Алекс Рубин – После развода. Брак без обязательств (страница 5)
Растерянно выкладываю золото. Руки все еще трясутся.
– Ну, с богом! – тетя Глаша крестит меня и выпихивает за дверь.
В такси пытаюсь сосредоточиться на будущем разговоре. Пиликает телефон. Сообщение от Игоря.
«Мне очень жаль, но свободных денег сейчас нет. Вернусь из командировки, созвонимся. Держитесь там».
Вот и вся поддержка. Даже не звонок, сообщение в мессенджере. Он бы еще смайлики прислал.
Выдыхаю и смотрю в окно.
Бартенев живет в престижном районе, квартиры здесь стоят сумасшедших денег. Такси останавливается возле шлагбаума, дальше иду пешком. Дом с консьержем. Везде мрамор, картины, цветы.
В коридоре ковровые дорожки. Поднимаюсь на последний этаж, здесь всего три квартиры. Дверь одной из них приоткрыта, но я все равно стучу.
– Заходите! – слышу звонкий девичий голос.
Осторожно захожу. Большой пустой квадратный холл, из него выходят три двери и широкий проем без двери. Светлый паркет, оливковые стены, шкаф-купе, деревянный диван и полка для мелочей. Куда идти дальше?
– Мне назначено!
– Ага, папа предупреждал. – Из проема выкатывается детская машина, на ней сидит девочка лет одиннадцати. Одна нога в гипсе, в руке пульт от машины. – А я тут ногу сломала, пришлось одалживать у дяди Глеба машинку, чтобы кататься, – без улыбки говорит она, пристально меня рассматривая.
Взгляд у девчонки взрослый, серьезный, оценивающий. Я тоже ее рассматриваю. Светлые волосы подстрижены до плеч и выкрашены в разноцветные пряди. Большие зеленые глаза, пухлые губы, чуть вздернутый нос. Еще пару лет, и из нее вырастет роковая красавица. Одета девочка в шорты и футболку.
В квартире тепло.
– Раздевайтесь и проходите в гостиную. Папа придет через десять минут, он в магазин пошел.
Она уезжает, я снимаю плащ, бросаю его на стоящий у стены диванчик, разуваюсь и иду следом.
Гостиная огромная, с большими панорамными окнами, из которых открывается обалденный вид на реку и парк.
– Располагайтесь. Если хотите чаю, то сами сделайте, кухня там, – девочка машет рукой в сторону.
– Спасибо, но не стоит. Как тебя звать?
– Анна. – Девочка перебирается на диван и берет в руки планшет. – И, предваряя ваши вопросы, сразу отвечу – мне скоро двенадцать лет, я учусь в гимназии, кем хочу стать, не знаю, сладкое не люблю, от отсутствия мачехи не страдаю. Еще есть вопросы?
– Нет. – Я даже немного теряюсь от такой отповеди. – Меня зовут Ольга, и я здесь, чтобы просить Александра Силыча вылечить моего сына. Ему три года.
– Ага, папа что-то такое говорил.
Она утыкается носом в планшет, теряя ко мне всякий интерес.
Сложная девочка.
Я, нервничая, хожу по комнате, иногда останавливаясь у окна. Пытаюсь по обстановке понять, что за человек этот Бартенев. Гостиная выдержана в средиземноморском стиле и обставлена современной мебелью. Все очень лаконично, дорого и со вкусом.
– Квартиру оформлял Антон Рошилов, – замечает Анна мой интерес и многозначительно добавляет: – Очень знаменитый и дорогой дизайнер. Папа с ним дружит.
Мне это имя ни о чем не говорит, но я киваю.
Девочка пристально смотрит на меня, словно оценивает, потом кивает своим мыслям и опять утыкается в планшет. Интересно, что она обо мне думает? Странный ребенок. Слишком взрослый и явно себе на уме.
– Тыковка, я дома! – раздается мужской голос, и я резко оборачиваюсь. – Оба на! Какая неожиданность…
– Вы? – ошарашенно смотрю я на вошедшего мужчину.
Все планы коту под хвост!
В тайгу мы с мелкой слетали, но там эта неугомонная егоза умудрилась так неудачно спрыгнуть с дерева, что сломала ногу. Очень нехорошо сломала. На этом наше совместное приключение и закончилось, не успев начаться. Пришлось срочно возвращаться домой и выслушивать тонны упреков от родителей жены и специалиста опеки. Старые вредители, вместо того чтобы наладить отношения с внучкой, раздули очередной скандал, мол, этот гад совершенно не заботится о дочери, лишить его родительских прав и отобрать ребенка!
