Алекс Риверс – Флорист особого назначения (страница 1)

Флорист особого назначения

Алекс Риверс

© Алекс Риверс, 2025

ISBN 978-5-0068-6041-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Если бы мне кто-то неделю назад сказал, что мой собственный попугай сдаст меня с потрохами, я бы рассмеялась ему в лицо. Ну, или вежливо улыбнулась, ведь я, Марина Цветкова, – человек воспитанный. В конце концов, я владелица элитного салона цветов «Василёк», а мы, флористы, должны быть образцом спокойствия и изящества, даже когда тебе на только что выглаженную блузку плюхается гусеница из подаренного букета.

Но в тот роковой вторник о спокойствии можно было забыть.

Трагедия началась с безобидного звонка в дверь моей уютной «двушки» на окраине Москвы. Вернее, не совсем звонка. Дверную ручку яростно дёргали, а в такт этому действу раздавался истошный крик: «Маринка! Открывай, это я! У меня тут такое случилось!»

Голос был до боли знаком – моя лучшая подруга, а по совместительству

главный конкурент, Лика Соколова. Мы с ней как Ильф и Петров: и вместе, и врозь, и вечно в творческих (и не только) разборках.

Я бросилась к двери, попутно пытаясь отцепить от штанины спортивного костюма своего вислоухого кота Барсика, который решил, что наступил час утренней гимнастики.

– Иду, иду! – крикнула я, наконец-то одолев засов.

В проёме стояла Лика. Вид у неё был настолько потрёпанный, что даже мой утренний образ «проснувшегося ёжика» мог бы считаться эталоном

голливудского гламура. Макияж, который она обычно наносила с ювелирной точностью, поплыл, волосы торчали в разные стороны, а в глазах читался

немой ужас.

– Меня в участок вызывают! – выпалила она, вваливаясь в прихожую и с размаху садясь на табурет, где мирно лежал мой планшет с открытым каталогом орхидей. – По повестке! Представляешь?!

Прежде чем я успела вставить слово, с карниза раздался скрипучий голос:

– В участок! В участок! Лику – в участок!

Это вещал мой говорящий попугай Яша, подарок одного не в меру креативного клиента. Птица обладала феноменальной памятью и даром вставлять свои пять копеек в самый неподходящий момент.

– Яша, заткнись! – шикнула я в его сторону, но было поздно.

Лика смотрела на попугая с таким выражением, будто он был не разноцветной птичкой, а личным посланником прокурора.

– Видишь? Даже он всё понял! – всхлипнула она. – Марин, меня подозревают в отравлении Анастасии Воронцовой!

У меня в ушах зазвенело. Анастасия Воронцова – это та самая светская львица, чья свадьба должна была стать событием сезона. И чей букет невесты мы с Ликой делали на пару, в порыве редкого дружественного альянса.

– Каком отравлении? – прошептала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Она что, умерла?

– Хуже! – Лика трагически вытерла слезу. – Она жива, но вся покрылась пятнами прямо во время церемонии! А её жених, этот олигарх Кривошеин, орет, что это аллергия на ту самую мою экзотическую лилию, которую я вплела в букет! Говорит, я её из ревности подсунула!

Яша, недолго думая, прокаркал:

– Ревность! Пятна! Караул!

Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Лика была способна на многое – на подсиживание в борьбе за клиента, на язвительные комментарии по поводу моих новых джинсов, но на отравление невесты? Ни за что. Это было не в её стиле. Её стиль – ядовитые шутки, а не ядовитые растения.

Но следователю я бы такому не доказала. Нужны были факты. Железные аргументы. И, как назло, единственным свидетелем моей невиновности в этой истории пока что был попугай с обострённым чувством юмора.

Я вздохнула и взяла Лику за руку.

– Успокойся. Никуда тебя не заберут. Разберёмся.

– Как? – всхлипнула она.

– Во-первых, ты мне всё подробно расскажешь, – сказала я твёрдо, чувствуя, как во мне просыпается не только флорист, но и невольный сыщик.

– А во-вторых…

Мой взгляд упал на клетку с Яшей, который с видом невинной овечки чистил пёрышки.

