Алекс Паппадимас – Киану Ривз: победы, печали и правила жизни (страница 15)

В первом сезоне героиня Шеннен Доэрти Бренда Уолш ошарашивает своих консервативных родителей, увлекшись Диланом Маккеем (его играет Люк Перри, еще один двойник Дина), классическим сложным плохим парнем, который хранит в своем «порше» 1964 года томик с «Избранными произведениями» Байрона. Дилан появляется в сериале как мрачный аутсайдер, но в итоге Доэрти покидает сериал, а Перри остается. Родители Бренды вместо дочери опекают Дилана; ему приходится бороться с наркозависимостью, враждовать с мафией, но телесемья неизменно принимает его в свое лоно. В 2017 году, за два года до смерти 52-летнего Перри, он откажется от предложения вновь сыграть Дилана в возрожденном студией Fox «Беверли-Хиллз, 90210», зато подпишет контракт на роль отца Арчи Эндрюса в неполных 50 сериях аляповатого подросткового сериала «Ривердейл»[129], взрослый состав которого неспроста пестрит многими другими повзрослевшими актерами, сыгравшими в свое время важную роль в культуре, вроде Скита Ульриха и Молли Рингуолд.

В предпоследней серии первого сезона «Беверли-Хиллз, 90210»[130] Дилан лишает 16-летнюю Бренду невинности. На принадлежащих Fox местных телеканалах это вызвало такое негодование, что сценаристы наскоро состряпали серию с угрозой беременности, чтобы запугать зрителя возможными последствиями[131]. Сингл Полы Абдул «Rush Rush» выпускается в тот же день, когда эта серия выходит в эфир. Дилан – один способ эксплуатации бунтарского архетипа Дина, нивелирующий мотив вызова повседневному укладу, который бросали Дин и его персонажи; а Киану в клипе Полы Абдул «Rush Rush» – другой.

«Rush Rush», первый сингл со второго альбома Абдул «Spell-bound», – размашистая баллада: певица взывает к своему заветному любовнику под звуки драм-машины, отбивающей такт медляка школьного выпускного бала. В клипах на песни к своему дебютному альбому «Forever Your Girl» Абдул создавала гиперсексуальный образ: в «Cold Hearted», который снял Дэвид Финчер, был переосмыслен сладострастный номер «Take Off With Us» из мюзикла Боба Фосса «Весь этот джаз»[132], так что очаровательный образ в «Rush Rush» контекстуален – это переход к нежности. Сингл побьет рекорды пребывания на первом месте со времен песни Мадонны «Like a Virgin», пять недель продержавшись в верхней строчке «Горячей сотни».

Клип «Rush Rush» снял режиссер Стефан Вюрницер, до этого наиболее известный благодаря видеоклипу к композиции «Giving Him Something He Can Feel» группы En Vogue. Видеоряд отличает характерная для видеоклипов девяностых легкая размытость, та же кремовая полупрозрачность, что и в клипах Дэвида Финчера на «Express Yourself» Мадонны и «Janie’s Got a Gun» Aerosmith, и свет, подразумевающий практически безграничные промобюджеты звукозаписывающих компаний. Подобно этим видеоклипам, «Rush Rush» задуман как фильм, но в данном случае речь идет о конкретном фильме. Киану и Абдул повторяют все ключевые моменты «Бунтаря без причины» – гонки, обсерватория Гриффита, пустой темный особняк, сцену, где Дин прижимает к лицу бутылку молока, чтобы охладить подростковый гнев, – и, оказывается, нужно быть Джеймсом Дином, чтобы этот жест выглядел эффектно, хотя Киану очень старается. В клипе есть и менее очевидные аллюзии: Киану подражает походке Дина с руками в карманах, когда тот по пути к школе в первый день учебы встречает Натали Вуд. Воссоздан даже момент, когда парень в странной шляпе, сидя в машине, дает Джеймсу Дину невразумительные указания, как проехать к школе, тыча в небо и говоря: «Туда».

Даже если вы смотрели «Бунтаря без причины», вы, быть может, не помните парня в странной шляпе, а многие юные поп-фанаты, смотревшие MTV в 1991 году, вероятно, вообще ничего не знали о фильме, поэтому так неожидан педантизм Вюрницера в воссоздании исходного материала – со вниманием к деталям, какое свойственно пародиям, только без юмора. В то же время режиссер отказался от многих основополагающих элементов фильма. В клипе напрочь отсутствуют звучавшие в оригинале обертона эдипова комплекса[133], появившиеся якобы после того, как режиссер фильма Николас Рэй застукал собственного сына в постели своей второй жены Глории Грэм. В версии «Бунтаря» Полы Абдул нет персонажа Сэла Минео, опущена сцена, где Вуд, Дин и Платон – Сэл Минео, влюбленный в героя Дина, – прячутся вместе в старом особняке, ненадолго превратившись в подобие семьи, оно же любовный треугольник; они мечтают в темноте, что смогут изменить взрослый мир, пока не вынуждены признать невоплотимость этой фантазии в суровой действительности.

