Алекс Рудин – Тайновидец. Том 11: След мертвеца (страница 20)

Мы выбрались из кустов. Я вытряхнул снег из-за ворота и подошёл к арестанту.

– Здравствуйте. Вы меня помните?

Услышав мой голос, задержанный поднял нечёсаную голову, но в его мутных глазах не мелькнуло даже искорки интереса.

– Не припомню, ваша милость, – хрипло ответил он.

– Мы с вами встречались несколько месяцев назад, – напомнил я. – Тогда по соседству ограбили ювелирную лавку, и вы видели грабителей. Даже подобрали золотую цепочку, которую они обронили.

– Правда? – удивился пьянчуга. – Повезло, значит.

– Скажите, это вы убили человека, кости которого мы нашли в кустах? – спросил я, чутко прислушиваясь к его эмоциям.

– Да кабы я помнил, ваша милость! – равнодушно пробубнил арестант. – С памятью у меня совсем того. Как выпью, будто отшибает её начисто.

Он переступил с ноги на ногу, и кандалы на его запястье звонко звякнули.

– Он не врёт, – заметил я, обращаясь к Зотову. – Действительно не помнит, совершил он убийство или нет.

– Да какая разница? – нетерпеливо нахмурился Никита Михайлович. – Его задержали с часами. Да он и не отрицает, что вытащил их из кармана пальто.

– Ну, вытащил, – с вызовом ответил задержанный. – А покойнику-то они зачем? Я же не просто так. Я их для хорошего дела взял – друга помянуть.

– А что случилось с вашим другом? – полюбопытствовал я.

– Откуда мне знать, ваша милость? – удивился задержанный. – Три дня назад он пропал, как в воду канул. Не пришёл ночевать, и всё.

– Вы живёте где-то поблизости? – уточнил я.

– Да прямо здесь, в подвале, – пьянчуга кивнул на подвальное окошко, забитое листом толстой фанеры. – Дворник, изволите видеть, окошко заколотил, а я гвоздики отогнул и пробрался. А потом фанерку на место поставил, вроде как всё и в порядке.

– И этот друг тоже жил с вами в подвале? – понял я. – Как его звали?

– Назвался Николаем, – проворчал задержанный. – А как его там на самом деле, кто же это знает?

– Почему вы решили его помянуть? Думаете, он погиб?

– Третий день ночевать не приходит, – повторил задержанный. – Или четвёртый? Говорю же, памяти совсем нет, всё путаю. А на улице, изволите видеть, зима, ваша милость. Без тёплого угла враз пропадёшь. Вот он и пропал. С нашим братом такое часто случается.

– Может быть, он просто нашёл себе другой ночлег? – предположил я.

– А хоть и так, – неожиданно согласился пьяница, – а для меня всё равно пропал. Стало быть, надо помянуть. Вот я и взял часы. И денег-то просил немного. А купец-скряга мне зубы заговорил, а сам городовых вызвал.

– Вы помните, как взяли часы? – не сдавался я.

– А чего тут помнить? – удивился арестант. – Это уже утром было, когда я проспался. Полез в кусты, гляжу – пальто валяется свёрнутое. Я сразу увидел, что пальто хорошее. Решил, что его из какой-нибудь квартиры выбросили. Бывает, знаете, такое – уйдёт от какой-нибудь женщины муж, а она его вещи раз – и в окно. Вот я решил, что повезло мне. Хотел обновку примерить, а в неё кости завернуты. Такую одёжу испортили!

– Значит, вы не стали надевать пальто, но обыскали карманы? – кивнул я.

– Конечно, – ничуть не обиделся задержанный. – А там часики… серебряные, тяжёлые.

– И ты вместо того, чтобы вызвать полицию, отправился продавать часы, – бросил сквозь зубы Никита Михайлович.

– А что такого? – удивился пьяница. – Их бы всё равно сперли, что я не знаю, что ли. Я так и решил, продам часики, а уж потом городовых позову.

– Позвал бы ты, как же, – жёстко усмехнулся Никита Михайлович. – Ну что скажете, господин Тайновидец?

– Он ни разу нам не соврал, – ответил я. – Да в его состоянии он и не способен на ложь. Я могу взглянуть на часы, Никита Михайлович?

