Алекс Рудин – Урожайный год (страница 31)

И тут произошло то, чего я никак не ожидал. Митрохин зарычал и вдруг исчез, а вместо него на крыльце злобно оскалилась рыжая лиса. Вернее — матёрый лис, его рыжая шкура уже была тронута сединой, а глаза светились зелёным

Превращение произошло мгновенно, я и глазом моргнуть не успел. Лис звонко тявкнул и одним прыжком оказался на середине двора.

— Не уйдёшь, — крикнул Никита Михайлович и взмахнул рукой, готовясь ударить.

В его пальцах угрожающе вспыхнул тусклый огонёк заклинания.

Лис пробирался по грязи, высоко поднимая лапы. Он стремился к забору, за которым чернел бескрайний яблоневый сад.

— Не стоит, Никита Михайлович, — спокойно сказал Щедрин, — он ведь нужен вам живым.

Эксперт сделал плавное движение левой рукой, и вокруг повеяло холодом. Лис забился на месте, силясь вытащить из грязи увязшие лапы, но у него ничего не вышло.

Леонид Францевич неторопливо пошёл к нему. Удивительно — грузного эксперта грязь прекрасно держала, а лёгкий и сильный зверь безнадёжно тонул в ней.

Лис забился ещё сильнее, но и это не помогло.

— Утонешь, дурачок, — ласково сказал эксперт, останавливаясь в двух шагах от загнанной добычи. — Не егози, перекидывайся обратно.

Из грязи вдруг высунулась глиняная рука и огромной ладонью придавила лиса к земле.

Лис дернулся в последний раз и исчез, а вместо него снова появился Митрохин. Он уже утонул в грязи по пояс.

— Ваша взяла, — хрипло прорычал он, с ненавистью глядя на Леонида Францевича.

— Вот и хорошо, — добродушно кивнул эксперт.

Никита Михайлович, чавкая сапогами по грязи, подошёл к Митрохину и защёлкнул на его запястьях магические кандалы.

— Степан Митрохин, вы арестованы по подозрению в применении запрещённой магии.

Митрохин молчал, угрюмо глядя в сторону.

— А я думал, что некромантам подчиняется только кладбищенская земля, — удивился я.

— Так и есть, — невозмутимо согласился Щедрин. — Но ведь по этим местам столько войн прокатилось, Александр Васильевич. Тут куда ни ступи — везде кладбище.

Вдвоём с Зотовым мы кое-как вытащили фермера из грязи. Я представил, как мы повезём его в город, и грустно покачал головой. Намучается Игнат, отмывая свой новенький мобиль.

Никита Михайлович подтолкнул арестованного в спину:

— Шагай!

И тут рядом с калиткой остановился ещё один мобиль, а из него выскочил человек в полицейском мундире, крест-накрест перетянутом ремнями.

— Полиция, пристав Силантьев! — крикнул он. — Что здесь происходит?

Глава 18

— Где же вы, ваше сиятельство, так мобиль угвоздали? — сокрушался Игнат.

В подвёрнутых до колен штанах, шлёпая босыми ногами по мыльной воде, он бродил вокруг мобиля и мокрой тряпкой оттирал присохшую грязь.

Я выглядел точно так же и занимался тем же. Мне пришло в голову, что помощь Игнату будет отличной заменой утренней зарядке, и теперь мы вместе наводили чистоту.

— На наших замечательных сельских дорогах, где же ещё, — засмеялся я. — Думаю, ты прав — нужно сказать императору, чтобы он разобрался с дорожными службами. Иначе с ними разберётся Никита Михайлович, а это будет куда хуже. Вчера господину полковнику пришлось своими руками выталкивать мобиль из мокрой и грязной лужи, этого он дорожникам не простит.

— Где же вы такую лужу нашли, что даже наш «крокодил» застрял? — изумился Игнат.

Я удивлённо поднял брови:

— «Крокодил»? И в самом деле похож. А коварная лужа поджидала нас на той самой дороге, которую ты указал. Туда мы кое-как проехали, а вот на обратном пути крепко завязли. Никита Михайлович уже хотел доставить арестанта в камеру через магическое пространство, но вокруг не нашлось ни одной двери, а барсучьи норы и птичьи дупла не подошли. Так что господин начальник Тайной службы толкал мобиль, как миленький.

— Куда-то не туда вы заехали, ваше сиятельство, — покачал головой Игнат. — Митрохин хоть и оказался злодеем, а дорогу к своей ферме всегда в исправности держал. Иначе ему нельзя, к нему покупатели из Столицы ездят.

