Алекс Лоренц – Соня (страница 19)
Мы с полминуты топтались на месте, переглядывались и прислушивались. Внутри и вокруг было тихо. Только журчал где-то поблизости ручеек.
– Ну что, идем внутрь? – произнес Пашка.
– Че-то ссыкотно, ребятки, – ответила Алина.
– Пойдемте уж, раз пришли, – сказал я. – Надоело сиськи мять. Посмотрим, что там, и го домой.
Хотелось поскорее разобраться со всем дерьмом и уйти из этого неприятного места. Оно, знаете, так бывает, когда приходишь туда, где раньше кипела жизнь, а теперь годами никто не появляется.
Внутри сквозь груды кирпичной крошки росла трава. Рухнувшие гнилые балки напоминали черные ноги гигантского паука. В углу, под небольшим сохранившимся куском потолка, висел огромный серый кокон. Вокруг него деловито вились шершни.
Знаете, как эти твари строят свои гнезда? Я слышал, пережевывают волокна древесины и сухую листву, а потом из образовавшейся тошнотворной массы лепят коконы. Вот так вот.
Омерзительные, жуткие насекомые. Боюсь их с детства. А тут – вот они, вьются.
В доме было несколько комнат. Пять или шесть. Лабиринт из обглоданных временем стен. Медленным, осторожным шагом мы двигались в глубь здания. Судя по количеству цензурных и не очень надписей на стенах, здесь время от времени устраивали тусовки. Тут тебе и «Оксана шлюха», и «Мы здеся были», и изображения половых органов…
Посреди одной из стен, на самом видном месте, надпись красным: «Скоро увидимся». С подписью: «СОНЯ. ДОМ СКОРБИ».
– Твою мать, – произнес Пашка, останавливаясь. Слишком громко. Совсем забыл об осторожности.
– Вот же сучка, – отозвалась Алина.
– Она же твоя лучшая подруга, – заметил я.
– Какая она мне подруга после такого.
Я подошел к стене с надписью и потрогал пальцем одну из букв. Краска от моего прикосновения начала шелушиться и осыпаться. На пальце осталось тусклое красное пятно. Тот, кто это сделал, побывал здесь недавно. А может, и до сих пор тут находится. Притаился в глубине здания и поджидает.
– Это кровь, – сказал я, понюхав. Полузасохшая жидкость резко пахла железом.
Паша и Алина запаниковали, стали нервно озираться.
– Человеческая? – спросила Алина. Ее голос подрагивал.
– А я откуда знаю? – Я повернулся к ней и развел руками. – На глаз определять не умею, уж извините. А на вкус пробовать не буду.
– Менструальная, наверное, – сострил Пашка и хихикнул, прикрыв рот рукой.
В одном из соседних помещений послышалось перешептывание. Кто-то принялся топтаться на кирпичном крошеве.
– Упс, – сказал я. – Попадос.
– Валим отсюда! – Алина сделала пару шагов обратно к выходу, но…
– Стопэ, петушары! – до боли знакомый голос.
Решительные шаги.
Не успел я даже ничего толком подумать, как из-за угла вырулил Ломоглазов. Как обычно, в компании своих верных обсосов – Светы и Утюга.
– Цирк уехал, клоуны остались, – тихо прокомментировала Алина. По их тупым рылам не было понятно, услышали они или нет.
– Это ты? – Тормоз встал в нескольких сантиметрах от меня, набычившись и сжав кулаки.
– Не понимаю, о чем ты, – ответил я. Наверное, недостаточно громко.
– Че, нах?
Глухой увалень.
– Не. По-ни-ма-ю. О. Чем. Ты, – повторил я по слогам.
Это, конечно, было слишком дерзко. Через мгновение я уже валялся у ног Тормоза, а в мою спину впились осколки кирпича и обломки сухих стеблей. Света и Утюг обступили меня с двух сторон. На их насупленных рожах было написано: они сейчас будут пинать меня ногами. По голове.
– Э, мужики, – вступился за меня Пашка, подходя к ним поближе. – Вы чего накинулись-то? Объясните, в чем дело. – Он изо всех сил пытался говорить спокойно, но его голос дрожал.
Он наклонился ко мне, чтобы помочь подняться.
– Руки убрал! – скомандовал Ломоглазов. К Пашке тут же подлетел Утюг и зарядил ему кулаком в лицо. Пашка пропал из поля моего зрения.
