Алекс Рубин – После развода. Брак без обязательств (страница 3)

– Может, хотите покушать? – спрашивает пацан у Оли, но та мотает головой.

Берет чашку двумя руками, подносит к носу и с блаженной улыбкой втягивает густой аромат.

Сижу, любуюсь. Такие чистые и искренние эмоции. Давно такого не встречал. И ни капли фальши. Она реально тащится от кофе, от обстановки и, надеюсь, от компании.

– Слушай, Саня, – говорит Оля, сделав первый глоток. – А давай поговорим о чем-нибудь приятном. Не хочу о проблемах. Хочу просто ни о чем не думать.

– Тогда лучше помолчать, – соглашаюсь с ней.

Мне тоже не хочется о проблемах. В кои-то веки я пригласил на кофе красивую и милую девушку, не стоит портить себе и ей настроение.

Молчим, пьем по второй чашке кофе. Оля ест сладости, иногда облизывая пальцы. Смотрю на нее и понимаю, что улыбаюсь.

– Тебе говорили, что ты милая и непосредственная?

Смущается. Косится на телефон.

– Мне пора, – вздыхает.

– Обменяемся номерами? – закидываю удочку.

– Ни к чему, – грустно улыбается она. – Вряд ли у нас получится еще так хорошо помолчать.

– Тогда позволь заплатить за кофе.

Кивает, а потом протягивает руку и гладит меня по запястью.

И это чертовски приятно, так и хочется намекнуть, чтобы продолжала. У меня еще много мест не поглаженных.

– Саня, ты замечательный! Спасибо тебе.

Ольга уходит, а я еще некоторое время сижу. В душе шевелится сожаление, что отпустил. Надо было все же настоять и взять ее телефон или проводить до квартиры…

Чушь все это.

Прощаюсь с Акмаром и решительно двигаю на выход.

Время решать проблемы.

Глава 2

Домой иду улыбаясь. Странное все же существо женщина. Только что развелась с мужчиной, с которым прожила целых семь лет, причем повод для развода был унизительным. Меня предали и бросили. А я об этом даже не думаю, наоборот, ощущаю душевный подъем, энергия так и бурлит, кажется, что смогу свернуть горы. А всего-то выпила кофе с незнакомцем в чудесной маленькой кофейне.

Прищуриваюсь, подставляя лицо солнышку. Даже не подозревала, что в подвале закрытого кинотеатра прячется такое место. Вспоминаю интерьер в восточном стиле: маленькие низкие столики, развешанные на стенах сабли вперемешку с фотографиями пустыни в чеканных рамках. И колоритного хозяина, пожилого морщинистого араба в белоснежном кандуре.

И Саня…

Когда он попросил номер моего телефона, сердце екнуло, и я чуть не поддалась первому порыву и не согласилась. Да только потом поняла, что ничего у нас не получится. Я видела заставку на его телефоне – девочка лет десяти, с такими же глазами, как у Сани.

Он наверняка женат, и у него есть ребенок.

Нет, это не для меня. Я так не хочу.

Дома меня встречает сын с машинкой в руке. Личико перепачкано мелками.

– Мама! На! – Протягивает мне машинку. – Няня злая!

Обнимаю его и подхватываю на руки. Наша постоянная няня, пожилая женщина из соседнего подъезда, закатывает в притворном ужасе глаза и улыбается. С тетей Глашей мы познакомились на детской площадке, и я каждый день благодарю бога за то, что она есть в нашей с Даником жизни. С ее помощью я могу несколько часов в день работать по удаленке. Не было бы тети Глаши, пришлось бы как раньше работать ночами.

– Как он себя вел? – спрашиваю у женщины.

– Как всегда. – Она быстро складывает в коробку разбросанные по комнате игрушки. – Немножко ныл, немножко баловался, немножко бесился. Как у тебя все прошло? Развели?

Киваю и, опустив Даника на диван, иду мыть руки.

