Алекс Рудин – Урожайный год (страница 23)

Пока мы шли по деревянному мосту, я послал зов Прасковье Ивановне:

— Я отправил к вам посыльного со свежей корюшкой к ужину. Сторговался по пятьдесят копеек за десяток. Расплатитесь с ним и напоите парня горячим чаем.

— На Съестном рынке корюшка по три копейки за штуку, ваше сиятельство, — расстроилась Прасковья Ивановна.

— Эта корюшка особая, магическая, — рассмеялся я. — К тому же, свежая. Игнат ещё не вернулся?

— Вот только подъехал.

— Скажите, что я строго-настрого приказал ему дождаться меня. Пусть никуда не отлучается, я скоро приеду.

— Непременно передам, Александр Васильевич.

У ворот лечебницы нас встретил краснощёкий толстяк в белом халате, наброшенном поверх тёплого пальто. Широкой добродушной улыбкой он напомнил мне Леонида Францевича.

— Добро пожаловать, господа! Имею честь представиться — помощник старшего целителя Леонтий Алексеевич Голощёков. Господин старший целитель попросил меня встретить вас и показать, как у нас всё устроено.

— А где сам господин старший целитель? — поинтересовался я.

— Трифон Николаевич освободится через четверть часа. Идите за мной, господа, я вам всё покажу!

Голощёков повёл нас по дорожке, вымощенной истёртыми от времени булыжниками. Дорожку расчистили от снега, вдоль неё тянулись начавшие таять сугробы.

Наш провожатый лучился энтузиазмом:

— Здесь у нас общий двор для прогулок, — улыбаясь, рассказывал он. — А в домиках живут подопечные.

В просторный двор выходили фасадами небольшие кирпичные домики. Каждый домик окружал небольшой палисадник.

Владимир Кириллович беспокойно оглядывался по сторонам.

— Через эту ограду, кажется, несложно перелезть, — заметил он. — Или там стоит мощная магическая защита?

— Никакой защиты, — просиял Голощёков. — А зачем она нужна? Кому нужно залезать сюда?

— Но ваши пациенты могут сбежать, — удивился Гораздов.

— У нас принято говорить «подопечные», — добродушно поправил его помощник старшего целителя. — Уверяю вас, никому и в голову не придёт бежать отсюда. У нас заботливый персонал, отличные исцеляющие процедуры и очень приятная компания.

— Действительно не сбегают? — заинтересовался я.

— Ни одного побега за те двенадцать лет, что я сдесь, — заверил меня Голощёков. — Конечно, новеньких селят в отдельный корпус и присматривают за ними первое время. Но как только подопечный понимает, что здесь его вылечат, он уже никуда не хочет бежать.

Сейчас двор был пуст.

— А где ваши подопечные? — спросил я.

— Все работают, — радостно ответил Голощёков. — У нас тут прекрасные артефакторные мастерские. Есть и оранжереи, чтобы магам природы было, чем заняться. Кроме того, у лечебницы своё хозяйство — куры, кролики, даже коровы. Ими занимаются маги-анималисты. Мы сами обеспечиваем себя едой, а не сидим на шее у Имперской казны. И гордимся этим, да!

Он весело улыбнулся:

— Простой труд на свежем воздухе ускоряет выздоровление, господа. А здесь у нас главный корпус. Там кабинеты целителей и палаты новеньких.

Голощёков показал на приземистое здание в три этажа, которое возвышалось над симпатичными домиками.

— А кладбище? — с тревогой спросил Гораздов. — Я слышал, что у вас тут есть кладбище с могилой колдуна. Наверное, не все ваши подопечные доживают до выписки?

Вопрос артефактора привёл Голощёкова в восторг. Помощник старшего целителя весело расхохотался и даже хлопнул себя ладонями по пухлым ляжкам:

— Зловещее кладбище, ну надо же! Могила колдуна! И пришло же такое в чью-то голову. Извольте, я вам покажу!

Он повёл нас вокруг главного корпуса и указал на лаконичный гранитный склеп. Внутрь склепа вёл узкий проход, но решётчатая дверь оказалась заперта. Ветром сквозь решётку намело снег, он белел в темноте склепа.

