Алекс Серебров – Кровь и магия (страница 18)

Лирас молчит. Его молчание – как рычание в клетке. Оно давит на воздух.

– Ты предупреждала? – Валериан прищуривается.

– Я напишу рапорт, – отвечаю я сразу. – И запрошу новую Сферу для повторного теста.

Кассиан фыркает.

– Запросишь. Конечно, – он смотрит на Лираса с брезгливым любопытством. – А этот… он что? Действительно пустой?

– Нулевик, – отвечает Валериан вместо меня, и я слышу в его голосе странную мягкость, адресованную не мне. Кассиану. – Дикарь, но без магии. Ритуал – стандартный. Никаких отклонений.

В Узы снова бьёт жар – Лирас слышит ложь и глотает её, как камень.

И тут я впервые ясно понимаю: опасность не в том, что Сфера треснула. Опасность в том, что Лирас реагирует так, что артефакты Ордена ломаются.

Это не «нулевик». Это что-то другое.

И это «другое» стоит рядом со мной, как приговор.

Кассиан разглядывает меня, словно выбирает, куда ткнуть.

– Ты стала бледнее, фон Штраль, – произносит он с удовлетворением. – Такой цвет тебе идёт. Почти как… мрамор на кладбище.

Я не моргаю.

Кровь продолжает течь, и я чувствую её на губе – тёплую, солёную. Вкус меди становится сильнее.

– Лорд Кассиан, – говорю я спокойно. – Если ваш интерес удовлетворён, лаборатория должна быть очищена. Осколки артефакта – опасны.

– О, не сомневаюсь, – он усмехается. – У тебя всё опасно. Даже твой воздух.

Он поворачивается к Валериану.

– Я надеюсь, ты держишь её на поводке, магистр. Она выглядит так, будто уже решила, что ей нечего терять.

Валериан склоняет голову.

– Разумеется.

Его взгляд скользит по осколкам Сферы – и задерживается.

Я вижу момент. Тот самый, когда он принимает решение.

Он наклоняется, будто хочет убедиться, что осколки действительно мертвы, и его пальцы быстро, почти незаметно, подхватывают один кусочек – небольшой, с тонкой чёрной прожилкой внутри.

Он прячет его в ладони так, что Кассиан не замечает. Но я замечаю. Я всегда замечаю то, что Валериан считает незаметным.

Потому что именно так он убивает: маленькими осколками, спрятанными в рукаве.

– Уходим, – говорит Кассиан, уже теряя интерес. – И пришли мне копию рапорта. Я люблю читать, как маги оправдывают свои провалы.

– Конечно, – отвечаю я.

Он выходит. Дверь закрывается.

Валериан задерживается на секунду, как всегда – чтобы оставить последнее слово.

Он смотрит на меня, и в его улыбке уже нет прежней лёгкости. Там появляется новое удовольствие: охотничье.

– Ты сегодня нервничаешь, Амелия, – говорит он тихо. – Это мило.

– Вы ошибаетесь, – отвечаю я.

Он делает шаг ближе. Не нарушая расстояния, но заставляя воздух стать теснее.

– Ошибаюсь? – он слегка наклоняет голову. – Тогда почему у тебя кровь?

Я не тянусь к носу. Я не вытираю. Я просто медленно поднимаю взгляд.

– Сухой воздух лаборатории, – говорю я. – Старый камень. Озон. У вас тоже может пойти кровь, если вы задержите дыхание достаточно долго.

На секунду в его глазах вспыхивает раздражение. Потом оно гаснет.

– Я заберу Лираса, – произносит он. – До следующего теста.

Он говорит это как приказ, но я слышу в этом другое: «Я хочу поставить тебя на место».

Узы дергаются внутри – Лирас напрягается, но молчит. Хорошо. Ему нельзя говорить. Его голос сейчас – это ещё одна трещина в стене, которую Валериан обязательно расширит.

– Забирайте, – отвечаю я, и слова звучат так, будто мне всё равно.

Валериан улыбается.

– Рапорт, Амелия, – напоминает он. – Не забудь.

И уходит.

Дверь закрывается окончательно, и только тогда я позволяю себе выдохнуть – тихо, без звука. Лаборатория снова наполняется своим обычным шумом: капает что-то в колбе, звенит металлическая цепочка на весах, шуршит порошок серы в открытой банке.

Лирас стоит в двух шагах от меня. Он смотрит так, будто готов разорвать дверь и догнать Валериана голыми руками.

Но он молчит.

Потому что я не дала разрешения.

И потому что, если он заговорит, я могу не выдержать и показать слишком многое.

Я подхожу к столу, делаю вид, что собираю осколки, хотя пальцы у меня ватные. Кровь снова скользит к губе, и я чувствую её вкус.

Я знаю, что Валериан унёс кусок Сферы.

Я знаю, что он будет думать.

И хуже всего – я знаю, что он умеет ждать.

Глава 8

Лирас

Кровь капает на светлый бинт – медленно, упрямо, как будто ей нравится пачкать чистое. Амелия сидит за столом ближе к камину, и тепло от огня не делает её теплее. Её пальцы дрожат над тканью, и она злится на них так, будто это чужие пальцы, предатели.

Запах лаванды висит в воздухе тонко и неправдоподобно. Слишком мирно для дома, где только что разбили артефакт, способный выдать тебя на костёр. Под лавандой – дым от камина, сухой камень, и ещё – металл, который я теперь слышу в каждом её вдохе.

Она пытается завязать бинт одной рукой. Бинт выскальзывает. Она втягивает воздух сквозь зубы, не издаёт ни звука больше, и снова берётся.

Я поднимаюсь с кушетки.

– Сядь, – бросает она, не глядя на меня.

Я не сажусь.

Она поднимает голову. Серые глаза – стальные, привычно холодные. Но в этом холоде есть трещина. Не страх. Ярость. Та, что копится под кожей, пока не начинает жечь изнутри сильнее, чем любая магия.

– Ты не умеешь слушать, – говорит она тихо.

– Я умею, – отвечаю я. – Просто не тебя.

Её губы едва заметно сжимаются. Она снова опускает взгляд на руку. На порезы – мелкие, но их много: осколки Сферы оставили на коже тонкие линии, будто кто-то выцарапывал на ней письмо.