Алекс Рубин – Куколки (страница 11)

Красивые обои исчезли.

Под ними открылась серая штукатурка. Она была покрыта глубокими трещинами, местами осыпалась, а из некоторых разломов сочилась густая тёмная жидкость. Она ползла вниз по стене, оставляя блестящие следы. В одном месте штукатурка осыпалась полностью, и Хлоя увидела, что под ней металл. Чёрный, ржавый, в волдырях, которые лопались, обнажая дыры.

Пол под ногами хрустнул. Она опустила взгляд. Кафель исчез. Теперь она стояла на металлической решётке — сваренной из толстых прутьев. А внизу, за решеткой горел огонь. Он горел где-то глубоко внизу и от него тянуло жаром, который обжигал босые ступни Хлои.

Девушка отступила на шаг, но решётка была везде — сколько хватало глаз. Вся комната теперь была решёткой. И стенами из ржавого металла.

Что тут происходит?

Глава 6. Ночной город

Первое время Хлоя ни о чём не думала — просто ошалело переводила взгляд со стены на пол. От прежней комнаты не осталось и следа. Вместо стен — ржавый металл. Вместо пола — решётка. Комната напоминала сейчас нечто, что когда-то было помещением, а теперь стало просто клеткой из ржавого металла. Хлою не оставляло ощущение, что всё это сон. Что, если вся эта больница, коридоры, девушки — просто сон? Она спит, и ей снится, что она просыпается, а это всё тот же сон. И нет никакого способа узнать, где заканчивается одно и начинается другое.

— Что… — голос Роуз сорвался. — Что это?

Никто не ответил. Хлоя посмотрела на дверь, которую они закрыли от преследователя. Дерево почернело, покрылось пузырями, ручка стала чёрной, шершавой, будто обугленной. С той стороны было тихо. Сирена давно перестала выть, но только сейчас Хлоя обратила на это внимание.

Что за бред? Сначала комната превращается в ржавую клетку, потом сирена замолкает, и они стоят здесь, в этой железной коробке, над огнём, и никто ничего не понимает. Она перевела взгляд на девушек. Роуз смотрела на стены, и на её лице было написано то же самое, что чувствовала сама Хлоя — растерянность, непонимание, страх, который ещё не успел оформиться в мысль. Вайолет отошла от двери, медленно повернулась вокруг себя, оглядывая комнату, и в её глазах читалось изумление. Джинни присела на корточки, просунула ладонь через решётку, потянулась к огню.

— Горячо.

Лили подошла к стене, провела ладонью по ржавому металлу, посмотрела на пальцы — они стали рыжими.

— Мы… мы где? — спросила Роуз.

— Не знаю, — ответила Вайолет, её фиолетовое платье блестело в багровом свете.

Она повернулась к другой двери, через которую они пришли сюда, которая вела в коридор. На этот раз она была открытой. Девушки переглянулись и молча пошли туда. Другого пути все равно не было.

Коридор изменился. Стены, пол, потолок — всё было покрыто той же ржавчиной. Решётка под ногами. Лампы под потолком не горели, но свет тут был — он горел откуда-то снизу, из-под пола, и делал всё вокруг плоским, неживым, будто декорации в театре теней.

Двери тоже изменились. Теперь от них остались только ржавые листы металла, приваренные к стенам. Ни ручек, ни замочных скважин, ни даже щелей. Хлоя провела пальцами по одной из них — металл был холодным, шершавым, покрытым пузырями ржавчины, которые осыпались под прикосновением.

— Их что, приварили? — спросила Лили, осматривая двери.

— Ерунда какая, — добавила Роуз.

Они двинулись дальше. Хлоя принялась считать двери, но вскоре сбилась со счета. Пятнадцатая дверь, шестнадцатая, семнадцатая — все одинаковые, все глухие, все заварены. Она уже начала думать, что они будут идти так бесконечно, но Лили остановилась.

— Смотрите.

Одна из дверей была приоткрыта. Совсем чуть-чуть — на ширину ладони. Из щели пробивался свет — не багровый, как везде, а тусклый, желтоватый, почти тёплый.

Лили первой заглянула внутрь, жестом позвала остальных за собой. Комната была небольшой, с низким потолком. Стены обиты чем-то тёмным. Посередине комнаты находилось кресло, напоминавшее пыточный стул или игрушку для БДСМ-утех. Высокие подлокотники, кожаные ремни, свисающие с потолка цепи.

На кресле сидела фигура.

С первого взгляда даже не поймешь — человек это или манекен. Силуэт мужской. Он был в чёрном латексе с головы до ног, лицо скрывала гладкая маска без прорезей — ни глаз, ни рта, только чёрная глянцевая поверхность, в которой отражался багровый свет. Его руки лежали на подлокотниках.

Он не двигался.

— Что это? — прошептала Джинни.

— Не знаю, — ответила Лили. — Нам нужно…

Она не договорила. Фигура в кресле повернула голову. Так неожиданно и с таким хрустом, что Джинни вскрикнула. Остальные девушки попятились назад. Гладкая чёрная маска блеснула в тусклом свете. На мгновение Хлое показалось, что эта маска была частью кожи — по крайне мере, она зашевелилась. И в следующую секунду, силуэт издал звук. Низкий, протяжный, не то стон, не то мычание.

