Алекс Риттер – Это буду не я (страница 9)

– Если она успела сбежать.

Глава 4

В участок меня и Энн Джонсон доставили в разных машинах. Вскоре после этого мне вернули оллком, предварительно проверив его на взрывчатку и вредоносное программное обеспечение. Включив устройство, я обнаружил, что на него установлен «Перри Мейсон»4 – приложение системы искусственного интеллекта, исполняющей роль адвоката по уголовным делам. Это была дорогая платная программа, недоступная никому из тех, кто живет на «безусловный доход» и прочие социальные пособия.

К тому же у приложения, которое внезапно появилось у меня, имелась самая дорогая опция – прямое подключение к банкам данных полиции и прокуратуры, благодаря чему «Мейсон» мгновенно ознакомился со всей открытой информацией об обстоятельствах моего задержания, оценил ситуацию и посоветовал хранить молчание до появления настоящего юриста. Похоже, до такого оригинального решения программа додумалась не самостоятельно – тот, кто активировал её для меня, предпочитал держать под контролем всё, а приложение предоставил только на случай, если отправленный в участок законник не успеет добраться до меня раньше следователя.

Хранить молчание мне не пришлось. Правовед по имени Фред Паркер прибыл буквально за минуту до того, как меня доставили на допрос. Высокий, молодо выглядящий, в дорогом костюме и при старинных золотых часах, как у заместителя пропавшей женщины Грэма Янга. Оказавшись одним из немногих, кто сумел удержать позиции после того, как большая часть судебных разбирательств перешла к различным системам искусственного интеллекта, этот стряпчий явно не бедствовал. Золотой значок с логотипом PJN Technologies на лацкане его пиджака давал окончательный ответ на вопрос, кто мог позволить себе потратить кучу денег на то, чтобы снабдить меня не только «Мейсоном», но и живым защитником.

– Главный специалист Джонсон проинформировала юридический департамент о случившемся, – сообщил адвокат, пожимая мне руку. – Рад, что никто из вас не пострадал.

Ответить я не успел – пришёл полицейский в форме и отвёл нас в кабинет лейтенанта Эла Норгаарда. Судя по фамилии и внешности, этого высокого тощего парня с бледным лицом, почти бесцветными светло-серыми глазами и такими же волосами лишь недавно импортировали из каких-то отдалённых краёв вроде Финляндии. Я даже слегка удивился, что у него нет акцента. Из-за дешёвого чёрного костюма с белой рубашкой и аккуратно завязанным тёмным галстуком казалось, что он только что прибыл с похорон, на которых подрабатывал профессиональным плакальщиком.

Детектив начал с места в карьер. То ли он уже знал, что я и сам служу закону, а потому решил не пытаться изображать перед коллегой хорошего парня, то ли у него появились какие-то свои соображения насчёт меня.

– Сегодня утром вы посетили центральный офис PJN Technologies и пробыли там более трёх часов, – сказал Норгаард, сверля меня глазами с таким усердием, словно надеялся проделать в моей голове дыру и вытащить через неё все потаённые мысли. – Затем вы поехали к дому, который принадлежит сотруднице корпорации… – Его взгляд на секунду метнулся в сторону, как видно, выискивая имя на голограмме с его оллкома. – …доктору Джейн Хэтуэй. Вы вошли внутрь вместе с ещё одной сотрудницей PJN, главным специалистом по анализу систем безопасности Энн Джонсон, и пробыли в доме примерно 40 минут, а когда вышли, неизвестные лица открыли по вам огонь из автоматического оружия.

– То, что вы изучили записи видеокамер, отслеживая перемещения моего клиента, делает вам честь, лейтенант, – заметил Паркер. – Но не кажется ли вам, что было бы лучше потратить это время на то, чтобы установить маршрут машины стрелков и их личности по тем же записям?

– Сейчас меня интересует другое, – мрачно ответил дознаватель.

– То есть система идентификации пока не дала однозначного ответа, а машина краденная и уже наверняка найдена в каком-нибудь богом забытом месте сожжённой, – поделился я своими соображениями. Всё же я тоже детектив и в таких делах разбираюсь.

Мой адвокат так взглянул на меня, что я решил впредь не открывать рот без его команды, а Норгаард и вовсе проигнорировал моё замечание.

– Вы проводите неофициальное расследование в интересах PJN Technologies.

Эта фраза прозвучала скорее как утверждение, а не как вопрос.

– Все отношения мистера Сэвиджа с PJN Technologies являются конфиденциальными, а в привлечении независимых экспертов нет ничего незаконного, – проинформировал сыщика Паркер.

– Только если ваш независимый эксперт не нанят для того, чтобы скрыть следы преступления.

– Скрыть следы преступления? – повторил мой защитник последние слова полицейского с таким удивленным видом, словно не мог поверить, что кто-то решился сказать такую глупость.

– Например, доказательства убийства.

– И кого же убили?

