Алекс Серебров – В объятиях некроманта (страница 9)

Его губы были прохладными, мягкими. Он не кусал, не пил – просто касался раны, останавливая кровотечение. Но от этого прикосновения всё внутри меня стало очень тихим, очень сосредоточенным, как бывает в тот момент перед грозой, когда даже птицы замолкают.

Я смотрела на него сверху вниз. На тёмные волосы, на линию скулы, на ресницы, опущенные вниз. Он был точно таким же, как наяву – холодным, непроницаемым. И совершенно не таким, как во сне.

Но что-то между этими двумя образами начинало стираться.

– Отпустите меня, – прошептала я.

Он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах было что-то новое, что-то тёмное и опасное. Что-то, от чего у меня перехватывало дыхание.

– Ты боишься меня, – сказал он. Не вопрос – утверждение.

– Да, – прошептала я честно.

– И при этом…

Он не договорил, но и не нужно было. Я знала, что он видел в моих глазах. То же, что видела я в его. Притяжение. Влечение. Что-то первобытное и неподвластное разуму.

Я резко отдёрнула руку, и на этот раз он не стал меня удерживать. Отшатнулась назад, прижимая пораненную ладонь к груди. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно по всей башне.

– Урок окончен, – сказал он тихо.

Но не двинулся с места. Просто стоял и смотрел на свои губы, словно только сейчас осознавая, что прикоснулся ими к моей крови. На них остался едва заметный красноватый след.

А его глаза… Господи, его глаза. Они были абсолютно чёрными, бездонными, как ночное небо без звёзд. И в этой черноте плясали отблески того золотистого света, который дала моя кровь.

Я повернулась и вышла из зала, не оглядываясь.

Только в коридоре, когда за спиной стихло эхо закрывшейся двери, я остановилась и прислонилась к стене. Провела пальцами по запястью – туда, где он держал меня.

Вчера его прикосновение было неожиданным.

Сегодня – я ждала его.

И это было страшнее всего.

Глава 8

Каэлан

Пергамент под моими пальцами был холодным, как всегда. Как все в этой башне. Как я сам. Но почему же тогда я не мог сосредоточиться на словах, расплывающихся перед глазами черными каракулями?

Я откинулся в кресле, массируя виски. Несколько часов прошло с момента ритуала, но фантомный вкус все еще держался на языке – сладкий, пьянящий, до отвращения живой. Ее кровь была не просто жизненной силой. В ней была… надежда. Тепло. Все то, от чего я отрекся десятилетия назад.

Древний том об алхимических трансмутациях лежал раскрытым на столе, но строки сливались в бессмысленный узор. Вместо формул в памяти всплывало выражение ее лица в момент, когда я впился губами в ее ладонь. Удивление, переходящее в нечто другое – нечто опасное.

Я швырнул книгу об стену. Переплет треснул, страницы разлетелись веером.

Глупость. Минутная слабость, ничего больше. Ритуал требовал крови, и я взял ее. Все. Никакого скрытого смысла, никаких… чувств.

Но ложь имела привкус пепла.

Я поднялся и подошел к высокому окну, выходившему на север. За стеклом простирались мертвые земли – моя империя тишины и забвения. Здесь не было места для тепла. Для надежды. Для той заразы, которую эта девчонка принесла в мой мир.

Лира.

Имя ударило внезапно, как клинок между ребер. Рыжеволосая, смеющаяся, полная жизни Лира. Моя первая и последняя ученица. Моя ошибка.

Она тоже смотрела на меня такими глазами – полными обожания и слепого доверия. Она тоже тянулась ко мне, не понимая, что я – смерть в человеческом обличье. И я позволил ей приблизиться. Позволил себе почувствовать… что-то.

А потом она умерла. Рассыпалась прахом на моих руках во время ритуала, который должен был сделать ее сильнее. Потому что я потерял контроль. Потому что в критический момент думал не о магии, а о ней.

Никогда больше.

Я стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Элара Велесова не повторит судьбу Лиры. Я не позволю ей умереть из-за моей слабости. И не позволю себе снова… привязаться.

