Алекс Риттер – Это буду не я (страница 3)

– Да, – ответила девушка. – Мы часто с ней общались.

– О чём? – с искренним изумлением спросил я. Вряд ли у суперзвезды научного персонала PJN Technologies могло быть много общего с аналитиком систем безопасности. К тому же люди, повенчанные с работой, если и поддерживают с кем-то более или менее близкие отношения, то обычно с себе подобными, потому что с остальными им скучно.

– Как ни странно, почти обо всём, – холодно заявила Джонсон, явно правильно истолковав моё удивление.

– А можно поконкретнее?

– О книгах, фильмах, в целом о жизни.

– А о вашей или её работе?

– Никогда, – сообщила моя собеседница, искоса взглянув на меня.

«Интересно, можно ли ей верить? – подумал я. – Или в PJN Technologies все решили усложнить мне жизнь, потому что не хотят вытаскивать на свет божий скелеты из своих многочисленных шкафов? Может, им просто не хочется, чтобы я нашёл исчезнувшую женщину? Но тогда зачем меня нанимать? Или тут, как и везде, есть разные кланы со своими собственными интересами?»

– Доктор Хэтуэй была человеком довольно одиноким, полностью погруженным в свои исследования, – добавила блондинка после долгой паузы. – Мы с ней прекрасно ладили, у нас были похожие вкусы в литературе и кино, поэтому мы часто вместе ходили перекусить и поболтать. Обсуждали прочитанные книги или фильмы, которые мы смотрели.

– Понятно, – произнёс я.

Что ж, портрет пропавшего учёного пока получался на редкость стандартный – трудоголик, сутками не вылезающий из лаборатории в надежде осчастливить своими открытиями человечество и заодно прославиться, а, возможно, даже попасть в учебники истории. Ради этого многие готовы позабыть обо всём прочем, в том числе о своих близких, пока они не отдалятся настолько, что однажды такой борец за светлое будущее с удивлением обнаруживает – ему и поговорить-то по душам не с кем.

Как правило, после этого люди начинают судорожно искать кого-нибудь, с кем можно хотя бы просто поболтать о какой-нибудь ерунде, и обычно находят среди тех, кто работает вместе с ними. Поэтому нельзя исключать, что Джонсон сказала правду о своих отношениях с доктором Хэтуэй.

Мы вошли в лифт, спустились на несколько этажей, прошли по ещё одному длинному коридору и упёрлись в дверь, которую вряд ли удалось бы пробить даже танком.

– Хотя корпус №6 примыкает к основному зданию, попасть в него можно только в трёх местах. Через этот вход, вертолётную площадку на крыше и выезд для служебного транспорта на уровне земли, – объяснила блондинка, дожидаясь, пока сторожевые устройства опознают нас и откроют путь внутрь. – Наверху имеется пост охраны из четырех человек в дополнение к шестиуровневой защите от проникновения. Внизу то же самое.

– То есть сбежать на вертолете или машине похитители не смогли бы? – спросил я.

– Исключено, – сказала девушка. – Никто и ничто не может покинуть корпус №6 незамеченным.

– Значит, доктор Хэтуэй всё ещё в лаборатории? – не удержавшись, ехидно поинтересовался я.

– Исключено, – повторила моя собеседница. – Все помещения были проверены восемь раз.

– Доктор Хэтуэй или её похитители не могли незаметно покинуть лабораторию или остаться внутри, – подытожил я. – В таком случае где же она?

– Ради ответа на этот вопрос вас и наняли, мистер Сэвидж, – отзеркалила моё ехидство специалистка по безопасности.

«И я его найду», – уверенно подумал я, искоса взглянув на блондинку.

В этот момент дверь, наконец, сдвинулась вбок.

– Да, дельце будет нелегкое, – вздохнул я, пытаясь придумать хоть какое-то объяснение произошедшему. Пока наиболее правдоподобно выглядела версия с нашествием инопланетян-невидимок. Вот только в природе их не существует. Или их просто никто не видел?

Когда я входил в лабораторный корпус, мой оллком просигналил о поступлении денег. Взглянув на цифры, я почувствовал, что у меня в буквальном смысле слова отвисает челюсть – сумма превосходила годовую зарплату капитана полиции раз примерно в 20. Причём на платеже, пришедшем с личного счёта президента PJN Technologies Сальваторе Маранзано, стояла отметка «аванс – 50%».

Как видно, доктор Хэтуэй и в самом деле была крайне ценным специалистом, раз её босс расщедрился до такой степени, да ещё и заплатил из собственного кармана. Если мне удастся раскрыть это дело, и впрямь можно будет до конца жизни бездельничать на самых роскошных курортах и пить самое лучшее вино в компании самых красивых женщин.

Дело за малым – чтобы обеспечить безбедную старость, мне всего лишь надо найти женщину, которая, если верить местным «сторожевым псам», буквально растворилась в воздухе.

