Алекс Риттер – Стеклянный человек (страница 4)

Прежде, чем кто-либо успевает сказать что-нибудь ещё, в беседу врезаюсь я.

– Вы знаете код от двери на террасу?

– Да, – отвечает Мартин. – У меня есть все пароли и мастер-ключ.

– Откройте её.

Криминалист Эдвардс протягивает начальнику службы безопасности резиновую перчатку. Тот достает из кожаного чехла планшет, долго что-то в нём ищет в полной тишине, а затем с помощью резиновой перчатки набирает пароль на крошечной клавиатуре. Дверь тут же послушно сдвигается право.

Мартин пропускает меня на террасу. Уже занеся ногу, чтобы перешагнуть через порог, я на несколько секунд застываю, рассматривая странную полоску поперёк правого косяка – такие остаются, если очень резко провести по лакированному дереву тонкой бечёвкой, шпагатом или ещё чем-нибудь подобным. Как подобный след мог появиться здесь?

Я выхожу наружу и осматриваюсь. На одном из кресел, стоящих справа, заметно коричневатое пятно. Я наклоняюсь и принюхиваюсь. Запах похож на кофе, хотя, как и Эдвардс, я не стал бы это утверждать до результатов лабораторных анализов. Эл идёт вслед за мной.

– Здесь всё надо осмотреть и взять образцы, – говорю я.

– Без проблем, – отвечает он и подзывает криминалистов полиции Вашингтона.

Я открываю на своём мобильном телефоне сайт с метеопрогнозами. Если верить архивным данным, вчера с самого утра погода была примерно такой же, как сейчас – теплая, безоблачная и безветренная. Запрокидываю голову в попытке определить положение солнца утром. Если я не ошибаюсь, то часов 30 назад выпить кофе и насладиться первыми лучами восходящего солнца можно было именно в тех креслах, что придвинуты к правой стороне террасы. Остальные рано утром находились бы ещё в тени.

Я прохожу вдоль перил. Они каменные, но не слишком чистые. Довольно быстро я обнаруживаю странные полоски. По ширине они совпадают со следом, который я несколько минут назад обнаружил на косяке. И находятся тоже справа.

Я показываю на них Элу. Тот умудряется одновременно и пожать плечами, и кивнуть головой, словно признаваясь в своём незнании и параллельно обещая провести соответствующее исследование. Он открывает свой чемоданчик с инструментами. Я тем временем снова лезу в мобильный и довольно быстро обнаруживаю в Интернете несколько видов оптоволоконных кабелей, которые по толщине соответствуют следам на косяке и перилах. Я внимательно читаю описание заинтересовавших меня проводков.

– Что-нибудь нашли? – спрашиваю я у двух криминалистов, осматривающихся возле кресел.

Один из них молча показывает несколько маленьких белых кусочков какого-то материала.

– Что это?

– Похоже на осколки фарфора.

– Будьте добры, проверьте посуду в квартире, – прошу я и иду обратно в гостиную.

Внутри в разгаре совещание начальства. Я останавливаюсь и прислушиваюсь к их теориям, стараясь не улыбаться слишком заметно, поскольку уже знаю ответ на вопрос, как преступникам удалось попасть в квартиру и даже сколько их на самом деле было. Но озвучивать свои выводы я пока не спешу.

Глава 3.

Скажи мне то, что я хочу знать, и я не стану тебя мучать.

Дай мне то, что хочу получить, и я оставлю тебя в живых.

Не говори то, что я не хочу слышать, и я тебя не накажу.

Этими нехитрыми правилами на самом деле руководствуется великое множество людей во всём мире – от мелких бандитов до крупных политиков. Даже целые государства.

Живи так, как я сказал, и я тебя не убью…

Я подхожу к главе службы безопасности Мартину и управляющему Clamp Buildings Corporation Деанджело. Они стоят рядом с руководителями правоохранительных органов, явно недовольные тем, что на них сейчас никто не обращает внимание. Вдобавок начальник полиции Холкомб старательно поворачивается спиной к Деанджело.

– Господа, у вас есть подробный план здания? – спрашиваю я.

– Конечно, – отвечает Мартин.

– А список жильцов?

Местный главный охранник хмыкает и снова достаёт свой планшет.

Я бегло просматриваю схему. Затем увеличиваю нужную мне часть здания, внимательно изучая квартиры, которые расположены на юго-восточной стороне, и сравнивая их со списком жильцов. Самой перспективной мне кажется 60-D.

