Алекс Рауз – Стихия духа (страница 23)

– День добрый, отец мой, – низко поклонился он перед вышестоящим в иерархии. – Прекрасная служба, благодарю вас.

– И вам доброго дня, дети мои, – кротко улыбнулся старик, складывая перед собой руки в молитвенном жесте. – Вижу, вы с дороги. Что привело вас в нашу обитель?

Таали замер за спиной нового друга, спрятав левую руку под полу серого плаща. Она снова нещадно дрожала в предвкушении.

– Отец, мой друг ищет ответа богов. Мы пришли из главного Храма в Нордлине, не найдя там утешения. Боги больше не отвечают на его молитвы. И к сожалению, – он печально склонил голову, – я не в силах помочь ему. Каюсь, я сам падаю во мрак все больше с каждым днем нашего пути. Я вижу нищету и болезнь повсюду за стенами столицы и не понимаю, почему боги глухи ко стольким людям! Прошу вас, отец мой… Мы ищем хоть малую толику, хоть незримый знак, символ, чтобы успокоить наши смятенные души.

Старик ласково улыбнулся обоим и развернулся к статуе Светоча.

– Многих падших духом я встречал на своем пути. Но не часто они были столь сильны, что рискнули отправиться за ответами. Чаще люди просто перестают верить, и боги отворачиваются от них в ответ. А те, кто решался, всегда получали то, за чем шли, – он ознаменовал себя крестом в честь Четверых и продолжил: – Этот лик Светоча храм получил в дар от умирающего кузнеца. Его последнее творение, из-за которого он не спал ночами перед уходом к богам. Всю жизнь он был неверующим и испугался лишь перед лицом смерти. И теперь каждую еженедельную проповедь выходит солнце и спускается на лик Светоча, как сейчас.

Таали внимательней всмотрелся в лицо статуи. Действительно, на глаза падал солнечный луч, создавая впечатление, будто они светятся изнутри. Как занятно.

– Я чувствую, что путь ваш долог и ждет вас еще немало горьких разочарований. Но вера пусть согревает благородные сердца, и тогда сама судьба даст вам ответы.

– Благодарю за мудрость, отец мой, – в поклоне Квентин чуть не задел лбом пол. – Мы направляемся на поиски Великого Храма в снегах.

– Тогда я благословляю ваш путь, мои самоотверженные дети! Пусть Светоч осветит дорогу и вы отыщете то, что ищете во спасение нас всех! Сегодня его лик сияет для вас, благоволя выбранному пути.

– Но верно ли мы выбрали направление, отец?

Седой старый жрец повернулся к своему богу и долго крестился, глядя на лицо статуи. А потом радостная улыбка осветила и его лицо. Неужели боги ему отвечали? Как занятно…

– Да, дети мои, нет сомнений. Посмотрите, как играют лучи на лике Светлейшего! Он возрадовался за нас.

А Таали в очередной раз поразился людской глупости. Слепая вера затмевает разум, и вот уже смерть на крыльце, а глаза так и не прозрели. Солнце – это просто светило на небесах, и ему нет дела до человеческого пути. А нужное направление он чувствовал и сам. Хотелось верить, что безошибочно.

Лицо статуи даже чем-то походило на лицо жреца. Видимо, кузнец напоследок хотел угодить священнослужителю, а не богам. Добродушный старик с кроткой приветливой улыбкой мог вызывать симпатию. Мог рассказывать кучу поучительных историй и знать скрижали наизусть. И мог бы еще жить в своих грезах год или два, если повезет. Жизнь в нем совсем иссякла, и лишь серые глаза по-прежнему светились. Но если боги действительно отвечали ему… Таали должен проверить.

Деревянный храм был под стать своему хозяину – такой же ветхий и блуждающий во мраке каждую ночь, рискуя не проснуться после очередной бури. Например, той, что уже собиралась на горизонте.

Квентин сердечно распрощался со стариком и потянул Таали за рукав к выходу. Они покинули храм и остановились неподалеку от группы крестьян, жарящих теленка. Стоял невыносимо вкусный аромат, Таали даже пожалел, что это животное не водится в его родном мире. Чистокровные эльфы никогда не ели мяса, считающегося «низкой едой», но потомки людей были свободнее в своих предпочтениях. Таали любил мясо и никогда не упускал редкого шанса вкусить его.

– Я много слышал про храм в этой деревне. Ее и назвали в честь его, Богоугодная. Говорили, что здесь творились настоящие чудеса, больные исцелялись, – начал Квентин, совершенно не обращая внимания на парящие в воздухе ароматы. – Но теперь я не уверен, что именно боги послали свой знак сейчас…

– Друг мой, красивые сказки нужны людям, чтобы они сильнее верили.

– Ты прав, опять прав, Тайлер. Я так много заблуждался. Чего стоит пепелище чумного поселения по дороге, которое выжгли, так и не выпустив живых людей. Мне еще долго будут сниться детские кости на заборе… В храмовых школах такого не рассказывают.

– Понимаешь ведь, почему?

