Алекс Кристофи – Достоевский in love (страница 28)
Федор обещал писать ей каждый день и остался верен слову. В пятницу он написал, что не может перестать думать о ней. В субботу – что всю ночь видел ее во сне, и признался, что доволен своей системой игры в рулетку. В воскресенье покаялся, что нервы взяли верх и он слишком рисковал. В понедельник заложил часы, вернул деньги и выкупил их обратно. Во вторник вновь потерял часы и не мог оплатить отель. Он попросил Анну выслать денег, чтобы купить билет домой.
Неделя тянулась бесконечно, и каждое последующее письмо было болезненней предыдущего. В среду он поставил последние деньги и выиграл 300 гульденов, что так его обрадовало, что он сделал большую ставку и потерял все. В четверг сидел дома с зубной и ушной болью. Анна выслала ему деньги, которые он просил, в тот же день – достаточно, чтобы выпутаться из собственноручно созданного кошмара. Все, что ему нужно было сделать – оплатить отель и сесть на поезд до Дрездена, обратно к молодой, верной, беременной жене[364].
В пятницу он написал ей жалобное, канючащее письмо. «Аня, милая, друг мой, жена моя, прости меня, не называй меня подлецом! Я сделал преступление, я все проиграл, что ты мне прислала… вчера же получил и вчера проиграл! Аня, как я буду теперь глядеть на тебя, что скажешь ты про меня теперь! Одно, и только одно ужасает меня: что ты скажешь, что подумаешь обо мне? Один твой суд мне и страшен! Можешь ли, будешь ли ты теперь меня уважать! А что и любовь без уважения!..О, друг мой, не вини меня окончательно! Мне игра ненавистна, не только теперь, но и вчера, третьего дня, я проклинал ее»[365]. Он умолял ее выслать еще денег на обратную дорогу.
В субботнем письме он писал о новой работе, которая будет великолепна, даже лучше «Преступления и наказания», которая захватит читающую публику и продавцов книг. Катков заплатит ему еще больше, и он наконец выберется из долговой ямы. Он размышлял, не сможет ли выслать денег мать Анны. В любом случае они вскоре отправятся в Швейцарию, где Федор примется за письмо[366]. Возможно, он вспомнил старую поговорку: что немцу хорошо – то русскому смерть.
Когда пришли деньги, Федор уехал из Гомбурга, не заработав новых долгов. Анна ждала на станции – как и предыдущие шесть часов. Когда он прибыл, посмотрела на него с неподвижным выражением на лице, будто не веря собственным глазам. А затем бросилась к нему, сияя от счастья. Неужели она не осуждала его за отъезд, за то, что он потерял все деньги?
Дома Федор спросил как можно более беззаботно, не приходило ли ему писем. Анна передала письмо от Полины, которое он вскрыл при ней. Прочитал первую страницу молча – а затем перечитал, густо краснея. Анна решила будто, что письмо от его племянницы, Сони, и спросила, о чем она пишет[367]. Федор горько улыбнулся.
– Оно не от Сони, – ответил он.
Они с Анной продолжили разговор, но Федор не мог собраться с мыслями. Между ним и Полиной действительно все было кончено. Странно было думать о любви подобным образом. Человек, который делает тебя счастливым, сидит напротив с чашкой чая. Она простит тебе все; ты уже видишь это. Она предлагает не только понимание и уважение, которых ты не заслужил, – у нее есть молодость, изящество, красота. Ее живот начинает округляться обещанием: я хочу, чтобы половиной меня был ты. В то же время ты держишь в руках полное оскорблений письмо от женщины, которая не дала тебе ничего, но требовала все, перед которой ты был жалок и ничтожен. Но мы жаждем не только то, что – знаем – нам на пользу; люди для этого слишком сложны.