– …во-вторых, наш главный свидетель сейчас всё нам повторит. Дословно. Особенно то, что ты вчера говорила по телефону про эту самую лилию.

Лика побледнела ещё сильнее. А Яша радостно прокричал:

– Повторяю! Лилечка – яд! Яд!

Вот так всегда. Хотела тихого утра с кофе, а получила начало детективного романа. И похоже, главную роль в нём играет не я, а мой пернатый компаньон.

**

Яша, довольный произведённым эффектом, замолчал и принялся деловито клевать зернышки. В квартире повисла пауза, такая густая, что её, казалось, можно было резать ножом для масла, который Барсик вечно сталкивал со стола.

– Яд? – прошептала Лика, глядя на попугая расширенными от ужаса зрачками. – Марина, ты слышила? Он сказал «яд»!

– Я не глухая, – проворчала я, чувствуя, как в моей душе флориста-эстета просыпается Шерлок Холмс в розовых тапочках. – Но, дорогая, прежде чем впадать в панику, давай разберёмся. Что это за лилия? Откуда ты её взяла?

Лика, всхлипывая, принялась рыться в своей огромной сумке, напоминающей саквояж фокусника, и вытащила смятый планшет.

– Вот, смотри! – она ткнула пальцем в экран, на котором красовалась фотография ослепительно белой лилии с бордовыми крапинками. – Лилия

«Звезда Востока»! Редкий сорт! Я её у нового поставщика взяла, у Степана Аркадьевича. Он сказал, что она полностью гипоаллергенна!

Яша, услышав знакомое имя, оживился.

– Степан! Степан – молодец! – выкрикнул он и засвистел какую-то бессмысленную мелодию.

У меня в голове щёлкнуло.

– Лика, а ты с этим Степаном по телефону разговаривала вчера, когда я была у тебя в мастерской?

– Да! – кивнула она. – Я заказывала ему партию этих лилий. Но я же не говорила, что они ядовитые! Я сказала… – она замялась, покраснев. – Я сказала, что они «убийственно красивые»! Ну, фигура речи!

Ага, фигура речи. Которую мой пернатый диктофон воспринял буквально. Облегчение волной прокатилось по мне. Ну, то есть, ситуация всё равно была аховая, но хотя бы не в стиле «подруга-отравительница».

– Ладно, с «ядом» разобрались, – вздохнула я. – Но откуда тогда пятна у Воронцовой? Аллергия на что-то другое? Духи? Пудру? Нервы?

– Не знаю! – заломила руки Лика. – Но Кривошеин, этот новый русский галантерейный магнат, уже написал заявление. Мне звонил следователь…

какой-то майор Деревянко. Голос такой, спокойный-спокойный, медленный, но от этого ещё страшнее. Сказал, жду в участке к одиннадцати.

Я глянула на часы. Было без пятнадцати десять. Времени на раздумья не оставалось.

– Хорошо, – сказала я, внезапно ощутив прилив решимости. – Поехали.

– В участок? – испуганно всплеснула руками Лика.

– Нет, – возразила я. – Сначала к этому Степану. Надо выяснить, что это за «Звезда Востока» такая, и не подсунул ли он тебе вместо гипоаллергенного цветка какую-нибудь хищную мухоловку.

Я уже мысленно представляла, как мы с Ликой врываемся в оранжерею, как я требую у какого-нибудь щуплаго ботаника в очках показать сертификаты на растения… Картинка выходила захватывающей.

– А потом, – добавила я, направляясь к спальне переодеваться, – мы найдём эту самую Воронцову. Узнаем, на что у неё на самом деле аллергия. Может, на кошек? Или на слишком дорогие подарки?

– А майор Деревянко? – пискнула Лика. – Он же ждёт!

– Пускай подождёт, – отозвалась я из комнаты, натягивая первый попавшийся джинсовый комбинезон. – Хороший следователь должен уметь проявлять терпение. К тому же… – я вышла к ней, сгребая в кучу ключи,

телефон и пачку влажных салфеток, – …разбираться с дурацкими

обвинениями против лучшей подруги – это тоже своего рода искусство. А я, между прочим, художник!