Алекс Лоренц – Соня (страница 21)
Пашка вынырнул из ниоткуда, когда мы проходили мимо остановки «Улица Красноармейская». Прям как будто из-под земли вырос. Или материализовался из темноты.
– Ты что, в кустах прятался? – спросил я.
– Нет, просто стоял тут, – ответил он. На его лице красовался хороший фингал. – Кажется, за мной кто-то следил, пока я добирался.
– У тебя просто богатая фантазия, – усмехнулась Алина.
– Больная у него фантазия, – сказал я. – Дурка по нему плачет.
– Ни фига подобного, – настаивал на своем Пашка.
– И как он выглядел? – спросил я.
– Не знаю, я его не видел.
– Так как же ты тогда определил, что за тобой следили?
– Хэ-зэ. Почувствовал, наверное…
Мы с Алиной поржали.
– Да не, серьезно! Я слышал, как за мной кто-то бежал следом и прятался за углами, когда я оборачивался.
– Давайте-ка двигать, у нас времени мало, – поторопила Алина. – Уже без десяти двенадцать. Нам всем в школу завтра.
Мы прошли метров двести вдоль дороги, потом мимо заправки.
– Смотрите, там свет горит, – сказал Пашка. – Можно будет позвать на помощь, если че.
– Со стройки на заправке не услышат, – ответил я. – Слишком далеко.
Дальше дорога тянулась через лес.
– Фонарик взял? – спросила у меня Алина.
Я достал из кармана маленький самозарядный фонарь. Покрутил ручку, чтобы подзарядить. И мы стали искать нужную тропинку. Впрочем, она там была одна – мимо очистных сооружений.
По лесу разносился густой запах канализации.
– Меня сейчас вырвет, – сказала Алина.
– Из контекста? – пошутил Пашка.
– Андрей, это ЗДЕСЬ у вас с Соней был первый секс?! На этой помойке?!
– В тот день тут такого запаха не было, – попытался оправдаться я. – И вообще, это произошло не прямо вот здесь.
На самом деле, был запах. Этот лесок – не очень-то приятное место. Здесь воняет не только дерьмом из канализации, но еще и болотом. Адская смесь. Очистные сооружения с высоченными серыми стенами в потеках… В зарослях, лужах и болотной грязи чего только нету: автомобильные покрышки, гнутая проволока, ржавый металлолом, какие-то грязные тряпки – в основном женские… А что, это ведь идеальное место для изнасилования: сюда ни один нормальный чел не сунется! Трупаков в этих болотах гниет, наверное, визибл-инвизибл.
Тропинка была мокрой и скользкой, похожая на понос земля хлюпала под ногами.
Вскоре лесок стал редеть, показался окруженный забором расчищенный пустырь.
– Стойте! – сказал Пашка шепотом.
– Что такое? – спросил я.
– Заткнитесь и замрите!
Я вслушался в лесную тишину. Тревога ползла вверх по пищеводу.
Пашка оказался прав. Позади слышались осторожные шаги.
– Гаси фонарь!
Мы не двигались с места. Лес, кромешная тьма и безмолвие превращали хлюпающий звук шагов в ритмичное, сытое чавканье.
Нас кто-то преследовал! Как иначе объяснить, что чел оказался в этом кошмарном месте в полночь один?
Это засада? Нас заманивают в очередную ловушку, на этот раз смертельную? Но ведь мы пришли на день раньше! Соня не могла предугадать этого.
Еще секунд десять шаги приближались, потом вдруг остановились. Видать, этот черт и вправду нас преследовал. А теперь заподозрил неладное: мелькание фонаря прекратилось, звуки наших шагов стихли.
Перед моими глазами плясали призрачные силуэты, очерченные фиолетовыми и розовыми контурами. Голова заполнилась гадким шумом. Он выливался из ушей, затоплял реальность и здравый смысл. Тот самый шум сломанного телевизора. Из его серых глубин неразборчиво и монотонно вещал искаженный голос.
Казалось, это продолжалось вечность. Чертову уйму времени. Хотя на самом-то деле несколько секунд.
Моей головы вдруг что-то коснулось. Ступор как рукой сняло. От испуга меня здорово тряхнуло. Пашка и Алина тоже подпрыгнули на месте, когда я вскрикнул в полный голос.
Оттуда, где затаился наш преследователь, послышались треск ломаемых ветвей и шорох листвы. Но продолжалось это недолго. Пара секунд – и все опять стихло.
Неужто засранец запаниковал? Или засранка. Запаниковала.
– Ты дебил?! – заорал на меня шепотом Пашка. – Ты че творишь?!
– Иди нах, я не специально! – воскликнул я, тоже шепотом.
– Что у тебя стряслось? – спросила Алина.
– Не знаю, – ответил я. – Кажется, ветка с дерева упала на голову – вот я и испугался.
– Пойдемте-ка на этот хренов пустырь, – сказал Пашка. – Закончим – и по домам. А то я тут, на хрен, поседею с вами…
– Включи фонарь, – сказала мне Алина. – А то ноги переломать можно. Нас все равно уже засекли.
Мы уперлись в строительный забор из металлических листов. Один лист был отогнут. Как и в тот раз, когда я приходил сюда с Соней.
Один за другим мы просочились на территорию стройки. Луна хорошо освещала большой расчищенный участок, теперь зарастающий наглыми сорняками. Посреди него был вырыт котлован. Бетонные сваи торчали из дна, как обглоданные кости. Котлован до половины заполняла вода. Видимо, из-за этого стройку и свернули. Изначально не учли, что река слишком близко.
– Сюда, наверное, нормальная дорога есть, – сказал Пашка.
– В смысле? – спросил я.
– Не думаю, что технику подвозили по той сраной тропинке. Ворота видишь?
– Ну? И че?
– Да вот то! – бросил он. – Можно было как нормальные люди, а не по дебрям.
– Предлагаю возвращаться через ворота, – сказала Алина. – Меня эта дремучая тропинка стремает.
– Плюсую, – поддержал Пашка.
– Мы с Соней именно так сюда пришли, – объяснил я, – по тропинке. Я тут был раз в жизни, никаких дорог не видел и не знаю.
Вагончик сторожа стоял по другую сторону котлована. За время, прошедшее с моего первого визита, он покосился: почва с одного края просела. Надеюсь, не из-за того, что мы с Соней его минут тридцать ритмично раскачивали.
Впрочем, не так уж и ритмично…
Ладно, если по чесноку, то ваще отстойно было. Оно, конечно, волнительно и все дела, но… как бы это сказать… кароч, ни я, ни Соня особого удовольствия не получили. В первый раз оно всегда не фонтан. Хотя – повторюсь – я у нее, может, и не первый был. Такое меня уже не удивит.
Позади скрипнул забор. Мы все вздрогнули.
– Я сегодня инфаркт заработаю! – воскликнула Алина.
– Да не ссыте, это от ветра, – сказал Паша. Хотя у него у самого глаза стали размером с поднос. И голос дрожал.
– Ладно, пойдемте уже в этот вагон, – сказала Алина. – Раньше ляжем – раньше встанем.