Однако настоящая проблема в том, что Киану слишком положителен, чтобы сыграть культово мятущегося Джима Старка. В экранизированных 50-х, сквозь которые явно проглядывают 90-е, ниспадающие на лицо волосы должны показаться верхом бунтарства; но при этом Киану исключительно мил, от него не исходит никакой опасности, ни на секунду невозможно поверить, будто он способен представлять какую-то угрозу для себя или для Абдул. В начальных титрах «Бунтаря» Дин ложится в канаву на живот, рассматривая заводную обезьянку, а потом сооружает ей кроватку из мусора, словно эта игрушка – воплощение всего того в нем, что не способен взрастить взрослый мир. А в воссозданной сцене с выброшенной обезьянкой в клипе «Rush Rush» Киану смотрит на игрушку так, словно не может поверить своим глазам, что нашел такую классную обезьянку.

Поэтому он Джеймс Дин, который идеально смотрелся бы на страницах любимого молодежного журнала Лизы Симпсон «Безобидные мальчики». Многие молодые актеры того времени мог ли бы лучше воплотить страдания и гнев Дина в этой роли.

Самый очевидный кандидат – партнер Киану по «Я люблю тебя до смерти»[134] и «Моему личному штату Айдахо» Ривер Феникс, который потом стал Джеймсом Дином своего поколения, уйдя из жизни молодым и оставив открытым вопрос о своем будущем творческом потенциале.

Разумеется, в ответ на вопрос о Дине в 1991 году Феникс сказал[135], что ни разу не видел ни одного его фильма, предположив также, что в этот образ лучше бы вписался Брэд Питт, на тот момент новичок, только что сыгравший свою первую прорывную роль – автостопщика в «Тельме и Луизе». Клип «Rush Rush» в любом случае не выдержал бы саднящего экранного образа Феникса. В фильме речь шла о превращении социального аутсайдера в трагического героя; а в клипе требовался актер, способный сгладить острые углы этого образа, вновь превратить трагедию в фантазию. В начале 1991 года Киану – по крайней мере, некоторое время – подходил для этой задачи: он уже вполне прославился, чтобы примерить на себя образ легенды и наполнить его плюс-минус достоверным содержанием, и ему хватило ума в нем не задерживаться.

9

Дик и Ронни свое дело знают

(Парень взглянул на Джонни)[136]

В фильме югославского режиссера Зорана Поповича «Борьба в Нью-Йорке»[137] запечатлены перформансы, поставленные в 1976 году участниками нью-йоркского отделения группы «Искусство и язык», объединения художников-концептуалистов из Великобритании. В одном из фрагментов фильма музыкант группы The Red Krayola Майо Томпсон стоит в углу вроде бы манхэттенского лофта, играет на электрооргане, и тут к микрофону выходит Кэтрин Бигелоу.

На ней джинсы, в них заправлена белая рубашка. Высокая, волосы разделены на прямой пробор. Напоминает Патти Смит в вариации Ральфа Лорена. Когда Томпсон и барабанщик Джесси Чемберлен достигают некоторого подобия грува, Бигелоу декламирует из блокнота: «Хватит притворяться. Почти вся власть и все влияние в мире искусства оказались в руках фашистов того или иного толка». Она читает пронзительно, с выражением, но беспрестанно переминается с ноги на ногу. В объектив как бы и не смотрит. Уголки ее губ выделывают что-то странное, будто она силится сдержать улыбку, – в себе она уверена больше, чем в этих репликах.

Бигелоу родом из Сан-Карлоса, южного пригорода Сан-Франциско. Она занималась живописью в Институте искусств Сан-Франциско и Музее Уитни; работала редактором в Semiotext(e); в Нью-Йорке сводила концы с концами, ремонтируя лофты вместе с другими начинающими художниками («Я занималась гипсокартоном, а Филип Гласс – канализацией»[138], – расскажет она впоследствии), и сыграла небольшую роль в афрофутуристическом фантастическом фильме Лиззи Борден «Рожденные в огне»[139]. Камера впервые попала к ней в руки, когда она помогала Вито Аккончи, поэту, переквалифицировавшемуся в художника-перформансиста, в работе над инсталляцией; Бигелоу моментально втянулась и переключилась с живописи на режиссуру. Поступив в магистратуру Колумбийского университета на курс кинематографии, она начала смотреть кино всерьез и критически, впитывая все подряд, от кровавого ревизионистского вестерна Сэма Пекинпа «Дикая банда» до «В год тринадцати лун» Райнера Вернера Фассбиндера[140].

В первом студенческом фильме Бигелоу «Подстава»[141] 1978 года двое парней двадцать минут метелят друг друга физически и вербально под деконструирующий действие закадровый комментарий профессоров Колумбийского университета Маршалла Блонски и Сильвера Лотринже. «Фильм заканчивается, – вспоминала потом Бигелоу, – словами Сильвера о том, что в шестидесятые ты видишь врага вовне – иными словами, в полицейском, в правительстве, в системе, – но все на самом деле совсем не так; фашизм очень коварен, и мы беспрестанно множим его сами»[142]. Эти размышления об одном из ключевых сюжетообразующих элементов боевика, рукопашной, подводят нас напрямую к более позднему повествовательному творчеству Бигелоу, в том числе к «На гребне волны», и не только потому, что одного из дерущихся парней в «Подставе» играет молодой Гари Бьюзи.