– Вы охренели?! – возмутилась Алина. – Самые смелые нашлись, да?.. Паш, вставай…
Я не видел, как она к нему подошла и стала поднимать на ноги, но поймал себя на мысли, что мне немного обидно. Мы ведь с ней теперь вроде как в отношениях, а на меня – тоже нокаутированного – ноль внимания.
Света пнул меня носком кроссовки по ребрам. Не то чтобы сильно, но ощущение неприятное.
– Ты дебил? – обратился ко мне Макс, нависая, как каменная глыба, и заслоняя свет. – Думал, я один приду? Хотел меня вальнуть? Думал, от проблем избавишься? – Он с размаху ударил меня ногой в бедро.
– Каких проблем?! – взбесился я. – Да нах ты мне нужен!
Я попытался вскочить на ноги, но удар в грудь тут же вернул меня в лежачее положение. Я чуть не задохнулся. Стал хватать ртом воздух.
– Че делать с ним будем, Макс? – обратился Света к своему вожаку, резким движением вытирая сопли с вечно текущего носа. Говорят, ему шнобель несколько раз ломали в драках – потому и течет непрерывно.
– Я хэ-зэ, – ответил тот, не сводя с меня глаз. – Убить их тут на хрен? Все равно никто не найдет.
– Не надо, – посоветовал Утюг. – Вычислят по переписке. Сядем все трое.
«Лучше бы вы сели, – подумал я. – На пятнаху строгача».
Они еще с минуту перетирали, что делать со всеми нами, особенно со мной. Ничего умного в итоге так и не родили. Все это время Ломоглазов прижимал меня к земле. Его говноступ упирался мне в грудь. От этого трудно дышалось.
– Еще раз че-нить такое будет – я вас порешу, – заключил Макс. – Уроды, сука.
На прощание он плюнул мне в лицо, Света отвесил Пашке звонкую затрещину, а Утюг назвал Алину шкурой. У выхода Тормоз подобрал кирпич поувесистей и запульнул прямо в гнездо шершней. С первого раза не попал. Зато попал со второго. Кирпич снес половину гнезда. Серые хлопья закружились в воздухе, как радиоактивный пепел. Летели вниз, а их сбивали ядовито-желтые насекомые, похожие на маленькие снаряды. Судя по раздраженному жужжанию, шершни разозлились не на шутку.
Три гопаря, убегая, ржали как ослы.
«Чтоб вы сдохли!» – с досадой думал я, глядя им вслед. И даже не предполагал, насколько скоро мое пожелание сбудется.
28
Следующее видео от Сони пришло, когда я вернулся домой. Разбитый, униженный, оплеванный и вообще чмо. Завтра сраный Тормоз растрындит всем о том, что случилось. Что они нас уделали как щенков.
Интересно, что значила вся та ахинея, которую он нес? Типа как будто я его туда заманил. Фигня какая-то. Жопой чую: это проделки либо Сони, либо каких-то третьих лиц. Нас специально столкнули лбами. Придурком Ломоглазовым умело манипулируют, как и мной.
И ведь тупоголовому качку ничего не объяснишь толком. Даже слушать не станет…
Я снял футболку, посмотрел. Придется выкинуть, наверное. Въевшиеся пятна от битых кирпичей, в нескольких местах порвана.
Спина саднила. Бровь припухла. Оно так-то не особо видно, когда не приглядываешься. Хотя бы родаки ничего не заметили – и то хлеб. А футболок таких у меня три штуки одинаковых, так что с этим даже проще…
Так вот, привел я себя мало-мальски в порядок. Переоделся в домашнее, на башке марафет навел. Включил комп. Было у меня предчувствие, что опять получу какое-нибудь загадочное сообщение.
И получил. От Сони.
Все та же темная комната, видимо. Чем-то вроде похожа на комнату Сони. Может, мне кажется: типа, из-за отсутствия декораций мозг пытается поместить знакомого человека в ассоциируемую с ним обстановку. А может, она вернулась, когда родителей не было дома. Тогда скоро объявят, что она нашлась…
Или…
Или она снова свалит, а ее мама и папа так и не узнают, что она приходила домой!
А вдруг она их убила?..
Нет, ребятки, это дичь какая-то. За ее подъездом наверняка ведется круглосуточное наблюдение. Если бы она пришла, засекли бы мгновенно. Если, конечно, полицейские не отошли пописать за ближайший угол именно в этот момент.
–