Алекс Морган – Волшебный артефакт бога Лира 2 (страница 59)

Но теперь, оглядываясь назад, я понимал: весь мой тернистый путь, и все испытания были частью тщательно продуманного Морриган плана. Что дало бы мне свершение мести? Ничего. Вообще ничего бы не изменилось. Боль не исчезла бы, раны не зажили бы мгновенно, а прошлое не стало бы другим. Я и сам не знаю, что бы сделал. Знаю одно: поддавшись мести, уничтожил бы себя.

Время расставило всё по местам, решило за меня. Я больше не желал мстить. Месть – это якорь, который тянул на дно, а я жаждал плыть вперёд. Возможно, когданибудь я вернусь домой Но где теперь мой дом? В далёкой стране, берега которой я покинул, кажется, так давно? Или там, где бьётся сердце той, кто научил меня видеть мир иначе?

Хотел ли, чтобы всё сложилось иначе? В который раз оглядываясь назад, понимаю, что нет. Тогда я не узнал бы её – ту, за которую готов отдать собственную душу. Жизнь невозможно переиграть – это спектакль без сценария, где второй попытки не будет. Мы впускаем в свою жизнь людей с их собственной историей, болью, мечтами – и должны принимать их такими, какие они есть.

А когда-то я считал иначе. Думал, что не все имеют право на собственное мнение, что сила – в подавлении, а не в понимании. Ни с кем не считался, а женщины для меня были лишь вещью. Теперь всё иначе. Теперь я понимал: настоящая сила в том, чтобы ценить тех, кто остаётся рядом, даже когда ты не идеален. И в том, чтобы любить – несмотря на упрямство, вопреки судьбе, без гарантий, но с открытым сердцем.

– О чём задумался? – голос Мича разорвал ночную тишину, прозвучав неожиданно мягко в шелесте волн. Он сложил руки в замок, опираясь о перила борта, и уставился на спокойную чёрную воду, в которой дробились отблески яркой луны.

Мы стояли вдвоём на палубе, словно призраки в серебристом свете – два силуэта, застывшие на фоне бескрайнего океана. Эхо наших негромких голосов разбивалось о лёгкие волны, не стремясь разноситься по водной глади, будто боясь потревожить ночной покой.

– Зачем ей трезубец? – вопрос вырвался внезапно, а ведь я действительно всё время думаю об этом. Мысль крутилась в голове, как чайка над кораблём, не находя покоя.

– Спроси её сам, – заметил здоровяк, и в его голосе прозвучала едва уловимая усмешка.

Не смотрел на него, но чувствовал, что он улыбается – эта улыбка была мне хорошо знакома: тёплая, чуть ироничная, но всегда искренняя.

– Мич, а как давно ты на этом корабле?

– Кажется, всю жизнь, – и это прозвучало с гордостью. – Мне было семь, когда я оказался на улице. Один. Никому не нужный. Голодный и... добрый.

– Добрый? – переспросил и невольно усмехнулся, окинув взглядом его могучую фигуру.

– Добрый, – твёрдо повторил Мич. – Мама всегда учила меня, что добро всегда возвращается. И я всегда верил в это. Джонатан всегда говорил, что я не умею быть злым. Это изъян для пирата, наверное, но не имеет значения, что предписано стереотипами.

– Меня ты готов был покалечить за капитана.

– Я и сейчас готов свернуть тебе шею за неё, – прозвучало это вполне убедительно, без тени шутки.

– Мич, я не собираюсь претендовать на место подле неё. Поверь, у тебя куда больше шансов стать её верным спутником, – мне было больно от этой мысли, но я был реалистом. Боль кольнула гдето в груди, но я подавил её, заставив себя улыбнуться. – Вернёмся к твоей доброте? Почему ты оказался на улице?

Мич помолчал, глядя вдаль, словно заново переживая те дни.

– Когда мои родители умерли, дом заняла моя тётка со своим семейством. Меня никто не выгонял, но постепенно о моём существовании как будто забыли. Однажды я пришёл домой и уткнулся в закрытую дверь. Я прождал их возвращения целые сутки, но никто так и не вернулся. Тогда я отправился в порт, надеясь, что ктонибудь пожалеет и даст мне хоть какуюто работу и крышу над головой. Ну и в таверне меня приютила повариха.

– И научила готовить? Клянусь, я никогда в жизни не ел так вкусно! – и говорил я это искренне. У него действительно талант!

Здоровяк тихо рассмеялся, и этот звук напомнил мне скрип корабельных снастей на ветру – тёплый, родной.

– Она готовила скверно, – признался он, – но для голодного ребёнка и этих крох было достаточно. Главное – она пожалела меня и дала крышу над головой. Но однажды в таверне я увидел Джонатана. Он был молод, но у него уже был свой корабль и команда – я понял это из его разговора с помощником. Я не знал, что он за человек, но точно знал, что хочу к нему на корабль. И я решился на тот самый поступок, изменивший мою жизнь. Вылетел в зал и замер у его стола.

