Алекс Серебров – В объятиях некроманта (страница 2)

Дорога становилась все более дикой. Сначала исчезли указатели, потом – следы телег. Тропинка сузилась до звериной тропы, петляющей между соснами и березами. Я видела иногда дым далеких деревень, но не сворачивала к ним. Люди везде одинаковы. Везде боятся того, чего не понимают.

К седьмому дню еда кончилась совсем. Я пила воду из ручьев, жевала кислые ягоды, которые находила в зарослях. Желудок скручивало от голода, в глазах плыли черные точки, но я упрямо шла вперед. Север звал меня – не географически, а чем-то более глубоким, первобытным. Словно невидимая нить тянула меня туда, где кончался привычный мир и начиналось что-то иное.

И вот, когда солнце достигло зенита восьмого дня, я почувствовала, что пересекла невидимую границу.

Лес изменился.

Сначала я не могла понять, что именно стало не так. Деревья остались деревьями, земля – землей. Но что-то в воздухе стало… густым. Тяжелым. Будто я шла не по лесу, а по дну высохшего моря, где даже свет падал по-другому.

Потом я поняла.

Тишина.

Абсолютная, мертвая тишина, какой не бывает в живом лесу. Не слышно было ни пения птиц, ни шороха мелких зверьков в подлеске, ни жужжания насекомых. Даже ветер здесь замолк. Мои собственные шаги казались оглушительными в этой пустоте.

Я остановилась, присматриваясь к окружающему пейзажу. Деревья… Господи, что случилось с деревьями? Стволы искривились, словно их скручивали в агонии. Ветви росли не вверх, к свету, а в стороны, переплетаясь в жуткие узлы, похожие на костлявые пальцы, сжимающиеся в кулаки. Листья были не зелеными, а сероватыми, будто покрытыми пеплом.

А между корнями стелился туман – не обычный, утренний, а какой-то неестественный. Плотный, переливчатый, с зеленоватым отливом. Он не рассеивался под лучами солнца, а, наоборот, казался живым. Иногда я замечала, как клочки тумана медленно ползут ко мне, словно пытаясь обнюхать.

На стволах деревьев светился мох. Нет, не просто светился – горел холодным, синеватым огоньком, как будто в каждой ворсинке жила крошечная звезда. Красиво. Завораживающе. И абсолютно противоестественно.

Я сделала неуверенный шаг вперед, потом еще один. С каждым движением ощущение чьего-то взгляда усиливалось. Не одного – множества. Тысячи невидимых глаз следили за мной из каждой тени, из каждого изгиба корня, из глубины тумана. Они не были враждебными, эти взгляды. Скорее… любопытными. Изучающими.

Кожа на затылке покрылась мурашками. Я обернулась – никого. Обернулась снова – пустота. Но ощущение не проходило.

Я шла уже час, когда увидела его.

Ворон сидел на сухой ветке прямо передо мной. Огромный, размером с ястреба, абсолютно черный. Перья поглощали свет, не отражая ни единого блика. Но больше всего поражали глаза.

Они не были черными, как у обычных воронов. Они были прозрачными, ледяными, словно выточенные из горного хрусталя. И светились изнутри холодным, голубоватым огнем. Эти глаза смотрели на меня не так, как смотрят птицы. В них была разумность. Древняя, холодная разумность, перед которой мои девятнадцать лет казались мгновением.

Ворон не каркал. Не шевелился. Он просто сидел и смотрел, и я понимала, что это не птица. Это… что-то другое. Что-то, что использовало птичье тело, чтобы наблюдать за мной.

Хозяин этих земель смотрел на меня.

Холод пробежал по спине. Я попыталась отвести взгляд, но не смогла. Ледяные глаза ворона удерживали меня, изучали, взвешивали. Что они видели? Испуганную девчонку, которая забрела туда, где ей не место? Или что-то еще?

Наконец ворон медленно повернул голову и взлетел. Беззвучно, как тень. Я проводила его взглядом, пока черный силуэт не растворился в сером небе.

Я поняла – меня приняли к сведению. Хозяин знает, что я иду.

Лес закончился так же внезапно, как и начался. Я поднялась на невысокий холм, и легкие сковал спазм.

Передо мной простиралась долина, окутанная вечным сумраком. Небо над ней было серым, низким, словно каменный свод пещеры. Но не это заставило мое сердце остановиться.

В центре долины возвышалась башня.

Нет, не возвышалась – пронзала. Игла из черного камня, настолько темного, что он поглощал свет. Она уходила вверх, теряясь в низких облаках, и казалось, что это не человеческое строение, а нечто, выросшее из самой земли. Как сталактит, только перевернутый.

Стены башни были идеально гладкими, без единой трещины или шва. Ни окон, ни выступов, ни украшений. Только безупречная, пугающая геометрия – цилиндр из материала, который не встречается в природе. Обсидиан? Нет, обсидиан блестит. Это был камень, который пожирал свет.

