Алекс Риттер – Это буду не я (страница 6)

Допустим, докторша вышла из своего кабинета, когда в лаборатории включили установку. А дальше? Достаточно отойти на десяток шагов, и вот уже повсюду камеры и датчики, работающие в нормальном режиме, поскольку до них электромагнитные волны не достают. Но пропавшей женщины ни на одной записи нет. Да и как бы она вообще смогла сделать хоть шаг без пропуска? По чужому ей выбраться из здания не удалось бы – служба безопасности сразу же засекла бы это.

В этот момент чуть ли не в нескольких метрах от нас пролетели те самые вертолёты, которые недавно приземлялись на крышу здания, а теперь, как видно, отправились в обратный путь. С такого расстояния я без труда рассмотрел на их бортах опознавательные знаки службы исполнения наказаний министерства юстиции.

– А что здесь делают тюремные вертушки? – спросил я, проводив их взглядом.

– У PJN контракт с правительством, – сообщила мне Джонсон. – В соответствии с законом об искуплении.

– Что?.. – изумился я. – Вы хотите сказать?..

– Да.

Я помолчал пару секунд.

– То есть приговорённых к смертной казни после приведения приговора в исполнение привозят сюда для разделки?

– Мы предпочитаем не использовать такие выражения, – заявила блондинка, поморщившись точь-в-точь как президент корпорации Маранзано. – Но в целом вы правы – после казни ультразвуком тела доставляют в наши лаборатории для извлечения органов ради последующей трансплантации либо проведения медицинских экспериментов. Сегодня вертолётов два. Значит, восемь трупов. Обычно на одном вертолёте перевозят не больше четырёх.

Теперь понятно, куда так торопились заместители пропавшей женщины. Пригодные для пересадки части человеческих тел долго не хранятся.

– А доктор Хэтуэй участвовала в этих… операциях?

– Лично – нет. Но иногда отправляла Данчу заказы на органы, необходимые для ее исследований.

«Ну и дела, – подумал я. – Не в этом ли разгадка? Что, если пропавшего доктора прикончил кто-то из родственников казнённых? Но как бы этот человек попал в здание? А может, всё куда проще – Янг или Данч, или они вместе укокошили её, а потом разделали? Тогда понятно, почему никто не может найти Хэтуэй или хотя бы её труп».

Джонсон словно прочитала мои мысли.

– Все операции тщательно контролируются. Каждое тело и каждый извлеченный из него орган проходят неоднократный ДНК-контроль, чтобы пациенты получали только полностью совместимые трансплантаты. Кроме того, после исчезновения доктора Хэтуэй мы самым тщательным образом проверили все записи с видеокамер, а также сами операционные, боксы для перевозки органов и отходы. Так что если вы думаете, что её убили и затем, как вы выражаетесь, разделали, то вы ошибаетесь. Поверьте, такого быть не могло.

Глава 3

– Что ж, – сказал я. – Здесь я увидел достаточно. По крайней мере, на какое-то время впечатлений хватит. Теперь мне хотелось бы осмотреть дом доктора Хэтуэй.

– Зачем? – поинтересовалась Энн Джонсон

– Хочу увидеть, как она жила.

На самом деле я надеялся, что обыск в жилище пропавшей женщины поможет мне хотя бы понять, похитили её или же она сбежала сама. А потом, скорее всего, придется вернуться в PJN и как следует потрясти местных «сторожевых псов». Что бы на самом деле не случилось с начальницей управления, вряд ли она могла исчезнуть без содействия кого-то из охранников, и, вероятно, не самого низкого ранга.

– Жила она в основном здесь, – объяснила мне блондинка.

– Да, я уже понял, что работа была для неё всем, но…

Я замолчал, потому что моя собеседница широким шагом направилась к выходу.

– Вы куда?

– В гараж. Или вы рассчитываете силой мысли перенестись отсюда в дом доктора Хэтуэй? А напоминать мне, что вас нанял лично президент корпорации мистер Маранзано, не надо – я об этом пока не забыла и готова во всём сотрудничать с вами.

Чтобы попасть в поземный паркинг, нам пришлось вернуться из корпуса №6 в центральное здание комплекса, пройти все контрольные посты охраны и спуститься на лифте в подвал. Там нас вновь встретили сторожа, видеокамеры и датчики движения. Похоже, в здании PJN Technologies даже муха не осталась бы незамеченной. Однако доктору Хэтуэй это всё же удалось.

От безрадостных мыслей меня немного отвлекла машина, к которой подошла моя спутница. Здоровенный джип, причём, судя по толщине стекол и некоторым другим признакам, оснащённый бронезащитой высшего уровня. Такой автомобиль уместен в кортеже главы государства, но никак не в качестве транспорта для специалистки по анализу систем безопасности. Оставалось лишь предположить, что её занятия куда опаснее, чем могло показаться на первый взгляд.