– У мистера и миссис Сойер из квартиры 60-D в последние дни были гости? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает Мартин после минутного копания в планшете. – У нас всё фиксируется. К ним три дня назад приехала родственница. Племянница, кажется.

Он включает на планшете видеозапись с подземной парковки. Видно, как из дорогой машины вылезает немолодая пара – надо полагать, Сойеры, и полноватая загорелая брюнетка, предположительно молодая, в огромных солнцезащитных очках, с длинными прямыми волосами, рассыпающими по плечам и лицу, пухленькими щёчками, в широких джинсах и мешковатой толстовке. Они направляются к лифту. Мужчина тащит два больших чемодана, а девушка идёт под руку с женщиной, держась всё время справа от неё и не вынимая правую руку из кармана толстовки, в котором, как мне показалось, что-то лежит. Они поднимаются на 60-й этаж и исчезают за дверью квартиры D.

– С тех пор Сойеры не выходили из квартиры? – спрашиваю я.

Мартин проверяет данные об использовании электронных ключей. Потом проматывает видео, чтобы в чём-то удостовериться. Переключается на записи из лифтов.

– Нет, ни разу. А их родственница уехала вчера вечером, – отвечает он через несколько минут и с интересом смотрит на меня.

– Можно попасть в пентхаус с 60-го этажа, минуя лифт?

– Есть четыре пожарные лестницы. Но двери кодовые. Пароли известны только жильцам и службе безопасности. Автоматически двери открываются только при включении пожарной тревоги.

– Открытие дверей фиксируется?

– Обычно да, на каждой стоит датчик движения. Но его можно отключить.

– Жильцы об этом знают?

– Да.

– А наблюдение перед квартирой Остережко?

– Внешние видеокамеры были отключены вчера утром. Мы на это не обратили внимание, потому что иногда владельцы квартир не хотят, чтобы служба безопасности знала об их гостях. Приходится идти им навстречу, сами понимаете.

– Понимаю. Кто платит, тот и заказывает музыку. А внутри пентхауса наблюдение есть?

– Было.

Мартин делает приглашающий жест рукой с планшетом. Я иду вслед за ним в холл, захожу в небольшое помещение сбоку и вижу добрый десяток мониторов. Все они отключены.

– Собственно, сюда поступали данные с камер снаружи и внутри, – говорит Мартин. – Но посмотреть их уж не удастся.

Он указывает пальцем на аппаратуру. Жесткие диски, на которых должна была сохраняться информацию, отсутствуют. Убийца явно решил забрать эти хоум-видео с собой.

– А облачное хранилище или ваша внутренняя сеть? – спрашиваю я.

– Нет. Всё было только на HDD здесь. Мистер Остережко не хотел, чтобы кто-то мог получить доступ к этим записям.

– Охранники постоянно находились в квартире?

– Насколько я знаю, один дежурил здесь, а второй – перед входной дверью.

– Странно, что никто ничего не слышал.

– Здесь очень хорошая звукоизоляция. Мистер Остережко регулярно устраивал вечеринки и приёмы далеко за полночь, но никто из остальных жильцов не жаловался. Собственно, здание изначально строилось с таким расчётом. Поэтому тут в любой квартире можно устроить пыточные камеры Святой Инквизиции или даже небольшую войну, но никто ничего не услышит.

– Понятно.

Мы возвращаемся в гостиную. На ходу я проверяю со своего мобильника ход торгов, чтобы убедиться, что курсы криптовалюты падают ещё быстрее, чем утром. Это меня не удивляет.

– Подведём итоги, – объявляет шеф полиции Вашингтона. – Сразу понятно, что здесь действовала банда. Трое или четверо бывших военных с хорошей подготовкой.

– Возможно, кто-то из них связан с организованной преступностью, – вставляет реплику окружной прокурор Бергер.

– И пришли они не ради грабежа, раз из самой квартиры ничего не пропало, – продолжает Холкомб. – Даже драгоценности невесты Остережко на месте.

Управляющий Деанджело смотрит на Мартина. Тот тяжело вздыхает.

– Такого не могло быть. Все входы в здание под контролем. Даже один-единственный незнакомец не смог бы попасть внутрь так, чтобы мы об этом не знали, – заявляет начальник службы безопасности.

Преисполненный презрения взгляд Холкомба упирается в бывшего коллегу.

– Я, по-вашему, не знаю, о чём говорю? – спрашивает он.

– В данном случае нет, сэр, – твёрдо отвечает Мартин.