Алекс Мара – Вернуть жену. Жизнь после любви (страница 5)
С непониманием смотрю на сообщение, слишком безличное и вежливое, и вдруг осознаю, что в моём профиле нет ни имени, ни фотографии. В скобках помечено, что я мама Али, но не более того.
Ярослав не знает, кому отправил сообщение.
Отказаться я не могу. Это было бы несправедливо по отношению к дочке.
Очень хочется согласиться и не говорить, кто я такая. Раз с детьми будет няня, то какая разница, знаем мы с Ярославом друг друга или нет? Мы даже не увидимся…
Нет, это неправильно.
Покачав головой, загружаю наше с Алей фото в профиль.
Печатаю сообщение Ярославу.
Проходит не больше минуты, и Ярослав стирает свои сообщения.
10
Этой ночью я плохо сплю, потому что чувствую себя виноватой перед дочерью.
Мысленно возвращаюсь во вчерашний вечер, снова и снова прокручиваю его в голове, пытаясь решить, правильно я поступила или нет. Лучше бы не говорила Ярославу, что я мать Али. Надо было промолчать, всё равно он бы никогда в жизни не появился в батутном парке, и я бы спокойно и мирно общалась с няней. Наши дети могли бы и дальше дружить, а нам с Ярославом не пришлось бы сталкиваться.
Зачем я сказала правду? Для чего, ради какой цели? Ведь прекрасно знала, что у этого поступка будут последствия. Как будто внутри меня сработала какая-то глупая честность, которая только мешает жить.
Представляю, как Аля расстроится, если вдруг потеряет своего маленького друга. Она ещё слишком мала, чтобы понять все эти взрослые разборки. Как я объясню ей причину?
Я ведь заранее могла предугадать, что ситуация выйдет боком. Если учитывать, каким человеком стал Сабиров, то он может запретить сыну играть с Алей или вообще перевести его в другой садик.
И в этом буду виновата я.
Только вот вопрос: почему он так себя ведёт?
Размышляю об этом с того самого момента, как Ярослав «уволил» меня во время показа квартиры. И при этом, хотя завуалированно, но намекнул на мои мнимые грехи. Ведь точно же намекнул! Якобы мои представления о дизайне квартиры не соответствовали его традициям. И ещё он говорил что-то про честность…
Честно говоря, мне не так уж и интересно, какие теории заговора сварились в его гениальной черепушке за прошедшие годы. Но чем больше я думаю о его поведении, тем сильнее злюсь. Я ни в чём не виновата — не лгала, не изменяла, не умалчивала. Ноль вины. Прокручиваю прошлое, перебираю наши разговоры, поступки, всё, что связывало нас тогда, и не нахожу ни единого эпизода, где я могла бы предать или обмануть. Я была абсолютно искренней.
Я его обожала. Это не громкое слово, я действительно жила Ярославом. Была готова целовать землю, по которой он ходил, ловить каждое движение, каждый взгляд. Всё бы за него отдала, без остатка, без колебаний.
Иногда мне казалось, что ему неловко от моей безусловной преданности. Может, именно поэтому теперь он прячет свои уколы в сарказме и намёках, как будто доказывает самому себе, что я на самом деле не была такой бесхитростной и преданной.
Вполне возможно, что ему не нравилось чувствовать себя плохим человеком, который без предупреждения бросил жену, чтобы сразу же жениться на более выгодной и одобренной родителями женщине. Ведь легче убедить себя, что поступил правильно, если есть удобная легенда: не он предал, а я виновата. Вот он и напридумывал кучу грехов, в которых я безусловно виновата. И теперь живёт припеваючи, с видом довольного и состоявшегося мужчины, потому что молодец, вовремя избавился от плохой меня.
Пусть так. Пусть подстилает под себя любые иллюзии, как мягкую перину, чтобы мягче и слаще спалось. Пусть тешит себя мыслью, что он всё сделал правильно, что он чист перед собой и перед другими. Я не спорю, не хочу ворошить руины — слишком много пыли, слишком много ядовитого воздуха.
Однако я не хочу, чтобы из-за его придури расстраивалась моя дочь.
11
— Мама, ты меня слышишь? — Аля дёргает меня за рукав.
— Прости, солнышко, я плохо спала прошлой ночью и теперь как дохлая редиска.
— Я хочу позвонить папе.
— Конечно. Я напишу ему сегодня, и мы договоримся о времени.
— Только не говори ему, что я выхожу замуж. Пусть это будет сюрприз.
Проглатываю усмешку. Как раз наоборот, надо будет предупредить Сеню, чтобы он не рухнул в обморок от «радостной» новости.
— Хорошо, конечно.
— Тима уже сказал своей маме.
В момент напрягаюсь, сжимаю руль до белых костяшек. Начальница сказала, что жена и дочь Ярослава остались в Москве, поэтому он один смотрит квартиры. Предположительно они переедут сюда, как только он найдёт подходящее жильё для всей семьи.
