Aleks Kraas – Астрея (страница 4)

— Знаю. Сначала проверим потери.

Люди начали выходить наружу, щурясь от непривычно яркого света. Утро оказалось обманчиво красивым: воздух наполнился пением птиц — таких же земных на слух, но наверняка смертоносных. Гигантские папоротники распустили свои листья, похожие на зеленые перья, и с них стекала роса, оставляя на земле радужные лужи. Бабочки с размахом крыльев в полметра перелетали с цветка на цветок, где нектар сочился из бутонов, пахнущих ванилью.

— Если бы не вчерашняя ночь, я бы подумал, что мы попали в рай, — сказал Райан, потирая затекшую шею.

— Рай — это место, где ничего не хочет тебя сожрать, — отрезала Алекса, уже опустившаяся на колени у трупа Чена. Тело техника за ночь преобразилось. Зеленая слизь высохла, но кожа стала пепельно-серой, а изо рта и ушей пробивались тонкие белые нити, похожие на грибницу.

— Это не просто кислота, — сказала она, осторожно касаясь нити пинцетом из аптечки. — Это споры. Тварь заражала жертву перед тем, как переварить. Грибок прорастает в тканях за несколько часов. — Она подняла глаза на Корсакова. — Хорошая новость: споры погибают на свету. Плохая: если такая тварь ужалит вас в темноте и вы не доберетесь до ультрафиолета, вы превратитесь в питательную среду.

— Значит, не отходить от костров, — резюмировал Корсаков. — Райан, собери группу для разведки. Нам нужна вода, еда и проход к тем скалам, которые ты видел.

— Понял, сэр. Сколько человек?

— Двенадцать. Ты, я, Торрес, четверо контрактников, Лейла, Алекса, и трое добровольцев.

— Алекса? — Райан поднял бровь. — Сэр, она ученый, а не боец.

— Она ксенобиолог, — ответил Корсаков, не глядя на женщину. — Если мы наступим на местную мину или попробуем не тот фрукт, она нас спасет. Доктор, вы готовы?

Алекса выпрямилась, убрала пинцет в карман и насмешливо посмотрела на него.

— Я думала, вы спросите меня сегодня утром, капитан. После вчерашнего… разговора.

Корсаков пропустил мимо ушей её тон.

— Будьте готовы через десять минут. Торрес, раздай оружие. Тем, у кого нет бластеров — ножи и монтировки. Лейла, собери из обломков хоть какое-то подобие копий.

Лейла кивнула, её глаза горели лихорадочным блеском. За ночь она не спала, как и Корсаков, но вместо того чтобы слушать рыки, она чертила схемы на пыльном полу технической рубки.

— Сэр, — сказала она, подходя ближе и понижая голос, — я, возможно, нашла способ сделать простой детектор движения. Используя колебательные датчики от двигателей. Радиус — метров тридцать. Если мы установим их по периметру, будем знать о приближении любой крупной твари за минуту до того.

— Делай. В приоритете.

Разведгруппа выступила через двадцать минут. Небо очистилось от ночной дымки, и теперь в просветах между кронами было видно нечто, от чего Корсаков остановился и поднял кулак — сигнал «стой».

Над пологом леса, на высоте метров трехсот, висела «Астрея». Их материнский корабль. Огромный, серебристый, похожий на сигару длиной в километр. Он не падал, не горел — он медленно дрейфовал по орбите, такой далекий и недосягаемый.

— Они нас не видят, — прошептал Райан. — Или видят, но не могут спуститься. У них, наверное, тоже проблемы.

— Или они даже не знают, что мы сбились с курса, — добавил Торрес. — Метеоритный поток мог повредить их связь.

Корсаков ничего не сказал. Он отвернулся от «Астреи» и зашагал вглубь джунглей. Смотреть на корабль, который не может тебя спасти, — это медленная пытка.

Мир под гигантскими папоротниками оказался даже более странным, чем они предполагали. Здесь не было подлеска в привычном смысле — вместо кустов и травы земля была покрыта толстым слоем мха, упругого и влажного, как губка. Мох был усыпан тысячами маленьких круглых образований — семян, или яиц, или чего-то третьего.

— Не наступайте на них, — предупредила Алекса. — Это может быть...

Она не договорила. Один из контрактников — здоровенный детина по кличке Брут — наступил на такой шарик. Тот лопнул с резким хлопком, и из него вырвалось облако оранжевых спор. Брут закашлялся, отступил на шаг и споткнулся о корень.

— Я в порядке, — прорычал он, отплевываясь. — Просто пыльца.

— Пыльца, которая забивает легкие за три минуты, — сказала Алекса, доставая медицинский сканер. — Садись. Немедленно.

Брут заворчал, но подчинился. Алекса ввела ему инъекцию адреналина с антигистамином — единственный шприц, который у них был.

— Следующие три часа ты будешь чувствовать себя как после литра виски, но дышать сможешь. Не наступай больше на шарики.

— Это был несчастный случай, — буркнул Брут, поднимаясь.

— Нет, — возразила Алекса, глядя ему прямо в глаза. — Это была глупость. А глупость здесь стоит жизни.

