Алекс Рудин – След мертвеца (страница 29)

За всеми событиями сегодняшнего дня я как-то забыл, что наш домовой Фома грозился изгнать злыдня. Поэтому когда домовой вышел к общему ужину, я был изумлён не меньше остальных.

Вместо нормальной одежды домовой натянул на себя длинную цветастую рубаху с косым воротом и широкие холщовые штаны. Фома подпоясался веревкой, а на ногах у него были самые настоящие лапти.

Но и этого домовому показалось мало. Он тщательно вымазал лицо самой настоящей печной сажей — и где только раздобыл? — так что белки глаз устрашающе сверкали на угольно-черном фоне.

В руках Фома держал старый, давно растрепавшийся веник.

— Это что за маскарад? — спросил я, когда ко мне вернулась возможность говорить.

А Прасковья Ивановна угрожающе сдвинула брови:

— Куда ты за стол в таком виде?

И тут домовой поразил нас ещё больше.

Не обращая внимания на гнев Прасковьи Ивановны, он взмахнул веником и взвыл низким голосом:

— Чую тебя, проклятый злыдень!

Мы замерли и даже забыли, как дышать.

А Фома не унимался. Он махал веником, словно мечом, и завывал нечеловеческим голосом:

— Этот дом под моей защитой! Здесь ты не будешь творить тёмное колдовство! Покажись в своём настоящем облике!

Я почувствовал, что воздух в комнате сгустился, словно сахарный сироп. Он загудел, и мой магический дар чутко отозвался на этот гул.

Я запоздало понял, что на моих глазах творится невероятная древняя магия. Домовой стал на защиту своего дома. Он прогонял зло, как делали до этого бесчисленные поколения его магических предков.

А бывают ли предки у домового? Или магическое существо появляется на свет каким-то другим способом?

Эта неожиданная мысль помогла мне прийти в себя, но не разрушила связь с происходящей магией. Наоборот — моё восприятие обострилось до предела. Сейчас я видел тонкие, ослепительно-яркие магические нити, которые сплетались в воздухе в замысловатый узор, похожий на паутину.

Я понимал, как устроен этот узор. И знал, что смогу сам создать его, когда понадобится.

Я отчасти стал домовым. Перенял его умение.

Узор древнего заклинания вспыхнул так, что под потолком померкли магические лампы.

Мягкое сияние стекло на пол и разлилось по половицам.

— Явись, злыдень! — выкрикнул Фома.

Что-то зашевелилось в моём кармане. И вдруг из него, испуганно пища, выскочила самая настоящая крыса!

Серая, с горящими бусинами глаз, злобно оскаленными зубами и противным голым хвостом!

Крыса шлёпнулась на пол, но магическое сияние подбросило ее обратно в воздух. Она заверещала, словно от ожога.

Фома взмахнул веником. Крыса отлетела к стене, упала на пол, дёрнулась в последний раз и сдохла.

Магические нити горели еще несколько секунд, а потом медленно погасли. Лампы под потолком снова разгорелись. Комната приняла свой обычный вид.

Держа веник подмышкой, Фома подошёл к крысе и двумя пальцами поднял её за хвост.

— Дрянь какая, — своим обычным голосом сказал он. — Ну, теперь-то пропавшие ложки непременно найдутся.

— А они уже нашлись, — хрипло выдавил я. — Вот.

И выложил серебряные ложки на стол.

Разошлись мы поздно.

Отмытый и сияющий Фома за обе щеки уплетал вкусности, которые то и дело подкладывала ему в тарелку Прасковья Ивановна. Анюта и Лиза смотрели на него как на героя. Мы восхищались подвигом домового так бурно, что его уши стали пунцовыми от смущения.

— Злыдню против домового ни за что не устоять, — наконец небрежно сказал он. — Тут и думать нечего. Прасковья Ивановна, а клубничный компот есть?

А я никак не мог сообразить — откуда в моём кармане взялась эта проклятая крыса? Как она туда забралась, и почему я раньше её не заметил?

Я думал об этом весь вечер и машинально отвечал Игнату, который всё допытывался — какой именно мобиль мы купим для него.

Думал, пока не разболелась голова.

И только в постели, укрывшись одеялом и обняв Лизу, вдруг догадался.

Ну, конечно!

Сегодня днём, в лаборатории Щедрина Генриетта Абелардовна в какой-то момент оказалась рядом со мной. Точно, она шла к двери, а я посторонился, чтобы её пропустить.

Всего секунда, но этой секунды хватило, чтобы подбросить мне в карман…

Что?

Крысу, или лоскут серой шерстяной шали?

Глава 11

На следующее утро Игорь Владимирович приехал к нам на новеньком мобиле. Дед восседал за рулём серого красавца. Мобиль был хорош — высокие колёса, мощный бампер, четырёхместная кабина и вместительный кузов.

— Это мне, ваше сиятельство? — враз охрипнув, спросил Игнат, который вместе со мной вышел встречать Игоря Владимировича.

То есть деда встречал я, а Игнату, конечно, не терпелось увидеть мобиль.

— Тебе, — улыбнулся я. — Что скажешь? Поместится в этот кузов заветная ёлочка?

— Ещё как поместится, ваше сиятельство, — заверил меня Игнат. — Да на этаком мобиле я прямо в лес заеду и всех снежных упырей распугаю. Это же зверь, а не мобиль. Только где мы его хранить будем, Александр Васильевич?

— Это проблема, — задумался я.

В гараж новое приобретение явно не помещалось, тем более, что там стоял мой спортивный кабриолет.

— Оставим пока на улице, а там что-нибудь придумаем, — решил я.

— Тогда я его брезентом накрою, — засуетился Игнат. — Чтобы снегом не запорошило.

— Где ты столько брезента возьмёшь? — удивился я.

— Выпрошу у капитана Кораблёва старый парус, — сообразил Игнат. — А Прасковья Ивановна из него чехол для мобиля сошьёт.

— Делай как знаешь, — кивнул я, радуясь хозяйственной хватке Игната.

Игорь Владимирович тем временем заглушил двигатель, легко спрыгнул с подножки в снег и протянул Игнату ключи.

— Принимай мобиль.

— Наше производство? — улыбнулся я, поздоровавшись с дедом.

— А чьё же ещё? — гордо ответил Игорь Владимирович.

— Дворник в Таврическом саду видел, как точно на таком же мобиле увезли Аладушкина, — вспомнил я.

— Знаю, — кивнул дед. — Полиция уже была в мастерских. Проверила все документы, а что толку? Мы таких мобилей не одну сотню штук в год продаём.

Дед окинул взглядом парк, и на его морщинистом лице появилась радостная улыбка.

— Хорошо здесь. Тихо и дышится легко. Как же я рад тебя видеть, Саша.

И глава рода Воронцовых крепко обнял меня, совершенно не стесняясь любопытных синиц, которые расселись на макушках окрестных лип.