Алекс Кустик – Пепел Дружбы: Красноярские Тени (страница 3)

Алекс заорал от ужаса и инстинктивно рванулся в сторону. Коготь скользнул по куртке, порвал ткань, оставив длинную царапину на руке. Боль – острая, жгучая. Он споткнулся о кирпич, падая на колени.

Влад бросился на помощь, но первая тварь, оправившись, снова кинулась на него. Луч фонаря мельтешил, выхватывая клыки, когти, безумные глаза. Дубина Влада работала как мельница, но удары, которые сломали бы человеку кости, лишь отбрасывали тварей, не нанося смертельных ран. Они были невероятно быстры, костлявы и… живучи. Черная слизь, сочившаяся из ран, словно затягивала их.

«Алекс! Вставай, блядь!» – орал Влад, отбиваясь от двух монстров. Он отступил к стене, пытаясь не дать им окружить. Одна тварь прыгнула, целясь когтями в горло. Влад парировал дубиной, но коготь все же впился ему в предплечье. Он зарычал от боли и ярости, с силой швырнул тварь об стену. Та взвизгнула, но снова поднялась.

Алекс, нащупывая опору, чтобы встать, увидел на земле рядом с собой длинный, тяжелый обломок арматуры. Ржавый, с острым концом. Инстинкт самосохранения пересилил ужас и тошноту. Он схватил его обеими руками. Холодный металл. Тяжесть. Оружие.

Вторая тварь, та, что поцарапала его, снова метнулась к нему, низко пригнувшись, готовая прыгнуть на живот.

«А ну нахуй!» – закричал Алекс, не узнавая собственного голоса. Он не думал. Он размахнулся и со всей силы, как битой, всадил арматуру в прыгающую тварь.

Удар пришелся в голову. Раздался отвратительный, влажный хруст. Арматура пробила череп, как скорлупу. Тварь рухнула на землю, дергаясь в последних судорогах, из развороченной головы хлестала черная жижа. Запах – сладковато – гнилостный, невыносимый.

«Да!» – рявкнул Влад, видя это. Его глаза горели. Он воспользовался замешательством первой твари, которая на миг замерла, глядя на смерть сородича. Влад не стал бить дубиной. Он рванулся вперед, поднырнул под когтистую лапу и со всей силы ткнул горящим лучом фонаря прямо в желтый глаз твари.

Раздалось шипение, как от прикосновения раскаленного железа. Тварь взревела нечеловеческим голосом, забилась в судорогах, отползая, тыча когтями в дымящуюся глазницу. Влад не дал ей опомниться. Он занес дубину и с размаху, как топор, опустил ее на основание черепа твари. Раздался еще один хруст. Тварь обмякла.

Тишина. Относительная. Только тяжелое дыхание Влада и Алекса, далекие крики и треск пожаров. Алекс стоял, опираясь на окровавленную арматуру, глядя на убитую им тварь. Его руки тряслись. По руке сочилась кровь из царапины. Жгучая боль. Он чувствовал тошноту – не только от вида, но и от того сладковато – металлического привкуса во рту, который усиливался.

«Ты… цел?» – спросил Влад, подходя. Его куртка была порвана, на предплечье темнело пятно крови. Он посветил фонарем на царапину Алекса. Рана неглубокая, но края уже выглядели воспаленными, неестественно красными. «Черт…»

«Что… что это было, Влад?» – Алекс с трудом оторвал взгляд от трупа. Его голос дрожал. «Они… они бегают как тараканы… и не умирают!»

«Мутанты» – коротко ответил Влад, пнув ногой тело первой твари. Оно было легким, костлявым: «Ядро… радиация… хуй знает. Но факт: люди теперь не главные хищники». Он посветил фонарем вглубь переулка. Тени казались плотнее. Откуда – то сверху, с крыши, донеслось шуршание и тихое щелканье когтей.

«Их тут больше. Надо валить. Быстро. Эта царапина…» Он не договорил, но взгляд был красноречив.

Внезапно Алекс почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Не от страха. От чего – то другого. Как будто воздух наполнился статикой. Волосы на руках и затылке встали дыбом. Багровое небо на западе, над эпицентром, вдруг вспыхнуло ослепительными, молочно – белыми сполохами. Как гигантские молнии, но беззвучные и невероятно быстрые.

«Шторм!» – Влад резко схватил Алекса за плечо и рванул его к ближайшему уцелевшему подъезду. «Радиационный шторм! В укрытие! Сейчас!»

Они влетели в темный, заваленный мусором вестибюль как раз в тот момент, когда небо озарилось новыми, еще более яркими вспышками. Белесый, пронизывающий свет залил улицу, отбрасывая резкие, короткие тени. Воздух затрещал от невидимой энергии. Алекс почувствовал, как кожа на лице начала печь, как при солнечном ожоге, но в разы сильнее и быстрее. В ушах снова зазвенело, усиливаясь.

Они спрятались за бетонным выступом лестницы, в самый темный угол. Влад выключил фонарь. Теперь их освещали только жуткие, мигающие вспышки снаружи, проникающие сквозь выбитые окна подъезда. При каждом таком всплеске Алекс видел пыль в воздухе, светившуюся жутковатым синим светом.

