Алекс Рудин – Упрямый хранитель (страница 61)

Сену я не успеваю спасти.

Моя хрупкая девочка всем телом толкает Дональда и ловит вылетевшую пулю.

Падение. Глухой удар тела о землю. Крик. Паника.

Осознав, что натворил, стрелявший ублюдок мгновенно исчезает в ночной тьме. Вокруг разгорается хаос – люди мечутся, кричат, кто-то вызывает полицию и скорую помощь.

– Зефирка! Смотри на меня! – подхватываю её тело и осторожно приподнимаю голову, не позволяя глазам закрыться. – Смотри на меня, любимая! Всё будет хорошо, слышишь?

Дрожащими руками пытаюсь остановить кровотечение из раны в животе и мысленно перебираю страницы учебников по анатомии, в лютой панике оценивая возможные повреждения внутренних органов. Под пальцами пульсирует кровь – горячая и пугающе липкая.

– Дыши, милая моя… Сейчас всё исправим… – шепчу я с отчаянием.

Пальцы касаются её волос и вдруг ощущают ещё одну рану на голове. Проклятье! Она ударилась при падении.

– Чёрт возьми! – беспомощно вырывается у меня.

Соберись, Курт! Ты же врач!

– Malyshka Ksyu otkroj glaza, slyshish'! – рядом падает на колени тот самый парень в спортивной куртке и начинает сбивчиво лепетать что-то по-русски.

– Ты её знаешь? – резко спрашиваю я, одновременно стягивая пальто и джемпер, чтобы добраться до футболки и использовать её как перевязочный материал.

– Да! Она мне как сестра… – голос парня дрожит от ужаса и беспомощности.

– Отлично. Тогда поможешь доставить её в больницу.

– Может быть… скорая? – задыхается от волнения незнакомец.

– Слишком долго ждать! Я врач, у меня в машине есть всё необходимое. Держи крепче здесь, чтобы она не потеряла много крови. Я сейчас пригоню машину!

Парень кивает и прижимает мою окровавленную футболку к ране Сены. Я несусь к парковке так быстро, что мир вокруг превращается в размытые пятна света и теней, наплевав на все правила дорожного движения и здравый смысл, въезжаю прямо на сценический настил.

– Курт?.. – тихо стонет Сена, чуть приоткрывая глаза.

– Да, любимая, я здесь!

– Я видела… тебя… Я тебя видела…

– Да-да, Зефирка моя… Не трать силы. Я рядом и больше никуда не уйду, слышишь? – нежно шепчу, клянусь, пока мастерю импровизированные носилки из подручных средств.

Указываю Дону, Бену, Тоби и русскому парню места захвата, заплаканная Марта продолжает прижимать рану на животе Сены моей футболкой, а Джекки бережно поддерживает голову девушки.

– Ты снова исчезнешь?.. – спрашивает Сена едва слышно, в её голосе столько боли и тоски, что моё сердце сжимается до размеров горошины.

– Нет, малыш. Никогда больше тебя не оставлю. Никогда.

И это правда. Теперь она от меня точно не избавится – я буду рядом всегда: тенью или светом – кем угодно, лишь бы она жила.

– Водить умеешь? – обращаюсь к русскому парню, пока мы бережно укладываем Сену на заднее сиденье машины.

– Да!

– Тогда садись за руль и слушай мои указания. Марта, положи её голову себе на колени и держи ровно, я буду следить за состоянием по дороге.

Русский кивает, его лицо сосредоточено и серьёзно. Машина резко трогается с места, я чувствую биение сердца Сены под своими пальцами и молюсь всем богам сразу: пусть она только выживет… Пусть только она останется со мной…

Пока мы ехали, я позвонил в больницу, подробно описал ситуацию, перечислил все текущие показатели и сообщил индивидуальную информацию о Сене. Это значительно сэкономило нам время на обследовании. Приехав в приёмное отделение, Зефирку сразу отвезли в операционную, а нам осталось только ждать лучших результатов.

– Меня, кстати, Макс зовут… – вдруг выпаливает парень в спортивной куртке.

– Спасибо, Макс, – выдыхаю, не в силах даже протянуть ему руку в знак благодарности. Смотрю в пол, откуда только что увезли Сену на каталке.

Возможно, я видел её в последний раз.

Глава 41. Это было зря

Картер

– Всё будет хорошо!

Я сжимаю дрожащую ладонь Чемпионки и продолжаю выжимать педаль газа в пол, сосредоточившись на единственной цели – как можно быстрее добраться до больницы, куда увезли Ксю.

Салон автомобиля наполнен удушающей тишиной, прерываемой лишь редкими всхлипами Элли и моим тяжёлым дыханием. Ноздри щекочет приятный аромат её любимых духов, смешанный с солоноватым запахом слёз. За окном проносятся размытые огни ночного города, но я их почти не замечаю – перед глазами стоит лицо Ксю, юное и беззащитное.