А у меня, как назло, горит крупный контракт. Лес сам себя не вырубит, не вывезет и не посадит. Последнее было обязательным пунктом контракта, я оплачивал стоимость саженцев.
И точно по закону подлости именно в этот период сестрица укатила со своим бойфрендом в Новую Зеландию, побродить по следам Фродо. Оставить Аньку совершенно не с кем. Если бы это было на пару дней, я бы нашел, куда ее пристроить, но речь идет о двух неделях. И чтобы меня добить окончательно, вчера вечером раздался звонок нашего куратора Леонида.
– …мне жаль, но по настоянию бабушки Анны через месяц назначено еще одно заседание по решению о разделении опеки над ребенком. Причем вторая сторона настроена весьма агрессивно. Так что ждите очередные комиссии…
Он опять посоветовал срочно жениться и привести в дом ПРИЛИЧНУЮ женщину. Заодно порекомендовал вернуться на постоянную работу в клинику, поскольку, ко всему прочему, меня еще обвиняют в пьянстве и потере морального облика, ну и в неумении воспитывать детей. Как же без этого?
«… этого пьяницу даже на работу не берут. Ездит лес валить, как какой-то шаромыжник! – Цитата из речи Валерии Юрьевны во время выступления в опеке. – Чему этот антисоциальный элемент может научить дочь? Ей одиннадцать лет, а он позволил ребенку выкрасить волосы в цвета радуги! А дальше что? В пятнадцать он ей разрешит пить?»
То, что это сухая пудра для волос, которая легко смывается, я говорить не стал. Аньке нравится шокировать бабушку. А кто я такой, чтобы ей мешать?
В общем, нужно что-то решать…
И я принял очередное безумное решение. Ответил на настойчивый звонок дамочки, которая нуждалась в моей помощи. Если я смогу ей помочь, то почему бы не потребовать в ответ помощь для меня?
Короче, решено.
Домой захожу с легким предвкушением. Авантюра чистой воды, а вдруг она противная склочная тетка?
– Я дома…
Вижу испуганные голубые глаза, собранные в лохматый хвостик светлые волосы, округленные в удивлении розовые губы.
– Оба на! Здравствуй, Оля.
– Саня? Ты – Александр Силыч?
Она растеряна, это очень заметно, а еще немного зла. Ой, похоже, не немного…
– Какого… – Она косится на Анну, дочь с интересом нас подслушивает. – Почему ты сразу не сказал? Почему не отвечал на звонки? Ты не представляешь…
Она подскакивает ко мне и начинает колотить кулачками по моим плечам, груди, при этом по ее щекам текут слезы.
– Так, – обнимаю я ее за дрожащие плечи. – Ты сама не захотела дать мне свой номер. Так что не стоит винить во всем меня.
– Как можно быть таким бесчувственным? Ведь ты врач! Ты можешь… должен… – всхлипывает Оля, уткнувшись мне в грудь.
– Мой папа ничего вам не должен! – влезает в разговор Анька. – Он вообще никому ничего не должен! Особенно всяким эгоистичным истеричкам!
– Анна! – пытаюсь я остановить дочь.
– Она пришла к тебе и сразу что-то требует, еще и нагло обвиняет! Почему ты должен все бросить и кинуться спасать ее? У тебя тоже есть ребенок, и нам никто не помогает!
Дочь швыряет на диван планшет и зло упрыгивает на одной ноге в свою комнату. Опять костыли куда-то зашвырнула. Слышится громкий стук двери.
Вздыхаю. Это ревность. Зря я при ней Олю обнял.
– Прости, – шепчет она и отстраняется. – Это нервное. Прости.
– Бывает. Показывай, что у тебя есть.
Через полчаса я откладываю в сторону последний снимок и задумываюсь.
– Что скажешь?
Оля смотрит с такой надеждой, что мне сложно дать ей честный ответ. Случай не из простых.
– Мне нужно кое-что проверить, – отвечаю уклончиво. – Завтра отвечу.
Она собирает разложенные на столе бумаги, руки мелко дрожат.
– До завтра? – говорит робко, не поднимая глаз.
– Утром позвоню.