Тетя Глаша сразу не уходит, ведет меня на кухню и заставляет все подробно рассказать, качает головой, сердится, а потом решительно заявляет:

– И хорошо, что ты от этой обузы избавилась! Я же Игорька еще ребенком помню, он всегда был непостоянным. То с одним дружит, то с другим. Не было у него настоящих друзей. Перебегал туда, где выгоднее. Так и с женщинами. Ничего, эта Мадлен еще попьет у него кровушки. – Она машет пальцем и эмоционально заканчивает: – Козел!

– Козел, – соглашаюсь с ней. – Но Даника жалко. Как я ему скажу, что папа не придет вечером? Он его любит.

– Знаешь, милая… – Тетя Глаша гладит меня по голове, как обычно гладит Даника. – А ты ему правду расскажи. В его три года правда эта не окажется болезненной. Дети, они все по-другому воспринимают. Да и не умер же Игорь, встречаться будут.

Киваю, хотя, стоит посмотреть на сына, сердце болезненно сжимается.

– Но у меня и хорошие новости есть, – вспоминаю тут же. – Мне дали контакт доктора, который может помочь Данику.

Тетя Глаша светлеет лицом, крепко меня обнимает.

– У судьбы всегда так, в одном месте убыло, в другом прибыло. Все будет хорошо, Оленька. И козлу твоему по рогам еще прилетит. Это же по его вине Данилка таким стал.

– Это была случайность, – качаю я головой, не желая обвинять мужа. – С любым могло произойти.

Тетя Глаша со мной не согласна, но не спорит.

Няня уходит, я смотрю, как сын возит по ковру машинку, и думаю, как бы все могло быть, если бы не тот роковой случай полтора года назад. Сохранился бы наш брак? Или рано или поздно нашлась бы очередная Мадлен…

Сейчас я не могу обвинять Игоря в том, что произошло. Хотя… Я бы ни за что не пустила двухлетку на большую горку.

Даник всегда был очень шустрым. Рано начал ходить, рано стал разговаривать, причем сразу чисто. В тот день я попросила Игоря погулять с сыном, а сама села работать. Они поехали на детскую площадку с кучей горок, паутинок, качелей. С хорошим мягким покрытием. Безопасную для детей.

И Игорь разрешил сыну скатиться с горки для деток постарше. Сам ждал его внизу. Перед Даником в очереди стояла девочка лет пяти. Она держалась за перекладину и размахивала ногой. Даник подполз к ней сзади слишком близко, и девочка ударила его в глаз. Не специально, просто она не видела, что сзади кто-то есть. Сын испугался, зажмурился, начал плакать, отодвигаться от девочки. И пока Игорь забрался на площадку, Даник как-то умудрился пролезть под ограждением и свалиться вниз. И вот тут случилось несчастье. Вместо того чтобы упасть на мягкое покрытие, он ударился затылком о часть железной конструкции.

А через месяц я начала замечать неладное. Множество исследований, консультаций и страшное заключение…

– Мама, почитай книжку!

Вытираю слезы и улыбаюсь.

Уложив сына спать, опять звоню доктору Бартеневу. И, о счастье, он снимает трубку!

– Слушаю.

На заднем фоне грохот и рев моторов. Я плохо слышу собеседника, поэтому прижимаю телефон к уху сильнее.

Руки начинают подрагивать, в желудке нервный ком, я сглатываю.

– Добрый вечер, Александр Силыч! Это Ольга Васильева, мне ваш номер дала наша лечащая врач. Вы единственный, кто может спасти моего сына. – Все заготовленные заранее слова вылетают из головы. Голос дрожит, я тараторю, спеша выложить все, что на душе. – У него после травмы головы…

– Сколько лет?

– Двадцать шесть… – растерянно лепечу я.

– Ребенку. Сколько лет ребенку? – с раздражением спрашивает мужчина.

– Три с половиной. Наш диагноз…

– Я не работаю с маленькими детьми.

И он отключается. Просто отключается!

Может быть, он случайно? Перезваниваю, но номер уже недоступен.

Сижу, смотрю на потухший экран. Ощущение, словно я тонула, боролась, и вот все… Сил больше нет. Полное опустошение.

Как так? Почему? Ведь врач сказала, что он может, что он единственный… Может, надо было сразу денег предложить? Начать с того, что я отблагодарю?

Так, тряпка, не раскисать! Нам не первый раз отказывают. И даже не пятый.