— Вот вам могила колдуна, — утирая слезы, сказал Голощёков. — В этом склепе похоронен граф Фёдор Петрович Шувалов. Ещё до Смуты Рыбный остров принадлежал ему, здесь у графа была дача. К концу жизни у Фёдора Петровича развилось нервное заболевание, к сожалению, это стало понятно слишком поздно, и целители уже ничем не могли помочь. Остаток своих лет граф Шувалов провёл здесь, а после смерти завещал перестроить свой дом на Рыбном острове в госпиталь для магов. Так и появилась наша лечебница.

Голощёков многозначительно кивнул:

— И обратите внимание, господа — больше здесь нет ни одного надгробия! Слухи о таинственном кладбище — просто выдумка скучающих горожан.

— Вы меня успокоили, — облегчённо вздохнув, признался Гораздов.

Он довольно покрутил головой:

— Обычная лечебница, очень похоже на пансионат. Даже не знаю, что меня так тревожило.

— Вы ведь тоже маг, не так ли? — с сочувствием спросил Голощёкин. — Многие маги боятся попасть сюда, и совершенно напрасно. Здесь очень хорошо.

— Владимир Кириллович талантливый артефактор, — улыбнулся я.

Услышав вопрос Голощёкова, я заподозрил неладное. Если старший целитель отправил своего помощника встретить нас, то почему не сказал ему, кто мы такие? А ведь Голощёков не спросил наши имена, он сразу принялся болтать.

Я прислушался к эмоциям нашего провожатого и сразу почувствовал в них сумятицу, несвойственную здоровому человеку — тем более, целителю. Голощёков радовался и тревожился одновременно, а ещё к этим чувствам примешивался испуг.

Всё ясно. Господин старший целитель зачем-то послал на встречу с нами пациента, подсказав ему представиться своим помощником.

Я не стал гадать, для чего целитель это сделал. Увижу его и спрошу.

У Голощёкова был слабый магический дар, но это и понятно. Другие пациенты в эту лечебницу не попадают. Куда сильнее меня заинтересовало то, что этот дар показался мне знакомым.

Это была не стихийная магия, и не ментальная. Дар Голощёкова напоминал магию домовых — во всяком случае, ощущение было похожее.

— Артефактор? — тем временем изумился Голощёков. — Вот это удача! Вам-то я и закажу нужный прибор!

Он решительно ухватил Гораздова под локоть.

— Мне достоверно известно, что граф Шувалов спрятал где-то на острове целое состояние, — понизив голос, сказал он. — Что, если мы с вами его отыщем? Вы только сделайте артефакт, который укажет местонахождение сокровищ, а дальше всё просто.

— Я никогда не занимался подобными артефактами, — растерялся Гораздов. — Наверное, вам лучше обратиться к Александру Васильевичу. Он Тайновидец, для него такие дела не в новинку.

— Тише! — встревожился Голощёков. — Нас могут услышать.

Его весёлость бесследно испарилась, он тревожно оглянулся. Затем отпустил локоть недоумевающего Гораздова и уставился на меня.

— Вы — Тайновидец?

— Именно так, — улыбнулся я.

— Магия, — многозначительно кивнул помощник старшего целителя. — Она послала вас сюда. Нам нужно немедленно обсудить план действий.

— Конечно, — согласился я. — Прежде всего скажите, откуда вы узнали о сокровищах?

Я бы не удивился, узнав, что про сокровища Голощёкову рассказал лично призрак покойного графа Шувалова. Но ответ фальшивого целителя оказался куда любопытнее.

— Я узнал про них во сне, — шёпотом сказал он. — Мне часто снится этот сон, и в нём я чувствую, что сокровище где-то близко, но никак не могу его отыскать. Я ждал помощи, и вот появились вы. Так где мы будем искать?

— Тут надо хорошенько подумать, — улыбнулся я. — Но господин старший целитель, наверное, уже освободился. Проводите нас к нему, пожалуйста. А поиски сокровищ обсудим после.

Мой твёрдый, но спокойный тон подействовал.

— Хорошо, — смирился Голощёков. — Только прошу вас, ни слова о сокровищах!

— Разумеется, — кивнул я. — Будьте добры показать дорогу.

— Прошу за мной, господа!

Мы обогнули главное здание и увидели вход. На крыльце нас уже поджидал знакомый мне целитель — тот самый, который забрал Ефима Потеряева из Воронцовского госпиталя.

— Добрый день, господа! — улыбнулся он, заметив нас. — Трифон Дмитриевич Трутов, старший целитель. Как вам экскурсия по нашей лечебнице?