– Доктора Джейн Хэтуэй.

Норгаард пристально посмотрел на меня.

– Лейтенант, насколько мне известно, уголовного дела об убийстве доктора Хэтуэй нет, – осторожно возразил юрист.

– Адвокат, вы и сами знаете, что отсутствие трупа ещё не означает, что никто никого не убивал. А отсутствие дела не означает отсутствие подозрений.

– За ваши подозрения мы ответственности не несём, – заявил правовед. – Когда у вас появятся улики, будем рады с вами сотрудничать. А разбираться с голословными обвинениями не вижу никакого смысла. Единственное, в чём виноват мой клиент, так это в том, что оказался возле дома доктора Хэтуэй, когда местные криминальные элементы решили поупражняться в применении огнестрельного оружия. За то, что человек стал случайным очевидцем перестрелки, у нас пока не судят. Мистер Сэвидж никогда прежде не встречался с этими бандитами, не запомнил номер их машины, не знает, кто мог пытаться убить его, а потому ничем помочь вам не может. Дальнейшее его пребывание в участке будет квалифицировано как незаконное задержание со всеми вытекающими последствиями.

По лицу Норгаарда было заметно, что он прекрасно понимает, какие именно последствия могут вытечь прямиком на его голову. Но этот полицейский или был слишком упрям, чтобы отступить, или у него имелась достаточно серьёзная крыша, способная уберечь от дождя неприятностей, который вполне в состоянии устроить ему мой работодатель.

– И всё же, что капитан Сэвидж делает в Вашингтоне? – поинтересовался сыщик у Паркера, а затем обратился ко мне: – Вы в нескольких тысячах миль от своей юрисдикции.

– Корпорация имеет право нанять капитана Сэвиджа в качестве эксперта по безопасности, – скучным голосом заметил мой защитник. – Кроме того, не существует закона, запрещающего ему выступать в качестве независимого исследователя.

– Что вы делали в доме доктора Хэтуэй? – не сдавался дознаватель.

– Повторяю, любые действия капитана Сэвиджа в интересах корпорации защищены законом о коммерческой тайне и соглашением о конфиденциальности, – продолжал твёрдо стоять на своём правовед.

– Где доктор Хэтуэй?

– Зачем она вам?

– Она должна подать заявление о нападении и нанесении ущерба ее собственности.

– Соответствующее уголовное дело вы можете открыть и без её заявления, – заявил Паркер.

– Это не ответ. Где она?

– Я не располагаю информацией на этот счёт, но склонен полагать, что доктор Хэтуэй слишком занята, чтобы заниматься мелочами, с которыми легко может справиться юрист корпорации.

– Я расцениваю это как отказ от сотрудничества.

– Поскольку нет никаких доказательств совершения преступления, которое затрагивало бы интересы моего клиента, то мне непонятно, в чём мы должны сотрудничать.

Несколько секунд полицейский поедал Паркера глазами, но не смог отгрызть от него ни кусочка.

– Полагаю, наша беседа закончена? – любезно осведомился мой защитник.

– Пока да, – ответил детектив. – Но не думайте, что я забуду об этом деле.

– Когда дело будет, – сказал адвокат, старательно выделив интонацией последнее слово, – тогда мы и сами с удовольствием вернёмся к данной теме. А до тех пор прошу не беспокоить моего клиента понапрасну. Благодарю за аудиенцию, лейтенант. Всего наилучшего.

Взгляд, которым проводил нас следователь, лучше любых слов говорил, что он при первой же возможности постарается припомнить и мне, и Паркеру эту беседу. Но меня куда больше беспокоило другое.

На выходе мы встретили Джонсон, тоже в сопровождении юриста, молча погрузились в лимузин с логотипом PJN на ветровом стекле и отъехали. Лишь после этого я заговорил со специалисткой по безопасности, чтобы выяснить, какие вопросы задавали ей. Как оказалось, второго сыщика, который допрашивал девушку, интересовало то же, что и Норгаарда – зачем я приехал в США, что привело нас в дом исчезнувшей женщины и где она сама.

– Это плохо, – резюмировал я.

– Почему? – спросил Паркер.

– Полиция явно в курсе, что доктор Хэтуэй пропала, а меня наняли отыскать её. Если корпорация делала всё возможное, чтобы об этом никто не узнал, то объяснение может быть только одно – у вас утечка.

Оба правоведа переглянулись. Блондинка кивнула в знак согласия – похоже, она и сама уже пришла к тем же выводам.

– Впрочем, это ещё не самое плохое, – продолжал я. – Во-первых, из-за утечки полицейские будут узнавать о любом моём шаге. Во-вторых, они вправе начать собственное расследование даже без заявления об исчезновении человека, а это может привести к тому, что сведения попадут в прессу. Или, что ещё хуже, копы сами сольют информацию о пропавшей докторше, чтобы заставить PJN быть пооткровеннее. То есть случится именно то, чего ваше руководство хочет меньше всего.