Нам пришлось проехать ещё через три контрольных пункта – непосредственно перед выездом из гаража, сразу после него и на воротах в высокой стене, окружавшей комплекс PJN Technologies. Все охранники были при оружии и бдительно следили за каждым входящим и выходящим. Впечатление такое, словно в центральном офисе корпорации собираются отражать атаку десантной дивизии, а то и всего корпуса морской пехоты США. Системы противовоздушной обороны для отражения гипотетического налёта управляемых террористами дронов вносили последний штрих в картину готовой к обороне крепости.

По дороге я принялся рассуждать о литературе в надежде под каким-нибудь предлогом вывернуть беседу на взаимоотношения Хэтуэй и Джонсон. Судя по её оговорке, когда она чуть не назвала доктора просто по имени – Джейн, их связь отнюдь не была такой поверхностной, какой её пыталась изобразить моя спутница. Следовательно, нельзя исключать соучастие блондинки в побеге, который я пока не торопился вычеркивать из списка версий. Или же специалистка по безопасности могла знать о причинах, подтолкнувших исследовательницу улизнуть, гораздо больше, чем говорит.

Но мой план с треском провалился. Девушка с легкостью переходила с Ремарка и Хемингуэя на Достоевского и Толстого, с них – на Диккенса и Теккерея, вспоминала даже самые малоизвестные их произведения, о которых я никогда и не слыхал, цитировала тексты давно умерших авторов чуть ли не целыми страницами. Уже через несколько минут у меня сложилось стойкое ощущение, что я очутился в обществе профессора-литературоведа, каковой является настоящим фанатиком своего дела и чью лекцию просто невозможно прервать.

– Приехали, – внезапно объявила моя собеседница, оставив в покое изложение теории математического анализа стихов какого-то Маяковского.

– Доктор Хэтуэй жила здесь? – на всякий случай уточнил я, выходя из машины.

– Именно.

Дом особого впечатления не производил. Единственными его достоинствами являлось то, что он находился в не самой худшей части города и был украшен нарисованным краской из баллончика логотипом PJN Technologies. А в остальном – обычная двухэтажная коробка из армированного пластика, какие возводили в 2040-х годах по госпрограмме обновления жилого фонда. Соседние строения выглядели ничуть не лучше. Либо все свои деньги доктор Хэтуэй тратила на старинные книги, либо ей было просто плевать на то, где квартировать, так же, как ее заместителю Грэму Янгу плевать на собственную внешность.

Джонсон нажала на сенсор своего оллкома, активируя электронный ключ, и входная дверь распахнулась перед нами.

– Оставь надежду всяк сюда входящий, – пробурчал я.

– О, вы читали «Божественную комедию»?

– Да, – солгал я, решив не уточнять, что на самом деле моё знакомство с этим произведением ограничивается несколькими фразами в сборнике цитат.

Самое подходящее выражение для описания жилища доктора Хэтуэй – спартанская безликость. Простенькая мебель из дешёвого магазина, стандартный набор бытовой техники, и всё. Ни картин или фотографий на стенах, ни ковров на полу, ни кошки, ни хотя бы горшка с кактусом. Ничего лишнего. Даже книг почти не видно – лишь несколько штук на столе в гостиной. Причём сразу было заметно, что они – вовсе не из коллекции исчезнувшего учёного. Современного вида томики в мягкой обложке.

Я перебрал их. «Первый этап купирования абстинентного синдрома у героинозависимых лиц», «Психологическая реабилитация наркоманов», «”Ломка” и её влияние на психическое состояние пациента», «Нетрадиционные методы лечения наркозависимых».

– Доктор Хэтуэй проводила какие-либо исследования, связанные с наркоманией? – спросил я.

– Насколько я знаю, нет, – помедлив секунду, ответила Джонсон.

Под книгами обнаружилось два листка бумаги. Один содержал лишь столбцы цифр. Мне они ни о чём не говорили. Второй оказался распечаткой заявки на участие в аукционе, на котором должны были выставить первое американское издание «Человека-невидимки» Герберта Уэллса. Судя по дате, доктор Хэтуэй зарегистрировалась на аукционе за четыре дня до того, как обнаружилось её исчезновение, то есть накануне своей последней поездки в лабораторию.

Название книги вызывало неприятные ассоциации. Словно пропавшая женщина на прощание поиздевалась над теми, кто будет пытаться её найти. Интересно, «Война миров» того же Уэллса случайно оказалась на столе Хэтуэй в её кабинете или это тоже какой-то намёк? А как насчёт «Мастера и Маргариты»? Подумав об этом, я поймал себя на мысли, что начинаю впадать в состояние, похожее на паранойю, из-за избытка вопросов и жесточайшего дефицита ответов.

Я показал бумагу блондинке и спросил: