вы заварили, – говорит он. – Думаю, полиция нас уже ищет.

– Да ну! – смеется Пьер.

– Вот тебе и да ну! – говорит Нильс. – Все очень серьезно.

Нильс выходит, Бенжамин видит, как он стоит на парковке на ветру, прижимая трубку к одному уху и зажимая ладонью другое, чтобы заглушить шум шоссе. Пьер вываливает картошку в коробку от гамбургера и расставляет рядышком баночки с кетчупом: если одна закончится, наготове другая.

– Если честно, я не думал, что мы когда-нибудь вернемся, – говорит Пьер.

– Да уж, – отвечает Бенжамин. Но у него сразу же появляется мысль, и он поднимает глаза на брата. – А почему?

– Ну, из-за несчастья, – говорит Пьер. – Тебе пришлось нелегко.

Бенжамин смотрит, как быстро ест Пьер. Он опускает в кетчуп сразу три кусочка картошки, они тяжелеют и наклоняются, как тюльпаны, когда он кладет их в рот.

– Я все еще не понимаю, – говорит Пьер. – Почему тебя ударило? Ведь током бьет тогда, когда к чему-то прикасаешься. А ты ведь ничего не трогал!

– Я тоже не понимал, – говорит Бенжамин. – Десять лет я не знал, что тогда произошло. И вот недавно мне рассказали.

– И что же случилось? – спрашивает Пьер.

И Бенжамин рассказывает Пьеру про электрическую дугу. В некоторых местах электрическое напряжение так велико, что наэлектризованным становится сам воздух. Он нагревается на несколько тысяч градусов, и наконец температура достигает таких высот, что наступает разрядка, которая напоминает удар молнии.

– Так и произошло? – спрашивает Пьер.

– Да. Электрики, которым я об этом рассказывал, удивлялись, что я не умер.

– Ты говорил с электриками?

– Да. Со многими.

– Зачем?

– Хотел разобраться, что произошло.

Пьер качает головой и смотрит на Нильса, тот отошел подальше и стоит на небольшой полянке, отделяющей парковку от восьмиполосного шоссе.

– Ты знаешь, сколько случаев удара током регистрируют в электрической компании ежегодно? – спрашивает Бенжамин. – Пятьдесят. А знаешь, сколько случаев на самом деле происходит, по мнению сотрудников компании? Больше двадцати тысяч. О них просто никто не сообщает. И знаешь почему?

– Стыдно.

– Именно. Стыдно. Они ведь электрики. Они должны уметь обращаться с электричеством.

– Невероятно, – говорит Пьер и откладывает гамбургер со следами зубов, словно от крысиного укуса. Он достает картошку, впивается в нее, словно в соленые ребрышки, а потом кладет оставшийся кусочек, который держит в руке, на салфетку на столе. Бенжамин видит, что на салфетке уже скопилось много таких огрызков.

– Почему ты не доедаешь? – спрашивает Бенжамин.

– Противно, – отвечает его брат. – Пальцы грязные, на них черт знает что.

Бенжамин смотрит на Пьера, видит, как он один за другим избавляется от остатков картошки, и внезапно его охватывает чувство глубокой жалости к своему брату. Он понимает, что эта кучка картофельных огрызков на столе значит, что и у Пьера что-то болит, что и у него есть своя история. Бенжамин всегда удивлялся, как Пьеру удалось пережить детство без травмы. Казалось, что его ничто не затронуло, что все события прошли мимо него – или даже сделали его сильнее? Но теперь, видя, как брат складывает недоеденную картошку в кучку на столе, Бенжамин впервые что-то замечает, ведь тот, кто не может положить в рот то, что держал своими же руками, вряд ли живет в гармонии с собой. В установившейся тишине воскресают звуки ресторана. Стучит аппарат, выбрасывающий в бумажные стаканчики лед. Сушилка для рук в туалете то гудит, то замолкает. Каждый раз, когда новый посетитель открывает дверь, шумит шоссе. Кто-то заказывает мягкое мороженое, и включается моторчик, звук – низкий, похожий на нижние клавиши пианино, и Бенжамин снова в трансформаторной будке стоит перед стеной из трубок. От этих картинок он пытается избавиться уже много лет, и иногда они исчезают, но он знает, что они обязательно вернутся. Каждый раз, услышав громкий неожиданный звук, он думает о том взрыве. Например, в туалете самолета, когда захлопывается воздушный шлюз. Сильный свет вызывает такой же эффект. Зимним вечером на шоссе, если Бенжамин попадает в дальний свет встречного автомобиля, его на какое-то время парализует, он вспоминает последнюю секунду, побелевшую перед взрывом комнату. Прохладный пол во влажной темноте, на котором он очнулся и пытался сориентироваться, щурясь от света.

Впервые за время разговора Бенжамин не отводит взгляд, когда Пьер смотрит на него.

– Вот чего я так и не могу понять, – говорит Бенжамин. – Как вы могли бросить меня там?

Пьер опускает стакан с колой, вытирает салфеткой пальцы, улыбаясь, качает головой.

– Ты правда так думаешь? – говорит он. – Я тебя не бросал.

– Я очнулся, а вас нигде не было, – говорит Бенжамин. – Как еще можно это истолковать?

– То есть ты все еще не знаешь, что случилось? Я тебя не бросил. Я побежал к тебе. Я схватил тебя, и как только дотронулся, меня тоже ударило током.

– Нет.

– Нет?

– Не может быть, – говорит Бенжамин.

– Ты потерял сознание и ничего не видел. Когда тебя ударило током, ты сам стал проводником, и меня ударило из-за того, что я до тебя дотронулся. Меня вырубило. Когда я очнулся, то увидел, как Нильс бежит через лес. Я попытался оживить тебя, но у меня ничего не вышло. Я подумал, что Нильс побежал за помощью. И рванул за ним. Я догнал его, когда он уже добрался до дома. Он пошел и лег в гамак, я ничего не понимал.

– И? – спрашивает Бенжамин. – Что ты сделал?

– Я закричал ему, что нам нужно вернуться. Но он отказался. Я запаниковал, я искал маму с папой, но их нигде не было. Поэтому я побежал обратно.

– Неправда. Я очнулся в будке один.

– Я заблудился. Я бежал, бежал, искал тебя и потерялся. Я не нашел тебя и не нашел дорогу домой.

Бенжамин прижимает ко лбу кулак.

– Ты не помнишь? – удивляется Пьер. – Когда ты вернулся домой с Молли, меня там не было. Я искал тебя в лесу.

Бенжамин моргает. День летнего солнцестояния. Он положил Молли у дома. Она лежит мертвая на газоне перед каменными ступеньками. Мама берет ее на руки и падает на траву. Она обнимает ее, кричит.