Глава 9
Идиот
1867
Оставшееся в Дрездене время провели апатично. Просыпались поздно, и не только потому, что были молодоженами, но и потому, что больше не могли следить за временем – часы Федора остались в ломбарде в Гомбурге. Анна заполняла тетрадь непонятными закорючками, отказываясь объяснять, что пишет, сколько бы Федор ни спрашивал. Время от времени он в одиночестве ходил в
Когда не было дождя, они отправлялись на прогулку и наслаждались медовым месяцем. Один-два раза ходили в тир, где Федор обнаружил себя метким стрелком, сняв девять из десяти мишеней. Посетили зоопарк, где львица беспокойно ходила по клетке, останавливаясь только чтобы удариться головой о стену. Федор гладил верблюдов. Лучше всего был музей, где они рассматривали картины, большая часть которых изображала религиозные сцены в плотском реализме европейской традиции. Оба были потрясены «Сикстинской Мадонной» Рафаэля. Близорукому Федору, чтобы рассмотреть картину, пришлось встать на стул.
Они узнали, что в Петербурге начались формальные процедуры по вопросу долгов Федора Достоевского, что превращало их кратковременный отдых в бесконечный. Испробовали всевозможные блюда, предлагаемые в Дрездене, от языка до мороженого. Всё это время почти не расставались друг с другом. Федор сказал ей, что она – самое щедрое существо на земле, но лишь потому, что еще очень молода; вскоре она разглядит, что вышла замуж за беззубого старого грешника. Анна ответила, что в его словах нет ни крупицы правды, что она будет любить его вечно и останется самой счастливой женщиной на свете. После ужина ходили в сады, под руку бродили меж лип и каштанов, усыпанных розовыми цветами, бегали наперегонки к пристани на Эльбе, слушали концерты[370]. Федор купил новую коричневую шляпу и был невероятно рад, когда Анна отметила, что та ему идет. Каждую ночь он подолгу готовился ко сну, будто собираясь с духом перед путешествием, затем целовал ее и желал спокойной ночи – после чего они продолжали разговаривать, иногда часами. То было самое счастливое время дня для них обоих. Федор попросил Анну рассказать ему историю их любви, а когда она закончила, заявил, что любит ее в десять раз сильнее, чем когда они впервые встретились.
Беременность Анны была уже заметна.
Они часто ругались и быстро мирились. Анна была столь же гордой и неуверенной в себе, как и Федор, отчего оба проявляли излишнюю чувствительность к мнимым обидам. Время от времени то один в раздражении убегал в парк, то другая отказывалась разговаривать, пока не услышит извинений; но никто из них не мог долго выносить неуверенность, и вскоре они выискивали повод нарушить тишину шуткой. Единственным постоянным источником конфликта был ежедневный поход на почту. Катков так и не выслал денег, Паше хватило наглости попросить денег у матери Анны, а призрак Полины реял над каждым письмом от неизвестного адресанта.
Было очевидно, что Анна знает о последнем письме Полины, которое было по отношению к ней весьма грубым. Однажды во время ссоры Анна заявила, что составляет весьма решительное послание «определенной персоне», которая ее сильно обидела, и Федор потребовал сообщить, кому, пока она молча писала за столом. В другой раз, когда Анна уходила купить конверты, Федор спросил, на какую именно почтовую станцию она направляется. Последовал ответ, что она не собирается перехватывать его письма, если речь об этом. Анна стояла у входной двери; он подскочил к ней с дрожащим подбородком и заявил, что она не имеет права вмешиваться, даже если он и изменяет ей. Она холодно ответила, что его дела ее не волнуют, но будь он с ней более открыт, ей бы не пришлось вести собственную затянувшуюся переписку. Он спросил, кто же посмел досаждать ей; она не сказала. В конце концов на почту отправились вдвоем. Достоевского ждало там одно письмо – от Каткова. Деньги были получены, и они наконец-то могли покинуть Дрезден.
Сначала планировали направиться в Женеву, где Федор принялся бы за свой новый роман, но по пути туда он хотел заехать в Баден-Баден.
В это время года в Баден-Бадене было тихо, так как большинство туристов отправились на Парижскую выставку[374]. Молодожены заселились в роскошный отель Zum Goldenen Ritter в центре города, и Федор отошел поглядеть на столы казино.