Возможно, тогда Тиме больше не понадобится няня, и мне придётся общаться с женой Ярослава…
О таком повороте событий даже волноваться не хочется, можно сойти с ума.
Поневоле задумываюсь: может, я и правда сделала что-то ужасное? В этой жизни или в прошлой… Иначе за что такое наказание?
Тут же напоминаю себе, что стыдиться мне нечего. Я ни в чём не виновата. Досадно, что Ярослав вернулся и активно лезет во все щели моей жизни, хотя и не нарочно, но уж как-нибудь это переживу.
Ради дочки.
— А когда папа приедет? — спрашивает Аля задумчиво.
— Не знаю. Спроси у него, когда он позвонит. Вообще он хочет, чтобы мы к нему приехали отдохнуть.
Аля строит кислую мину. Хватается за горло и, высунув язык, притворяется, что не может дышать. В прошлом году, когда мы ездили к Сене, Аля отказывалась выходить из квартиры из-за жары. Нам пришлось вернуться раньше задуманного.
— Нет-нет-нет! Пусть папа приедет к нам и привезёт мне подарки.
С Сеней мы познакомились через год после разрыва с Ярославом. Он ухаживал за мной, помогал. Можно сказать, что мы стали друзьями. С его стороны это было больше чем дружбой, да и мне он тоже нравился, но меня всегда что-то сдерживало. После Ярослава мои чувства словно обмельчали, я разучилась любить в полную силу. Стала способна только на симпатию и физическое влечение. Сеня сделал мне предложение, однако я отказалась выходить замуж, рана прошлого брака была слишком глубокой. Мы жили в гражданском браке, хорошо жили и до сих пор остаёмся друзьями. Вскоре после рождения Али ему предложили очень выгодный контракт в Эмиратах. Он давно об этом мечтал, поэтому о том, чтобы отказаться, и речи быть не могло. Увы, я там не прижилась. Сначала всё казалось волшебным: небоскрёбы, блеск, бесконечные торговые центры, море. Но за этой красотой я постоянно чувствовала дистанцию. Там всё было чужим: культура, ритм жизни, климат. Я пыталась принять традиции, но строгие правила и ограничения давили. Как и одиночество. Сеня еле выбирался с работы, мы стали ссориться. Так всё и закончилось.
Въезжаю на стоянку около детского сада, когда приходит оповещение о сообщении.
Впервые за последние дни выдыхаю с облегчением.
В Ярославе осталось хоть что-то человеческое.
Какие бы несогласия и обиды нас ни разделяли, это не должно сказаться на наших детях.
12
Батутный парк встречает меня шумом, визгом и бесконечной суетой.
Дети носятся друг за другом, визжат от восторга, прыгают так, словно для них не существует законов физики. Воздух густой, наполненный запахом резины, сладкой ваты и кофе из маленького кафе у входа, где я и сижу. Родители стоят вдоль стен, некоторые переговариваются, другие устало смотрят в телефоны, кто-то снимает на камеру каждое движение своего чада.
У меня есть характеристика няни, а также другая информация, которую она прислала мне по просьбе Ярослава. Но это не значит, что я готова доверить незнакомке мою дочь. Поэтому я взяла отгул и присоединилась к ним.
Как и в других местах, где играют дети, здесь такой шум, что разговаривать практически невозможно. И я этому рада. Мне совершенно не хочется обсуждать с Агнией будни няни в семье Сабировых. Хотя и няня не особо стремится со мной общаться. Она практически не отходит от Тимы. Следит за каждым его движением и очень сильно нервничает. Бегает вокруг каждого батута, тянет руки вперёд, готовая в любой момент подхватить Тиму, словно он не мальчишка, а фарфоровая статуэтка. В её глазах читается страх, перемешанный с чувством огромной ответственности. Отвечать за драгоценного наследника Ярослава Сабирова — не самая лёгкая работа.
Мне её даже немного жалко.
При этих мыслях колет сердце. Прикладываю ладонь к груди, делаю глубокий вдох и заставляю себя сосредоточиться на детях, а не на глупых мыслях.
Очень любопытно наблюдать за Алей и Тимой. Они что-то активно обсуждают, придумывают игры, спорят. Похоже, что они действительно стали друзьями.
От этого в сердце снова появляется щемящая боль. Настолько острая, что приходится отвернуться.
Потираю грудь ладонью, постепенно расслабляюсь.
Внезапно ощущаю на себе чей-то взгляд. Пристальный и слишком настойчивый, чтобы его можно было не заметить.
Поднимаю глаза — и ловлю его.
Ярослав. Он стоит невдалеке от входа, прислонившись к стене. Его поза расслабленная, но глаза... глаза не отрываются от меня. Он не отворачивается, не скрывает, что смотрит.
А вот это уже интересно.