Чёрт возьми! Я знал, что отпускать её одну в Монреаль была плохая идея. Честно говоря, думал, что наибольшую угрозу для неё представляет Курт, но нет… Как же я ошибался.

– Я сам найду этого ублюдка и задушу собственными руками! – цежу сквозь зубы, представляя, как заставлю ответить молокососа за каждую царапину на теле Ксю. Костяшки пальцев белеют от напряжения, с которым я стискиваю руль.

– Сейчас главное, чтобы она выжила, – произносит Элли, и из её глаз снова льётся жгучая боль, разрывающая мне душу.

– Выживет, она сильная, здоровая, молодая. Элли, всё будет хорошо, слышишь?

Чемпионка кивает и отворачивается к окну, чтобы скрыть от меня мокрое лицо. Лунный свет серебрит её профиль, высвечивая каждую чёрточку любимого лица, искажённого страданием.

Нам позвонили примерно два часа назад. В этот момент Ксю уже была на операции. Я сорвался прямо во время игры, посадил в машину Элли и помчался в аэропорт. Сейчас мы переступаем порог больницы, вдыхая противный запах антисептика и боли.

– Здравствуйте, к вам поступила девушка с огнестрельным ранением – Ксения Золотова. Я её сестра, – собранно спрашивает Элли, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Её голос звучит неестественно спокойно, но я вижу, как подрагивают её пальцы, теребящие телефон.

– Она сейчас на операции. Предоставьте, пожалуйста, документы, и после мы вас отведём в зал ожидания, – безучастно отвечает медсестра, не поднимая глаз от монитора.

Больничные коридоры встречают нас гулким эхом шагов и приглушённым светом люминесцентных ламп. Стерильная белизна стен давит, заставляя сердце биться где-то в горле. Элли крепко сжимает мою руку, её пальцы ледяные, несмотря на духоту помещения.

Каждый шаг по скрипучему линолеуму отдаётся в висках, каждая секунда растягивается в вечность. Мимо снуют люди в белых халатах – равнодушные божества, держащие в руках нити чужих судеб. В их глазах читается усталость, а в движениях – привычная, отточенная годами механичность.

– Что ты здесь делаешь? – вырывается у меня, как только мы подходим к палате, куда должны привезти Ксю после операции.

– Курт? Это ты тот врач, оказавшийся на месте преступления? – удивлённо спрашивает Элли, видимо, забыв ввести меня в курс дела.

Максвелл выглядит как побитая собака: волосы растрёпаны, джемпер заляпан бурыми пятнами – кровь Ксю, понимаю я с холодеющим сердцем. Он находит силы только несмело кивнуть Элли, и она тут же бросается к нему на шею.

– Спасибо тебе! Курт, я не знаю, как тебя благодарить! – её голос срывается на высоких нотах.

– Всё в порядке, Элли, я сделал то, что должен был, – Максвелл обнимает её в ответ и встречается со мной взглядом.

Вот этот момент, когда понимаешь, что жестоко облажался. Он не прислушался к моим угрозам и продолжил общаться с Ксю. И если раньше я бы разукрасил его смазливую физиономию за это, то сейчас готов валяться в ногах и молить о прощении.

Он спас Ксю. Оказался рядом, когда никого из нас не было. Горечь признания собственной неправоты оседает на языке вяжущим привкусом.

– С-спасибо, – выдавливаю из себя и по глазам читаю, что могу засунуть свою благодарность глубоко себе в задницу.

Что ж, справедливо. Я бы тоже так поступил.

– Как это случилось? Я ничего не поняла со слов медперсонала. Она же должна была быть на выступлении. Какие бандиты, какая разборка? – засыпает его вопросами Элли..

– Я не слышал их разговора, но у парня из команды, которая не прошла в финал, явно проблемы с контролем гнева. Он провоцировал друзей Сены, и когда они не повелись, то направил ствол на одного из танцоров, – рассказывает Курт на удивление собрано.

– Боже мой! – выдыхает Элли, прижимая ладонь к губам.

– Сена увидела это первая и толкнула Дона, словила пулю за него.

Лицо Элли искажается, словно от физической боли. Её глаза наполняются непролитыми слезами, а тело начинает мелко дрожать. Я обнимаю её за плечи, чувствуя, как она вздрагивает всем телом. У меня внутри всё обрывается.

– Курт, я взял тебе кофе, не знаю какой… – в коридоре появляется Макс.

Макс, мать вашу, Стирженов! Один из лучших форвардов моей команды, который сегодня забил на игру, сказав, что ему нужно восстановиться после травмы!

– Стриженов? А, ты здесь какого хрена? – удивлённо спрашиваю я, чувствуя, как брови ползут вверх.