Глава 2

Начиналась та часть моей работы, которая всегда вызывала у меня самые противоречивые чувства, а именно – опрос свидетелей. Я одновременно и любил, и ненавидел этот этап расследования. Мне нравилось знакомиться с новыми людьми. Наверно, это поймёт каждый, кто ощущал себя человеком важным и значимым, когда перелистывал список контактов и видел, как много бизнесменов, чиновников, учёных и прочих нерядовых граждан поделились с ним информацией о себе. Пусть даже большинство из них уже не помнят ни имя, ни внешность того, кому они дали номер своего личного канала связи.

А ненависть объяснялась главным образом тем, что среди множества опрошенных мной редко встречались действительно интересные люди. Да и те при общении с полицейским торопились натянуть на себя парадную маску, которая из-за спешки и волнения, столь обычного у свидетелей преступления или близких жертвы, сидела особенно криво и к тому же быстро слетала от моих вопросов. А то, что под ней скрывалось, как правило, вызывало ещё меньше симпатий.

– Мне понадобятся все записи с этого этажа, – сказал я, пока мы с Энн Джонсон стояли в похожем на шлюз космического корабля помещении, дожидаясь, когда откроется внутренняя дверь. – А лучше со всего корпуса. Или даже комплекса, если это возможно. Видеокамеры, датчики движения и давления, использование пропусков и терминалов вашей внутренней компьютерной системы. Ещё мне нужны досье на персонал корпуса №6. А в идеале – на всех, кто здесь работает.

– Все данные были проанализированы, – ледяным тоном сообщила блондинка, демонстративно не глядя в мою сторону.

– Кем?

– Системой искусственного интеллекта, отвечающей за безопасность комплекса, – так же холодно ответила она.

– И всё же…

Я не успел договорить – засигналил мой оллком. Включив видимый лишь мне голографический экран, я обнаружил, что получил почти семь тысяч файлов. Похоже, в них содержалось всё, что я запросил, и даже больше – девушка отправила мне ещё и результаты анализа, который провела их программа.

– Спасибо, – вполне искренне поблагодарил я её.

– Пожалуйста, – уже голосом скорее нейтральным ответила моя спутница и первой шагнула в недра корпуса №6 после того, как внутренняя дверь наконец открылась.

– Здесь всегда всё так медленно работает? – поинтересовался я, пока стальная плита за нашими спинами неспешно перекрывала проход.

– В этих лабораториях проводятся в том числе и эксперименты с различными микроорганизмами, – объяснила Джонсон. – Поэтому мы вынуждены использовать герметичные шлюзы, многократную обработку воздуха и прочие меры защиты.

– Надеюсь, вы тут не биологическое оружие разрабатываете? – с лёгкой улыбкой спросил я, но ответа не получил.

К нам подошли двое мужчин в лабораторных халатах.

– Позвольте вам представить, – голосом великосветской дамы произнесла специалистка по анализу систем безопасности. – Доктор Грэм Янг. Доктор Кристофер Данч. Они – заместители доктора Хэтуэй. А это – мистер Джон Сэвидж.

Первый учёный оказался высоким тощим типом нездорового вида с кожей цвета старинного пергамента, блеклыми серыми глазами в кровавых прожилках и почти бесцветными, желтовато-седыми волосами. Выглядел он так, словно все силы управления по разработке средств омоложения PJN Technologies были уже не в состоянии помочь ему выглядеть молодым и привлекательным. Одежда висела на нём как на вешалке, будто последние годы жизни он питался исключительно таблетками. Рукопожатие вполне соответствовало внешности – ощущение такое, словно мне на пару секунд приложили к ладони дохлую рыбу.

В противоположность ему Данча можно было принять за звезду культуризма или реслинга. Настоящая гора мышц, распиравших лабораторный халат во все стороны. На среднем пальце правой руки – здоровенный перстень-печатка с драгоценными камнями. Лицо под шапкой густых, угольно-чёрных волос показалось мне смутно знакомым. Однако я никак не мог вспомнить, кого именно он мне напоминает, поэтому решил, что если мы и встречались, то очень давно. Да и сам доктор не выказал ни малейших признаков того, что узнал меня.

На всякий случай я приготовился к сокрушительному рукопожатию, каким спортсмены вроде него обожают приветствовать любого человека, оказавшегося достаточно неосторожным, чтобы вложить в их лапу свою кисть. Но я ошибся – ладонь этого качка оказалась ненамного крепче, чем у его коллеги.

Спустя секунду я понял, что его внешность была всего лишь бутафорией, которую в наши дни специалисты по пластической хирургии готовы соорудить любому желающему, если у него найдется пара чемоданов лишних денег. Судя по тому, сколько президент PJN Technologies готов отстегнуть мне за поиски доктора Хэтуэй, вряд ли он поскупился на приличную зарплату её заместителям. Можно не сомневаться, что Данч потратил большую часть доходов на своё обличье – в отличие от Янга, которого явно не волнует то, что он смотрится дряхлым стариком.