Они двинулись дальше, осторожнее, проверяя каждый шаг. Корсаков вел группу, ориентируясь на показания старого навигатора, который чудом работал. До скал оставалось около двух километров, когда они вышли к реке.

Это была не река в земном понимании. Широкий, метров двадцать, поток воды, но вода имела странный бледно-зеленый оттенок и пахла... медью. На поверхности плавали листья, похожие на кувшинки, но каждый лист был размером с автомобиль.

— Проверь pH, — приказал Корсаков Алексе.

Та опустила тест-полоску в воду. Полоска мгновенно стала ярко-розовой.

— 5.5, — сказала она. — Кислотность как у лимонного сока. Пить нельзя, но для технических нужд — можно. Если добавить щелочи из аптечки, станет нейтральной.

— Набираем воду, — Корсаков жестом приказал контрактникам наполнить все емкости. — Но будьте начеку. Река — это водопой. А у водопоя всегда есть кто-то, кто пьет и кто охотится.

Они наполнили полтора десятка пластиковых бутылей, когда Райан, стоявший на возвышении из упавшего ствола, пронзительно свистнул.

— Сэр! В воде!

Корсаков обернулся. В десяти метрах от берега из-под зеленой поверхности что-то вынырнуло. Существо, похожее на угря, но длиной метров пять, с круглой пастью, усеянной рядами мелких зубов. Оно выпрыгнуло из воды, блеснув серебристо-синей чешуей, и рухнуло обратно, подняв столб брызг.

— Угорь. Просто гигантский угорь, — выдохнул кто-то.

— Просто? — усмехнулась Алекса. — У него в пасти ядовитые железы. Смотрите.

Угорь вынырнул снова, на этот раз ближе. Из уголков его рта сочилась какая-то черная жидкость, которая, попадая в воду, создавала шипящие пузырьки.

— Яд, растворяющий ткани, — констатировала Алекса. — Парализует жертву и начинает переваривать заживо. Не рекомендую купаться.

— Отходим от берега, — приказал Корсаков. — Забираем воду и уходим.

Они уже зашагали прочь, когда небо над ними потемнело. Тень, огромная тень, закрыла два солнца. Корсаков поднял голову и увидел то, от чего его сердце пропустило удар.

Птица. Нет — не птица. Существо с размахом крыльев метров двадцать, с телом, похожим на помесь птеродактиля и стервятника. Его голова была лысой, красной, с клювом, зазубренным как пила. И оно пикировало прямо на них.

— Рассредоточиться! — заорал Корсаков.

Он успел схватить Алексу за руку и отшвырнуть её в сторону, под прикрытие гигантского листа. Тварь обрушилась на землю с такой силой, что ударной волной разметало людей. Клюв, похожий на гидравлический пресс, вонзился в грунт, вырвав кусок мха и камней.

— Что это? — закричал Райан, отползая на четвереньках.

— Стервятник гравитон, — ответила Алекса, у которой от удара пошла кровь из носа. — Я читала о них в отчетах зондов. Они используют гравитационные аномалии для пикирования. Их клюв может перекусить титановую балку.

— Откуда ты знаешь? — рявкнул Корсаков, уже вскидывая бластер.

— Потому что я, мать вашу, ксенобиолог! — огрызнулась. — Стреляйте ему в глаз! Второй глаз у него на затылке!

Тварь взмахнула крыльями, поднимая ураган, и взлетела на пару метров, готовясь к новому удару. Корсаков прицелился в то место, где, по словам Алексы, должен был быть второй глаз. Выстрел — луч бластера ударил в шею твари, выжег там дымящуюся рану, но не смертельную.

Стервятник взревел — звук, похожий на скрежет тысячи ножей по стеклу, — и вместо того, чтобы улететь, рухнул прямо на группу. Он накрыл собой Брута и еще одного контрактника, рядового Фостера. Клюв щелкнул — и Фостер переломился пополам, как сухая ветка. Брут пытался отстреливаться, но тварь наступила ему на ноги своей когтистой лапой, и хруст костей был слышен даже сквозь шум.

— Огонь! Всем огонь! — Корсаков сорвал с пояса плазменный резак, который Лейла переделала в ружье, и выстрелил с двух рук.

Плазма врезалась в бок стервятника, и тот взвыл. Запахло горелым мясом — знакомый, почти родной запах. Существо дернулось, попыталось взлететь, но плазменный резак выжег ему часть крыла. Тогда Корсаков шагнул вперед, встал прямо перед раскрытым клювом и выстрелил в третий раз — прямо в разинутую пасть.

Плазма прошла насквозь, вырвав затылок твари вместе со вторым глазом. Стервятник забился в агонии, его тело весило несколько тонн, и эти тонны рухнули на землю, едва не придавив Райана, который отползал на спине, стреляя вверх без остановки.

Потом наступила тишина.

Корсаков стоял над грудой еще дышащей плоти, тяжело дыша. Его руки дрожали, плазменный резак шипел, перегретый. Из-за спин вышли остальные члены группы — Лейла, бледная как смерть, Алекса, вытирающая кровь с лица, трое контрактников, у которых тряслись колени.