Квентин неуверенно помотал головой, и они медленно двинулись в направлении дома, который сегодня служил им ночлегом. В путешествии со светлым жрецом были свои плюсы – переночевать их пускали приветливо в любой дом и не брали за это ни гроша.

– Вы должны нести утешение тем, кто пережил подобное. Вы должны свято и непоколебимо верить в свои слова. В свои сказки, которые не всегда похожи на реальный мир. Так зачем вам знать этот мир? Вас забирают в детстве и растят в теплицах, как редкие цветы. Вы должны нести свет туда, где правит лишь тьма. Поэтому мне так сложно было решиться взять тебя с собой. Надеюсь, ты не сильно жалеешь об этом.

– Что ты, я безмерно благодарен тебе, Тайлер.

Прелестный запах отдалялся, и Таали не удержался от искушения тихо украсть немного. Он обернул ароматный кусок телятины в платок и сунул в карман в ожидании подходящего момента.

– Тут нам искать больше нечего, – он еле сдержал довольство в голосе. – Завтра на рассвете уезжаем дальше на север.

Квентин кивнул, потонув в своих мыслях. Именно тех, что ожидал от него Таали.

В сиреневых сумерках маленький храм, стоявший на окраине деревни, выглядел совсем одиноко. Прямо за ним простирались крестьянские угодья до самого горизонта, абсолютно пустые в этот час. В окнах под крышей плясал слабый отсвет свечей, жрец еще не покинул свой пост.

Таали тихо толкнул дверь и незаметно скользнул внутрь. Жрец стоял перед статуей своего бога и о чем-то тихо молился. Эльф не стал его прерывать, аккуратно подошел и замер в трех шагах. Несколько минут прошли в благоговейной тишине, пока старик не закончил привычный речитатив и не обернулся. Он даже не вздрогнул, а просто удивленно взглянул на Таали.

– Сын мой, я уже дал вам все ответы, которые было суждено получить в этом месте. Ваш путь лежит дальше… – Он растерянно прервался, не в силах отвести взгляда от глаз Таали.

– Говоришь, твои боги слышат тебя, старик? Так призови их. Только они в силах помочь тебе сейчас, – с грустью в голосе произнес Таали.

Коротким движением руки он намертво сомкнул деревянные двери, срастил ставни толстыми ветками, на которых тут же распустилась зеленая листва.

– Кто вы? – в глазах жреца мелькнул страх, он сделал несколько шагов назад.

– Тот, кто найдет ответы или станет твоим последним кошмаром.

Таали протянул руку навстречу старику и резко развел пальцы.

– Прошу, остановитесь… Убить жреца – страшный грех. Вы никогда не сможете отмолить свою душу!

– Не бойся за мою душу, грехи – лишь шелуха для слабых. Начинай молиться.

Старик упал на колени. За его спиной безучастно распахивала руки статуя Светоча, выкованная умиравшим кузнецом. Но ночью ее глаза не могли светиться.

– Боги всегда с нами, – прошептал он. – Но они незримы.

– Боги бросили тебя здесь, со мной. Но если они так милосердны, как считают люди, – они спасут тебя. Если они способны услышать.

Первая ветвь вырвалась из утоптанного деревянного пола. Она с небывалой скоростью устремилась вверх, пронзая насквозь запястье жреца. Старик взвыл от боли, его отчаянный крик эхом отразился от стен.

– Молись! – закричал Таали. – Зови своих богов!

Другая ветвь разорвала второе запястье, поднимая его жертву над землей. Разворачивая лицом к его богам, проливая кровь их служителя на чистый храмовый пол. Вырывая все новые и новые крики из груди.

Но боги остались глухи к мольбам жреца.

Ночью гроза разметала старый храм в клочья.

Рассвет Эрин застала у подножья заснеженных гор. Уже на подъездах у нее перехватило дыхание. Так близко этих величественных гигантов она не видела никогда. Громады возвышались до самых небес, а верхушки тонули в серых ненастных облаках. Здесь все заботы казались мелочными и глупыми, а человеческие жизни – той самой короткой вспышкой, о которой говорил Газарт.

Только сейчас Эрин ему не верила. Перед глазами стояло его лицо в тот момент, когда некромант выпрыгнул из бушующего пламени с маленькой девочкой на руках. И человек, хладнокровно обративший в пепел полный зал людей в королевском дворце, не мог быть им. Никак не мог, но память подсказывала обратное.

Ветер безумно свистел за тонкой гранью незримого купола, которым Рид окружил четырех всадников. Графиня собрала волю в кулак и нагнала некроманта.

– Газарт, – робко начала она. – А ты правда можешь вернуть тех, кто погиб на балу?

Он развернулся к Эрин, и на миг серьезное лицо озарила искренняя, добродушная улыбка.

– Разумеется. Я всегда держу свое слово, они не погибли. Их тела хранятся в королевской усыпальнице под дворцом, и достаточно одного ритуала, чтобы вновь вдохнуть в них жизнь.

– Но они рассыпались в пепел…