Алекс Рудин – Тайновидец. Том 11: След мертвеца (страница 22)

Я тут же вызвал дворнику целителя, а сам бегом к менталисту, чтобы узнать, что он такого сделал. Юрий Николаевич заверил меня, что провёл допрос очень бережно. Никаких посторонних мыслей дворнику не внушал, тем более, что вы за него просили.

Тут, к счастью, и целитель сообщил, что никакой опасности нет. У дворника просто небольшая слабость – перенервничал он перед допросом.

Подняли мы его на ноги, отвели к дежурному, горячим чаем напоили. А он всё не уходит и не уходит. Сидит у дежурного и стонет жалобно, подлец. Не поверите, чаю выпил чашек восемь, не меньше. Весь сахар в управлении слопал.

А потом стал просить бумагу для начальства, что он болен и не в силах работать. Мне, говорит, после такого допроса неделю надо лежать в кровати, не меньше. И чтобы жалование не платили, как здоровому.

– Вот хитрюга, – рассмеялся я. – И что же вы сделали? Выставили его?

– Я бы выставил, но не положено, – с сожалением сказал Артём Сергеевич. – Он ведь жаловаться пойдёт, я эту породу знаю. Хорошо, что Юрий Николаевич подсказал выход. Он договорился со своим братом, и отправили мы дворника на служебном мобиле в Воронцовский госпиталь лечиться. Полежит в одной палате с бродягами, клизму ему пропишут – мигом выздоровеет.

– Почему с бродягами? – не понял я.

– А вы не знаете? – удивился Артём Сергеевич. – Ваш дед приказал выделить несколько палат для бездомных и бродяг без документов. Не помирать же им зимой на улице.

– И то верно, – с теплой улыбкой согласился я.

Это было в характере моего деда – даже при его огромной занятости не забывать о других людях, которым порой приходится трудно.

– Может быть, всё-таки выпьете чаю? – ещё раз предложил Артём Сергеевич. – Допрос может затянуться.

– Раз уж Никита Михайлович занят, я бы хотел пока поговорить с Леонидом Францевичем, – решил я. – Вдруг эксперту удалось установить что-нибудь важное? Вы можете подсказать мне, где находится его лаборатория?

– В этом же здании, с другой стороны, – ответил Артём Сергеевич. – Как выйдете из управления, поверните налево. Там будет небольшой дворик, а в нём дверь за оградой. Только заранее предупредите Леонида Францевича, чтобы он открыл вам калитку.

Артём Сергеевич снова с сожалением развёл руками.

– Мы хотели прорубить дверь прямо из управления в лабораторию, но тогда пришлось бы переносить камеры для арестантов. Лаборатория находится прямо за ними, так что решили оставить всё как есть.

– Ничего, я не заблужусь, – улыбнулся я. – Благодарю вас, Артём Сергеевич.

***

Я вышел из управления и повернул налево.

Рассказ помощника Зотова о надоедливом дворнике не выходил у меня из головы. Выходит, в нашем госпитале есть палата для бродяг и бездомных? Может быть, и пропавшего приятеля пьянчуги доставили туда?

Я решил поговорить об этом с Иваном Горчаковым, но посылать ему зов не стал. Лучше сам поеду в госпиталь. В конце концов, дело не слишком срочное, зато у меня появился отличный повод повидаться со старым другом.

Я повернул за угол здания и увидел ограду, о которой говорил Артём Сергеевич. А возле ограды – трёх мальчишек в меховых шапках, полушубках и валенках. Рядом с ними валялись на боку санки с деревянными полозьями. Привязанная к санкам толстая верёвка уже успела обледенеть. Видно, ребята убежали на улицу с самого утра.

Забыв про санки, мальчишки что-то разглядывали через ограду. Когда под моими подошвами захрустел снег, они разом обернулись и настороженно замерли, готовые бежать.

– Добрый день, господа, – улыбнулся я. – Увидели что-то интересное?

Мой мирный вид и вежливый тон успокоили мальчишек. Они переглянулись.

Затем самый старший из них махнул вязаной рукавицей в сторону лаборатории Леонида Францевича и сказал:

– Там мертвецкая для преступников.

– Мертвецкая? – удивился я.

