Алекс Рудин – Урожайный год (страница 29)

Игнат замотал седой головой:

— Не знаю, ваше сиятельство.

— Ты кого-нибудь подвозил до города? — нахмурился я. — Кто-то ехал с тобой в кузове?

— Попутчиков не брал, ваше сиятельство, — твёрдо стоял на своём Игнат. — Да и не стал бы я человека в кузов сажать. В кабине места полно.

Я забрал у него пуговицу и сунул её в карман.

— Идём в дом, нам нужно серьёзно поговорить.

Когда мы подошли к дому, на крыльцо вышла Прасковья Ивановна.

— Обед готов, ваше сиятельство, — сказал она. — Прикажете подавать?

— Чуть позже, — ответил я. — У нас будет гость. Прасковья Ивановна, вы помните в какое время вернулся Игнат в ту ночь, когда он возил солому?

— Помню, — удивилась кухарка. — У меня как раз тесто подошло, и я начала блины к завтраку печь. Значит, восемь часов было.

Я посмотрел на Игната:

— А в котором часу ты в последний раз привёз солому? Артефакторы ведь должны были закончить чучело до того, как на Марсовом поле появится народ.

— Так они и закончили, — непонимающе ответил Игнат. — Темно ещё было, часов пять утра, не больше.

— И ты три часа добирался от Марсова поля до дома?

Игнат растерянно раскрыл рот, но не придумал, что сказать, и промолчал.

— Идём в кабинет, — кивнул я. — Нужно выяснить, что ты делал всё это время.

Мы провели в кабинете почти час, и за это время я узнал много интересного.

Игнат прекрасно помнил, как он уезжал с Марсова поля. Ещё лучше он помнил, как приехал домой, поставил мобиль в гараж и поднялся наверх к завтраку.

Но он совершенно не помнил того, что происходило с ним по дороге.

— Просто чёрная дыра в памяти, ваше сиятельство, — виновато твердил он. — Точно такая, про какую господин Библиус рассказывал.

— Вы с Библиусом обсуждали чёрные дыры? — удивился я. — Когда?

— Это ещё летом было, — опустил глаза Игнат. — Я как-то поднялся ночью в обсерваторию, чтобы посмотреть на звёзды, а там господин Библиус. Я так понял, что это вы ему разрешили.

— Разрешил, — кивнул я. — И ты тоже можешь пользоваться телескопом, если тебе интересно. Так что за разговор у вас был?

— Господин Библиус показал мне чёрную дыру и рассказал, что это такое. Великая магическая пустота.

Игнат для убедительности вытаращил глаза.

— Там ничего нет, даже магии. Вот и у меня в голове сейчас так же.

— Сядь в кресло, закрой глаза и постарайся расслабиться, — сказал я. — Дыши медленно и монотонно считай про себя до ста. Сосредоточься только на счёте.

Игнат послушно закрыл глаза. Когда его дыхание стало ровным, а эмоции успокоились, я попытался осторожно прощупать его память.

Менталист из меня не очень, но даже я почувствовал то, о чём говорил Игнат.

Тёмный туман, который скрывал часть его сознания. Этот туман не просто сопротивлялся мне. Я почувствовал, что от него исходит угроза — не для меня, а для Игната.

Неизвестно, что могла выкинуть эта штука, но ничего хорошего я от неё не ждал, поэтому сразу прекратил свои попытки.

Жаль, что я не проверил сознание Ефима Потеряева. Уверен, его память скрывал точно такой же туман.

— Я что-то натворил, ваше сиятельство? — осторожно спросил Игнат.

Он так и сидел с закрытыми глазами, как будто опасался смотреть на меня.

— Надеюсь, что нет, — вздохнул я. — Но теперь придётся выяснить это.

Бронзовые колокольчики на ограде мелодично зазвенели. Я выглянул в окно и увидел, что возле нашей калитки остановился мобиль извозчика, а из него вылез Леонид Францевич.

Дольше тянуть с решением было нельзя. Я прикрыл глаза и послал зов Никите Михайловичу Зотову.

— Слушаю вас, господин Тайновидец, — отозвался Зотов.

— У меня есть важные сведения, но сообщить их я могу только лично.

— Хорошо, я загляну к вам вечером, — согласился Никита Михайлович.

— Приезжайте прямо сейчас, — твёрдо сказал я. — Но непременно на мобиле. Нам с вами предстоит прокатиться за город.

Глава 17

— Это уже не лезет ни в какие ворота, Александр Васильевич! — в который раз возмутился Зотов.

Он широкими шагами расхаживал по моему кабинету и никак не мог взять себя в руки.

— Вы столько дней скрывали от меня важную информацию — и для чего? Только для того, чтобы выгородить своего слугу! А он, между прочим, привёз в Столицу зачарованную неизвестно с какой целью солому и собственноручно доставил этого Потеряева, который потом чуть не сгорел вместе с чучелом! И всё это на вашем мобиле! По закону я должен арестовать вас обоих и хорошенько допросить!

Я устало покачал головой. Негодование Зотова нисколько меня не задевало, отчасти начальник Тайной службы был прав. Но и вины за собой я не чувствовал.

— Теперь вам известно всё, — улыбнулся я. — Давайте задержим фермера и допросим его. Уверен, он расскажет немало интересного.

— А если он давным-давно сбежал? — язвительно поинтересовался Зотов.

Он резко остановился перед Игнатом:

— Как зовут фермера?

— Степан Митрохин, — сердито буркнул Игнат. — И никуда он не сбежал, я вчера его видел. Куда он сбежит от хозяйства? Коров-то с собой не заберёшь, а их доить надо.

Игната ничуть не испугали угрозы Никиты Михайловича, и я одобрительно кивнул.

— Ну, когда к нему Тайная служба нагрянет, он точно кинется в бега, — поморщился Никита Михайлович. — Хорошо бы застать его врасплох.

— Об этом я не подумал, — признал я. — Ваш мобиль точно испугает фермера. Вот если бы поехать на моём?

Я взглянул на эксперта.

— Хорошая мысль, — одобрительно кивнул Леонид Францевич. — Образцы соломы из кузова я уже проверил, на них те же самые магические чары. Для суда этого хватит, так что можем воспользоваться мобилем.

— Так может, я тогда его почищу? — с надеждой спросил Игнат. — Я мигом, ваше сиятельство!

— Обойдёмся, — отрезал Зотов. — Мы и так потеряли уйму времени. Поедем прямо сейчас, пока не стемнело. Леонид Францевич, вы готовы? Успели пообедать?

— Успел, — добродушно улыбнулся Щедрин, — и даже выпил кофе с изумительной домашней выпечкой.

— Очень рад за вас, — мрачно кивнул Зотов.

Затем бросил короткий взгляд на Игната:

— Ты поедешь с нами, покажешь дорогу.

Но тут я решительно запротестовал:

— Рисковать Игнатом я не позволю. Вы забыли, что на него наложено заклятье? А дорогу к ферме Игнат нам объяснит. Не маленькие, не заблудимся.

Никите Михайловичу это не понравилось, но он был вынужден согласиться со мной.