— Нам нужно уходить, — прошептала Вайолет. — Сейчас.

Фигура приподнялась с кресла. Медленно, неестественно плавно, будто её кто-то поднимал на невидимых нитях.

Девушки выбежали одновременно. Никто не крикнул «бежим», никто не скомандовал — просто все разом сорвались с места, как стая птиц, которую спугнули с ветки.

Они бежали, не оглядываясь назад, и только когда впереди показался поворот, Хлоя обернулась. Мужской силуэт стоял в дверях комнаты и смотрел им вслед. Если так можно сказать, так как глаз у него не было, но Хлоя была уверена, что он видел их. Чёрная маска блестела в багровом свете. Преследовать их существо не стало.

Хлоя свернула за угол. Решётка под ногами громыхала, отзываясь металлическим эхом.

— Туда! — крикнула Вайолет, сворачивая в какой-то проход.

Коридор сузился. Жар ржавого помещения отступал, а привычный запах металла смешивался с чем-то свежим и влажным — словно откуда-то тянуло сыростью после ночного дождя.

Впереди появилась дверь.

Не кусок ржавого металла, намертво приваренный к стене, а настоящая дверь, с ручкой и небольшой зелёной табличкой над ней. Хлоя успела прочитать: «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД».

Вайолет добежала первой, схватилась за ручку, дёрнула на себя. Дверь не поддалась.

— Заперто! — крикнула она.

Лили подскочила к ней, дёрнула сильнее и дверь с протяжным скрипом начала открываться.

Девушки выскочили наружу. Узкая железная лестница, с ржавыми ступенями, уходила вниз, в темноту. Перила шатались. Где-то далеко горели фонари, разбивая темноту жёлтыми пятнами света.

— Быстрее! — Лили первой ступила на лестницу.

Они побежали вниз. Ступени грохотали, эхо разлеталось вверх и вниз, множилось, превращалось в какофонию. Джинни шлёпала босыми ступнями по холодному металлу, морщась от каждого шага. Хлоя чувствовала то же самое — бежать по лестнице без обуви оказалась не самой лучшей идеей.

— Не смотри вниз! — крикнула Вайолет.

Хлоя не смотрела. Она смотрела только на спину Лили, которая бежала впереди, на её латексный костюм, скрипящий при каждом движении, и на её волосы, разметавшиеся по плечам.

Лестница кончилась так же внезапно, как и началась. Они оказались на улице, в темном проулке. Пусть тут было темно, ничего не видно, но это точно была улица, а это значит, что они сумели выбраться из адского дома. Где-то далеко залаяла собака. Хлоя никогда не думала, будет радоваться лаю собаки. После сирены, после мычания, этот звук показался родным.

Хлоя огляделась. Переполненные мусорные баки, старые коробки, ржавый забор с дырой, размером в человеческий рост, словно дыру прорезали специально, чтобы можно было лазить. Спереди и сзади — стены домов, изрисованные граффити, с тёмными подтёками от дождей.

Она вздохнула с облегчением. Настоящий мир. Или то, что его заменяло. Холодный воздух обжигал лёгкие, ветер трепал волосы, и это было хорошо. Это было правильно.

Но облегчение длилось недолго.

Хлоя опустила взгляд на себя — шорты, топ-бикини, босые ноги на битом стекле и мокром асфальте. Перевела взгляд на остальных. Вайолет в своём коротком фиолетовом платье и сапогах на платформе. Роуз — в одном белье и колготках. Лили — в латексе, обтягивающем каждый сантиметр. Джинни — в майке и трусиках.

Они выглядели так, будто сбежали или из борделя, или с чьей-то извращённой вечеринки.

— Нам нужно… — начала Роуз и замолчала. Она обхватила себя руками, пытаясь прикрыться.

— Переодеться, — бросила Вайолет, но в голосе не было злости. Только усталость.

— Во что? — огрызнулась Роуз. — У тебя есть лишняя одежда?

Вайолет промолчала.

Хлоя прислушалась. Где-то вдалеке хлопнула дверь, послышались голоса. Мужские. Грубые.

— Нас не должны здесь видеть, — тихо сказала Лили.

— Слишком поздно, — ответила Роуз, глядя куда-то в сторону.

Хлоя проследила за её взглядом. На другой стороне улицы, у входа в заколоченное здание, стояли несколько мужчин. Они курили, переговаривались, и один из них уже смотрел в их сторону. Казалось, что незнакомец не мог поверить своим глазам, вытаращив глаза на полураздетых девушек. Затем толкнул локтем соседа. Показал рукой в их сторону. Тот обернулся, увидел их, и лицо его расплылось в ухмылке.

— Ого! — сказал он громко. — Вы только гляньте!

Его приятель заржал, поднял руку, кажется, даже выронил сигарету.

— Эй, красавица! — крикнул один. — Не замёрзла?

Кто-то присвистнул. Кто-то что-то сказал, Хлоя не разобрала — только интонацию, насмешливую, пьяную. Хлоя отвернулась, ища взглядом поддержку у подруг.