– Ну да, – мальчишка шмыгнул носом и убедительно вытаращил глаза. – Там преступников замораживают в лёд. Так и увозят в крепость, чтобы не сбежали. Это же Тайная служба! Они колдунов ловят. А колдуны хитрые. Прочитает колдун заклинание – раз! – и ищи его! Никакие кандалы не удержат.

– Поэтому колдунов замораживают в лёд? – сдерживая улыбку, уточнил я. – Чтобы не могли прочитать заклинание?

– Ну да, – серьёзно кивнул мальчишка, – мне батя рассказывал. Он с работы шёл и видел, как из этой двери глыбу льда вытаскивали, а в ней – голый колдун.

– Совсем голый? – не поверил я.

– Конечно, – снисходительно ответил мальчишка, – а вдруг у него в одежде артефакт припрятан?

– Надеюсь, меня там не заморозят, – пошутил я.

Мальчишки дружно сделали шаг назад.

В их глазах страх мешался с восторгом.

– А вы идёте туда? Вас вызвали?

– Вызвали, – кивнул я и одновременно послал зов Леониду Францевичу: – Добрый день. Это Александр Воронцов. Я собираюсь навестить вас в вашей лаборатории.

– Если вам не трудно, откройте, пожалуйста, калитку.

– Проходите, Александр Васильевич, – радостно отозвался Щедрин. – Сейчас.

Магический замок негромко щёлкнул, и калитка приоткрылась. Услышав этот щелчок, мальчишки вздрогнули.

Я прошёл за ограду и аккуратно закрыл за собой калитку. Сзади до меня долетел свистящий шёпот.

– Колдун!

Теперь я не сомневался, что ребята будут дежурить у ограды до самого моего возвращения.

***

Леонид Францевич встретил меня у порога. На нём был белый халат. В этом халате эксперт Тайной службы напомнил мне добродушного домашнего доктора, который выписывает детям сладкие микстуры от кашля.

– Придётся вам разуться, Александр Васильевич, – улыбнулся эксперт. – У меня здесь чистота. И накиньте, пожалуйста, халат.

Посреди просторного помещения, выложенного белым кафелем, стоял тяжёлый металлический стол. На нём были аккуратно разложены кости, которые мы нашли во дворе дома на Главном проспекте.

Эта картина очень напоминала морг, и я улыбнулся своей недогадливости. Ну конечно, мог бы и сообразить, что Леонид Францевич исследует здесь не только улики.

– Хотите кофе, Александр Васильевич? – предложил Щедрин. – Кофейник только что согрелся.

Сам эксперт держал в одной руке большую кружку, а в другой – надкушенный бутерброд с колбасой.

– С удовольствием выпил бы кофе, но не в этой обстановке, – отказался я, косясь на череп покойника. – Лучше расскажите, удалось вам что-нибудь узнать по этим останкам?

– Конечно, – усмехнулся Леонид Францевич. – Например, я узнал, что городская полиция работает из рук вон плохо.

– Неожиданный вывод, – удивился я. – Почему вы так решили?

– Потому что они умудрились потерять большую берцовую кость, – ответил Леонид Францевич. – Сами посмотрите.

Он взмахнул бутербродом, приглашая меня к столу. Я подошёл ближе.

Действительно, в левой ноге скелета не хватало одной кости.

– Вы думаете, полицейские не заметили её на месте преступления? – удивился я.

– Скорее всего, – кивнул Леонид Францевич, – вряд ли преступник оставил её себе в качестве сувенира. Слишком громоздкая штуковина.

– А что-нибудь ещё вы узнали? – спросил я.

– Довольно много, – кивнул Леонид Францевич. – Прежде всего, это мужчина. Судя по состоянию зубов и позвонков, ему от пятидесяти до шестидесяти лет. При этом он старательно избегал зубных лекарей.

– Это может оказаться важным, – согласился я. – Нужно расспросить Гюнтеров, как Аладушкин относился к зубным лекарям.

– Ну, и самое главное, – довольно улыбнулся Щедрин. – Я установил, при помощи какого средства кости были так тщательно очищены от тканей. Преступники применили зелье чистоты. Его часто используют таксидермисты.

– Таксидермисты – это люди, которые делают чучела? – уточнил я.

– Вот именно, – кивнул Леонид Францевич.

– А Генрих Гюнтер, брат жены Аладушкина, как раз увлекается изготовлением чучел. Поздравляю вас, Леонид Францевич, кажется, вы нашли важную ниточку. Вы уже рассказали об этом Никите Михайловичу?