А у основания башни я различила ворота. Даже с расстояния они казались огромными – прямоугольный вырез в стене, достаточно широкий, чтобы в него проехала целая повозка. И такой же черный, как сама башня.

Я начала спуск в долину. Каждый шаг давался все труднее – не от усталости, а от какого-то внутреннего сопротивления. Словно я шла против невидимого течения. Воздух здесь был плотным, наполненным запахами, которым не было названия. Озон, как после грозы, но смешанный с чем-то металлическим. Холод, который шел не от температуры, а от самой сути этого места.

Трава под ногами была другой – серо-зеленой, жесткой. Некоторые травинки светились тем же холодным огнем, что и мох в лесу. Цветов не было. Только эта странная, мертвенно-живая растительность.

По мере приближения к башне детали становились яснее. Ворота были действительно огромными – метров пять в высоту и три в ширину. Их поверхность была абсолютно гладкой, без единого выступа или углубления. Ни ручек, ни замочных скважин, ни даже щели между створками. Они выглядели как цельный кусок камня, в котором кто-то прорубил идеально прямоугольное отверстие, а потом заткнул его заподлицо.

Я подошла к воротам и замерла. Теперь, стоя рядом, я чувствовала исходящую от башни силу. Не враждебную, но колоссальную. Будто рядом дремлет огромный зверь, который может проснуться в любой момент.

Я подняла руку и постучала в ворота.

Звук получился странный – не звонкий металл и не глухое дерево. Что-то среднее, приглушенное. Словно я стучала в стену подземной пещеры.

Ответа не было.

– Откройте! – крикнула я, и мой голос эхом прокатился по долине. – Пожалуйста, я прошла такой долгий путь!

Тишина.

– Меня зовут Элара Велесова! Меня послала Агна, повитуха из деревни Березовки! Она сказала, что здесь живет… живет тот, кто может мне помочь!

Снова тишина. Плотная, давящая, полная скрытых смыслов.

Паника начала подкрадываться ко мне. Неужели я прошла этот ужасный путь напрасно? Неужели никого нет дома? Или… или хозяин башни просто не желает со мной разговаривать?

– Пожалуйста! – мой голос сорвался, стал жалким, отчаянным. – У меня больше никого нет! Мне некуда идти!

Ворота молчали.

Я прижалась лбом к холодной, гладкой поверхности и закрыла глаза. Слез не было – они высохли еще в дороге. Была только пустота, которая грозила поглотить меня целиком.

Так вот и все? Конец?

Нет.

Что-то внутри меня взбунтовалось против этой мысли. Я не из тех, кто сдается. Мать не вырастила меня сдающейся. Если ворота не отвечают на стук и крик, то…

Я отстранилась от ворот и посмотрела на свою правую руку. Тонкие, длинные пальцы. Та самая рука, которая оживляла засохшие цветы и лечила раненых зверей. Та самая рука, которой боялись соседи.

Может быть, дело не в словах?

Я вытянула руку и медленно, осторожно приложила ладонь к поверхности ворот.

И все изменилось.

Холодный камень под моей кожей внезапно… откликнулся. Не потеплел, нет. Но словно ожил. Будто я коснулась не мертвого камня, а чего-то спящего, что внезапно проснулось от моего прикосновения.

Под ладонью побежали огоньки. Сначала едва заметные, словно искорки света под водой. Потом ярче. Это были руны – древние символы, вырезанные в камне так мелко, что их невозможно было различить глазом. Но теперь они светились, отзываясь на что-то во мне.

Я затаила дыхание. Руны складывались в узоры, узоры – в слова на языке, который я не знала, но каким-то образом понимала. Они говорили о признании. О разрешении. О… любопытстве.

Башня изучала меня так же, как я изучала башню.

И внезапно, с низким, гулким звуком, который я скорее почувствовала костями, чем услышала ушами, ворота начали открываться.

Медленно. Величественно. Словно просыпался древний механизм, который дремал веками. Створки расходились в стороны с жутким скрежетом камня по камню, и этот звук был похож на движение континентальных плит.

За воротами зияла тьма. Не простая тьма – отсутствие света, а что-то более плотное, осязаемое. Воздух оттуда пах пылью, временем и тайнами.

Я сделала шаг назад, инстинктивно испугавшись. Ворота продолжали открываться, пока не распахнулись полностью, обнажив огромный зал. Тусклый свет с улицы проникал туда лишь на несколько метров, дальше начиналась непроницаемая чернота.

Но в этой черноте что-то двигалось.

Сначала я подумала, что это игра света и тени. Но нет – из глубины зала ко мне приближалась фигура. Огромная, массивная, двигающаяся с механической плавностью.

Я отступила еще на шаг, готовая бежать. Но было уже поздно. Фигура вышла на свет.

Это был не человек.

Голем возвышался передо мной, как гора. Два метра роста, а может, и больше. Тело, выточенное из серого камня с удивительным мастерством – каждая мышца, каждая складка одежды были проработаны с анатомической точностью. Лицо строгое, красивое, но совершенно лишенное всякого выражения. Глаза – два углубления в камне, заполненные тьмой.