— Как не туда? — удивился я. — Ты же сам сказал повернуть у сухой ёлки. Я после неё и повернул. И на ферму Митрохина мы в конце концов добрались.

— Так вам надо было перед ёлкой повернуть, а не после, а вы по старой дороге поехали, — сокрушённо вздохнул Игнат. — Степан говорил, что там и на тракторе не всегда проберёшься. А новая дорога мимо баронского дома ведёт, а потом поворачивает к митрохинской ферме.

— Что за баронский дом? — заинтересовался я. — Такой замок с двумя башнями и флагом?

— Он самый, — кивнул Игнат. — Там ещё каменная стена с воротами и ров. Точно вы сказали, ваше сиятельство — замок.

— А что за барон там живёт? — удивился я.

— Этого я не знаю, — пожал плечами Игнат, оттирая грязь с капота. — Не интересовался как-то.

— Господа мойщики, разрешите к вам присоединиться? — весело спросил позади меня знакомый голос.

Я обернулся и увидел, что за моей спиной стоит Лиза. Она тоже была босиком. Рыжие волосы моя супруга предусмотрительно убрала в хвост, а в руках держала ворох чистых тряпок — не иначе, взяла у Прасковьи Ивановны.

— Да зачем вам руки пачкать, ваше сиятельство? — смутился Игнат. — Мы и сами справимся. Я и Александру Васильевичу сказал, что негоже ему с грязью возиться, да разве он послушает?

— Ну, если одно сиятельство так увлечённо занимается уборкой, так почему бы другому сиятельству не составить ему компанию? — звонко рассмеялась Лиза.

Отмыв мобиль, мы дружно отправились завтракать.

— Свежего сыра нет, ваше сиятельство, — развела руками Прасковья Ивановна. — Теперь придётся другой сорт поискать взамен митрохинского. А у него сыр хороший — так не сразу найдёшь. Вот уж никак не могла подумать, что Митрохин злодеем окажется. Он и сдачу за молоко всегда до копейки отдавал. Может, вы по ошибке его арестовали, ваше сиятельство?

— Как же, по ошибке, — проворчал Игнат. — Солома-то у него зачарованная. А погляди, что но со мной сделал. До сих пор голова болит, как пытаюсь вспомнить, что в то утро было. Колдун проклятый!

— Не возил бы ему солому, вот и не голова бы не болела, — ответила Прасковья Ивановна.

— Так я ведь для тебя старался, — насупился Игнат.

— Да знаю я, — вздохнула кухарка. — За тебя обидно.

Я почти не прислушивался к их ворчанию, глубоко уйдя в свои мысли и неторопливо потягивая кофе.

— О чём ты думаешь? — с любопытством спросила Лиза.

— Пристав Силантьев вчера тоже не поверил, что Митрохин преступник, — ответил я. — Даже с Никитой Михайловичем не побоялся спорить. Это, конечно, не доказательство, но заставляет задуматься.

— А ты можешь сам поговорить с господином Митрохиным? — поинтересовалась Лиза.

— Попробую это устроить, — кивнул я. А Игната нужно показать хорошему целителю.

— Зачем это, ваше сиятельство? — насторожился Игнат.

— Ты же сам сказал, что у тебя в голове чёрная дыра, — напомнил я. — А теперь ещё и головные боли тебя донимают. Тут без целителя не обойтись. Я попрошу Ваню Горчакова, он тобой займётся.

— Чёрная дыра! — расхохотался домовой Фома. — Ой, не могу! Покажешь дыру в голове, дядька Игнат?

Он восторженно заболтал ногами.

— Да ну тебя! — расстроился Игнат.

Я отлично понимал старика — сам не люблю обращаться к целителям. Но пускать это дело на самотёк не собирался.

Чтобы отвлечь внимание от Игната, я спросил Фому:

— Когда ты поедешь на Рыбный остров?

— А я уже туда прокатился, — весело ответил Фома. — Вчера, на трамвае. Ох, и остров, ваше сиятельство, с историей! Мы с лечебницей два часа проболтали, она мне такого порассказала! Оказывается, на её месте раньше сильный колдун жил, ещё при царе Петре. А потом его изба сгорела, а магия осталась. Я и валуны видел, на которых изба колдуна стояла — их потом в фундамент графского дома замуровали. Получается, что лечебница даже старше Императорского дворца.

— Ничего себе, — удивился я. — А ты прямо понимаешь, что тебе дом говорит?

— Конечно, ваше сиятельство, — засмеялся Фома. — Я же домовой. И вы так сможете, вам просто практиковаться почаще надо.