Джонатан поднял на меня глаза – строгие, но не жестокие. А мне было страшно! Я просто стоял и смотрел на него, чувствуя, как дрожат коленки, а в горле пересохло так, что трудно было сглотнуть. В таверне пахло рыбой и пивом, горели масляные лампы, отбрасывая дрожащие тени на стены, а вокруг шумели посетители – но для меня существовал только этот человек с суровым взглядом.

– Чего тебе, парень? – его голос прозвучал резко, но без злобы.

– У вас правда есть свой корабль? – нерешительно спросил я, боясь, что меня просто прогонят. Слова застревали в горле, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

Он помолчал, изучающе глядя на меня, а потом усмехнулся – коротко, почти незаметно:

– Есть.

И я выпалил, собрав всю оставшуюся смелость:

– Возьмите меня с собой! Я я буду готовить вам пищу богов!

И снова хохот сотряс таверну, а следом в зал вошла хозяйка и взашей выгнала меня из зала. Вот только Террес не забыл наш короткий разговор. Он отужинал, расспросил обо мне слуг и приказал привести к нему.

Джонатан сидел у камина, потягивая эль. Поднял взгляд, когда я вошёл, и указал на стул напротив:

– Ты умеешь готовить, парень?

– Я научусь! – выпалил я, не желая врать. – Я буду много и прилежно учиться, только возьмите меня с собой! Клянусь, я не подведу!

– У меня уже есть кок на корабле.

– Тогда тогда я буду помогать ему. Пожалуйста, капитан! – мой голос дрожал, но я старался говорить твёрдо. – Я буду мыть посуду, чистить рыбу, драить палубу – всё что угодно!

– И ты не желаешь стать лучше него? – в его глазах мелькнуло чтото вроде интереса.

– Я не могу лишить работы человека просто потому, что хочу этого, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. – Но я стану таким хорошим помощником, что он сам захочет научить меня всему.

Капитан помолчал, разглядывая меня, словно взвешивая каждое слово. Потом кивнул:

– Как тебя зовут?

– Мич, капитан!

– Если ты окажешься в моей команде – обратного пути не будет. Ты готов распрощаться со своим прошлым?

– Готов, капитан! – я ответил без колебаний, хотя сердце бешено колотилось в груди.

– Тогда собирай вещи и следуй за мной, Мич.

– А позже я узнал, что Муари предсказала моё появление в команде, – добавил Мич с улыбкой.

– Несси говорила, что ты историк, разве не так?

– О, это действительно правда, – я усмехнулся. – Мне нравилось учиться не только готовить, но и постигать науки. Джонатан поощрял это. Когда он женился, команда некоторое время вела оседлый образ жизни, и он отправил меня учиться. Я постигал науки вместе с дворянским сословием – сидел за одним столом с сыновьями купцов и мелких аристократов. Но душа всё же была привязана к морю. История – моё хобби, а вот готовить – моя страсть. На «Урагане» кухня и трапезная спроектированы именно так, как я их задумывал. Этот корабль я строил вместе со всеми вот этими руками, – я поднял ладони, показывая мозоли и шрамы. – Каждый гвоздь, каждая доска – в них частица меня.

– И ты действительно научился готовить пищу богов! – заметил я с искренней улыбкой.

– Я же обещал капитану, что научусь, и я приложил к этому максимум усилий.

– Вы все так верите этой Муари неужели она никогда не ошибается?

Ответом мне было задумчивое молчание. Мич несколько долгих минут смотрел на мерцающие звёзды, а затем тихо ответил:

– Иногда мне кажется, что она не предсказывает будущее – она его создаёт. Она никогда не ошибается, новичок, – и взгляд его обратился ко мне. – А она что-то сказала тебе?

– Я не знаю язык жителей Эда́зура и общался с ней одинединственный раз: в тот день, когда она позволила мне стать членом команды. Я даже не знаю, что она сказала тогда – слова прозвучали как песня на незнакомом языке, красивая, но непонятная.

– Мы знаем только то, что она позволяет знать. Ты здесь, значит, так было суждено. В нашей команде каждый на своём месте, и ты не исключение. – Мич пожал плечами, и в его голосе прозвучала та особая уверенность, с которой говорят о вещах, предрешённых свыше. – Муари предсказала Джонатану и появление Несси на «Урагане». О, ты бы её видел в тот день! Словно сама буря воплотилась в ней – вся в ссадинах, с растрёпанными волосами, она стояла посреди палубы, готовая броситься в бой с целым экипажем. А во взгляде – яростное пламя. Казалось, не она перед нами стояла, а мы перед ней.

– Как она появилась на корабле? – перевёл на него взгляд, чувствуя, как просыпается любопытство. Я знал, что Джонатан Террес потопил корабль, на котором держали в рабстве зеленоглазку, но подробностей не знал. Спрашивать её саму не стал.

– Она пыталась удрать от нас вплавь, – Мич говорил о ней с невероятной теплотой в голосе, словно вспоминая трогательный момент. – Представляешь? Пока мы осматривали остатки того судна, она незаметно спрыгнула за борт и поплыла, сжимая зубами шпагу. Далеко уйти не смогла – течение было слишком сильным. Когда её доставили на корабль, отобрала у малыша Бимса свою шпагу и вынудила Джонатана заключить с ней пари.