«Не высовывайся!» – прошипел Влад, прижимаясь спиной к холодной стене. Его лицо в мигающем свете выглядело мертвенно – бледным: «Это гамма – волны, нахер. Пробивают всё. Чем толще стена – тем лучше». Он закусил губу, глядя на царапину на руке Алекса, которая в призрачном свете вспышек казалась зловеще красной. «Нам нужен бункер. Или пещера. Или хотя бы подвал поглубже. Город – смертельная ловушка. И для людей…» – он кивнул в сторону улицы, где в свете шторма мелькнула исковерканная тень, перебегающая завал, «…и для этих новых хозяев».

Алекс прижался лбом к холодному бетону. Боль в виске, боль в руке, жжение на коже от невидимого шторма, звон в ушах, искажающий крики с улицы… и мертвые, светящиеся глаза тварей, врезавшиеся в память. Рассвет. Кровавый Рассвет. Он пришел. И принес с собой не просто руины, а новый, чудовищный мир, где выживание измерялось уже не днями, а минутами, проведенными в укрытии от невидимого смертоносного света и видимых когтистых теней, рыскающих в пепле.

Глава 4: Улицы Ужаса.

Радиационный шторм бушевал недолго, но каждая его секунда впивалась в кожу невидимыми иглами. Когда ослепительные сполохи на багровом небе наконец угасли, сменившись нависшей пеленой токсичного пепла, в подъезде воцарилась гнетущая, звонкая тишина, нарушаемая лишь их собственным тяжелым дыханием и далеким, всепоглощающим гулом горящего города. Воздух по – прежнему жгло, но теперь это был жар тысяч пожаров, смешанный с едкой химической горечью.

«Выходим» – прохрипел Влад, протирая рукавом закопченное лицо. Он выглядел изможденным, но собранным. Рана на предплечье, скрытая порванной тканью куртки, явно беспокоила его – он бережно двигал рукой. «Шторм кончился, но фон тут еще долго будет пиздецовый. Надо искать укрытие глубже. Метро. Или бомбоубежище. Знаешь, что – нибудь поблизости?»

Алекс, прислонившийся к холодной стене, с трудом выдавил из себя: «Метро… «Площадь Революции» … километра полтора отсюда… но…» Он махнул рукой в сторону выбитого окна подъезда, за которым лежал кошмарный пейзаж. «Как? Сквозь это?»

«Как – как… ползем, пробираемся, убиваем всех, кто мешает» – отрезал Влад. Он поднял свой фонарь, щелкнул – луч, заметно потускневший, все же пробил полумрак: «Твой арматурный друг нам пригодится. Держи». Он подтолкнул к Алексу ржавый прут, который тот бросил, вбегая в подъезд. Алекс взял его. Холодный, шершавый, неудобный. Но тяжесть в руке давала жалкое подобие уверенности. Его собственная царапина на руке горела, пульсировала, края были неестественно красными и припухшими. Он старался не смотреть на нее.

«Правила выживания номер один, Леха: не замирай. Движение – жизнь. Особенно когда вокруг…» – Влад кивнул в сторону улицы, где послышался новый звук: не крик, а протяжный, полный отчаяния вопль, резко оборвавшийся: «…включается буфет. Пошли. Я – первый. Ты – в метре сзади. Смотри по сторонам, особенно на верхние этажи и подворотни. Услышишь щелканье или рычание – орешь. Понял?»

Алекс кивнул, сглотнув комок страха. «Понял».

Выход на улицу был как прыжок в индустриальный ад. Воздух, густой от дыма и пепла, резал легкие. Температура была аномально высокой, несмотря на сибирское утро. Они шли по проезжей части, петляя между сгоревшими остовами машин, оплавленными трамвайными рельсами и горами строительного мусора. Под ногами хрустело битое стекло и что – то более хрупкое – фарфор? Кости? Алекс старался не думать. Он сосредоточился на спине Влада, на дрожащем луче фонаря, выхватывающем из мрака кошмарные картины:

Группа людей, человек пять, копошилась у разбитого витринного окна универмага. Они дрались за тюбики с кремом, за пачки сигарет, за бутылку с непонятной жидкостью. Один, с окровавленным лицом, отчаянно лупил другого обломком кирпича, вырывая у него банку тушенки. Никто не обращал внимания на Влада и Алекса.

Женщина сидела на тротуаре, прижимая к груди что – то завернутое в окровавленное одеяло. Она качалась и тихо пела колыбельную. Одеяло было слишком маленьким для ребенка.

Мужчина в истлевшем деловом костюме брел навстречу им, вытянув руки, как зомби. Его лицо было покрыто страшными волдырями, один глаз вытек. Он мычал что – то невнятное, пуская пузыри кровавой слюны. Влад резко свернул в сторону, уводя Алекса за груду плит. «Радиационный ожог. Скоро сдохнет. Не подходи».

И повсюду – трупы. Под завалами, размазанные по асфальту, висящие на балконах. Некоторые – обугленные до неузнаваемости. Запах смерти висел в воздухе плотной, сладковато – тошнотворной пеленой, смешиваясь с гарью.

«Люди… с ума посходили», – пробормотал Алекс, едва переставляя ноги. Контузия, недосып, страх и боль от царапины сливались в свинцовую усталость.