– Пожалуйста, – кивнул Зотов и протянул мне карманные часы на длинной толстой цепочке.

Я подцепил ногтем серебряную крышку, и она открылась с тихим щелчком.

– Остановились на половине четвёртого, – заметил я, а затем вгляделся в гравировку на внутренней стороне крышки. Там было написано по-немецки: «Тимофею от Эльзы с любовью».

– Значит, вы увидели эту надпись и решили, что кости и одежда принадлежат пропавшему Аладушкину? – спросил я Зотова. – Я тоже думаю, что это очень вероятно, но хорошо бы убедиться окончательно. Что вы собираетесь делать?

– Отправлю задержанного к менталисту, – ответил Никита Михайлович. – Пусть хорошенько покопается в его памяти. Если выяснится, что он никого не убивал, подержу до конца следствия в камере, а там отпущу.

– Как это отпустите? – неожиданно возмутился задержанный. – Я же часы украл? Украл. Хоть и у покойника, а всё равно преступление. Значит, должны меня судить и посадить в тюрьму.

– Вы хотите сесть в тюрьму? – удивился я.

– А вы бы не захотели, ваша милость? – вопросом на вопрос ответил задержанный. – В камере тепло и койка с матрасом. Кормят три раза в день, и с живыми людьми поговорить можно. А здесь что? За украденные часы мне полгода дадут. К лету как раз на волю выйду.

– Если хотите, я поговорю с менталистом, и он поможет вам бросить пить, – предложил я.

– Благодарю за участие, ваша милость, – заученно ответил задержанный. – Если надумаю, так сразу к вам обращусь.

Но по его тону я понял, что он говорит так только для того, чтобы я от него отстал.

– Уводите его, – кивнул Зотов городовым. – Доставьте в управление Тайной службы.

Затем он посмотрел на меня.

– У вас есть какие-нибудь предложения, Александр Васильевич?

– Есть, – кивнул я. – Будем пока считать, что вы нашли именно пропавшего Аладушкина. Вы ведь вызовете его жену, чтобы она опознала вещи мужа?

– Разумеется, – кивнул Никита Михайлович.

– Вряд ли Аладушкина убили прямо в этом дворе, – продолжил я. – Кто-то принёс или привёз сюда свёрток с костями. Здесь кругом окна. Жильцы дома могли что-нибудь видеть или слышать.

– Я тоже об этом подумал, – согласился со мной Зотов.

И повернулся к Мише Кожемяко:

– Господин следователь, извольте опросить жильцов всех квартир, окна которых выходят в этот двор. О результатах доложите мне лично.

– Слушаюсь, господин полковник, – кивнул Миша.

– Ещё одна мысль, – сказал я. – Для чего преступникам понадобилось превращать убитого в скелет? Если они хотели затруднить опознание, то почему оставили одежду и подбросили часы в карман? Что-то здесь не сходится.

– Это я могу вам объяснить, – кивнул Зотов. – Давайте-ка отойдём в сторонку.

Мы с ним отошли, и Никита Михайлович понизил голос:

– Вы же разговаривали с его величеством, Александр Васильевич? Император объяснил вам, чем Аладушкин занимался в Министерстве иностранных дел?

– Да, – кивнул я.

– Кто-то очень хочет сорвать переговоры с Пруссией, – хмуро продолжил Никита Михайлович. – Этот скелет подкинули не просто так. Преступники хотели, чтобы мы его нашли и опознали. Это угроза, господин Тайновидец.

– Вам виднее, насколько эта версия похожа на правду, – не стал спорить я. – Давайте заглянем в ювелирную лавку Жадова.

– Зачем? – изумился Никита Михайлович. – Сын владельца уже всё рассказал полицейскому следователю.

– Задняя дверь лавки выходит в этот двор, – улыбнулся я. – Кроме того, я просто хочу поздороваться.

***

В ювелирной лавке оказались сразу оба владельца – банкир Григорий Павлович Жадов и его сын Сергей. Не успели мы войти, как Григорий Павлович набросился на Зотова:

– Я так и знал, что вы вернётесь, чтобы донимать моего сына расспросами! Имейте в виду, он ни в чём не виноват.

Тут он заметил меня и немного смягчился.

– Доброе утро, Александр Васильевич.