Значит, нужно действовать решительно. Пока этот крошечный росток тепла, который она каким-то образом посеяла в моей вечной мерзлоте, не пустил корни. Пока не стало слишком поздно.

Я должен заставить ее бояться меня так сильно, чтобы она сама сбежала. Это будет милосердием – для нас обоих.

Тренировочный зал находился в северном крыле башни, на третьем уровне от основания. Круглое помещение без окон, стены которого покрывали древние руны защиты и усиления. В центре зала был выложен сложный узор из серебряных линий – пентаграмма в окружении дополнительных символов власти.

Я стоял в центре этого узора, дожидаясь ее появления. Тавиан доставил мой приказ полчаса назад: "Явиться в тренировочный зал. Немедленно."

Дверь скрипнула, и она вошла. Даже сейчас, в простом сером платье, с волосами, убранными в тугую косу, она излучала эту проклятую живость. Каждый ее вдох был вызовом мертвой атмосфере башни.

– Закрой дверь, – приказал я, не оборачиваясь.

Щелчок замка эхом отразился от стен. Я медленно повернулся к ней, тщательно выстраивая выражение лица – холодное, безличное, как у хирурга перед операцией.

– Подойди в центр.

Она послушалась, но я заметил легкую дрожь в ее руках. Хорошо. Страх – это начало мудрости.

– Сегодня ты изучишь основы ментальной защиты, – начал я, обходя ее по кругу. – До сих пор ты была беззащитна перед любым магом, способным проникнуть в твой разум. Это неприемлемо.

Она кивнула, не сводя с меня настороженного взгляда.

– Метод обучения прост, – продолжил я, остановившись прямо перед ней. – Я буду атаковать твое сознание, а ты будешь пытаться защищаться. Если ты недостаточно быстро научишься ставить барьеры… что ж, боль – прекрасный учитель.

Ее лицо побледнело, но подбородок упрямо поднялся вверх.

– Я готова.

Наивная дурочка. Она понятия не имела, на что соглашалась.

Я поднял руку, и воздух в зале сразу стал тяжелее, наэлектризованным. Темная энергия закружилась вокруг моих пальцев, отбрасывая причудливые тени на стены.

– Ментальная атака требует контакта, – сказал я, делая голос максимально бесстрастным. – Физического или энергетического. Положи руки мне на грудь.

Она замерла.

– Что?

– Ты ослышалась? – В мой голос проникли ледяные нотки. – Или ты думаешь, что имеешь право обсуждать мои приказы?

Медленно, неуверенно, она подняла руки и положила ладони мне на грудь, поверх темной ткани камзола.

И мир взорвался.

Ее прикосновение было как удар молнии, пронизывающий меня насквозь. Теплые, живые ладони – клеймо, выжигающее лед изнутри. Но дело было не только в температуре. Ее дар, этот проклятый «резонанс», сразу же начал действовать.

Вечная буря магии смерти, что бушевала в моей крови с момента принятия бессмертия, вдруг… утихла. Стала ровной. Гармоничной. Впервые за сотню лет я почувствовал покой в собственной душе.

Это было невыносимо.

Я стиснул зубы, борясь с желанием зарыться лицом в ее волосы и никогда не отпускать. Нет. Этого быть не должно. Я не имею права на покой. Не имею права на тепло.

– Начинаем, – прохрипел я и обрушил на нее всю мощь ментальной атаки.

Ее разум распахнулся передо мной, как раскрытая книга. Я видел все – каждое воспоминание, каждый страх, каждую тайную мысль. И безжалостно выбирал самые болезненные.

Вот она, семилетняя, плачет над маленькой мертвой птичкой, которую не смогла спасти. Вот ей тринадцать, и соседки шепчутся за ее спиной: "Странная девочка. Нечистая сила в ней сидит."

Я вытащил эти образы и швырнул ей в лицо, заставляя заново переживать каждую секунду боли и унижения. Она застонала, но продолжала стоять.

Упрямая.

Тогда я пошел глубже. К недавним воспоминаниям. К тому, что она тщательно прятала ото всех.