Aleks Kraas – Астрея (страница 6)

— Не получается, — сказал он, открывая глаза. — Все перекрывается этим. Треском корабля. Криками.

Сабрина подвинулась ближе. Её колено коснулось его бедра.

— Это нормально. Посттравматический стресс блокирует позитивные воспоминания. Но мы можем создать новые. Прямо сейчас.

Её рука легла ему на плечо. Пальцы — прохладные, уверенные — начали массировать напряженные мышцы.

— Это часть терапии? — спросил Райан, не отстраняясь.

— Это часть выживания, — ответила Сабрина. — Вы знаете, какая самая частая причина смерти в экстремальных условиях, Райан?

— Обезвоживание?

— Одиночество. Люди теряют волю к жизни, когда чувствуют себя оторванными от других. Физическая близость — самый быстрый способ напомнить мозгу: ты не один, ты часть группы, ты нужен.

Она говорила гладко, профессионально, но Райан слышал другое. Он слышал в её голосе ту же ноту, что и в своем собственном сердце — голод. Не сексуальный даже — животный. Потребность в тепле, в прикосновении, в том, чтобы на минуту забыть, что за тонкой стенкой капсулы тебя ждут джунгли, где каждую ночь кто-то умирает.

— Сабрина… — начал он.

— Тсс. — Её палец коснулся его губ. — Не говори. Просто позволь себе чувствовать.

Она наклонилась и поцеловала его. Сначала мягко, почти целомудренно, но когда Райан ответил, поцелуй углубился, стал жадным, влажным. Её язык скользнул между его губ, и он застонал — от неожиданности, от облегчения, от того, что его тело наконец вспомнило, что оно живое.

Они упали на спальный мешок, сплетаясь в единый клубок. Сабрина стащила с него куртку, расстегнула ремень, и Райан помогал ей, торопливо срывая с себя одежду, пока они не остались в одном белье, а потом и без него.

Свет лампы рисовал на их телах золотистые полосы, а за стенами капсулы, в десяти метрах, спали остальные выжившие, не подозревая, что в «психологическом часе» происходит нечто совсем иное.

— Ты дрожишь, — прошептал Райан, проводя рукой по её спине.

— Это адреналин, — ответила Сабрина, вжимаясь в него. — Или страх. Или возбуждение. Какая разница?

Она оседлала его, и он вошел в неё одним движением — влажную, горячую, готовую. Сабрина вскрикнула, но негромко — здесь были тонкие стены. Райан прижал её к себе, перевернулся, оказался сверху, и начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее, в такт их общему дыханию.

Сабрина кусала его плечо, чтобы не закричать. Её ногти впивались в его ягодицы, оставляя алые полосы. В тусклом свете их тела казались призрачными, почти нереальными — два человека, которые трахались посреди ада, потому что это было единственное, что напоминало им о жизни.

— Еще, — прошептала она. — Еще.

Райан ускорился. Пот выступил у него на лбу, капая ей на грудь. Сабрина провела языком по его шее, слизывая соленую влагу, и в этот момент за стенкой капсулы раздался звук, от которого оба замерли.

Тяжелые шаги. Близко. Очень близко.

Райан инстинктивно зажал ей рот рукой. Сабрина расширенными глазами смотрела в потолок, где прямо над ними, метрах в двух, прошло что-то огромное. Шаги были мягкими, но тяжелыми — каждое движение животного отдавалось вибрацией в полу капсулы.

Тварь прошла мимо. Шаги затихли в стороне джунглей.

Райан выдохнул. И, не выходя из неё, начал двигаться снова — медленнее, осторожнее, почти невесомо. Сабрина стонала ему в ладонь беззвучно, и её тело сжалось вокруг него в финальной судороге. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её волосы, и они лежали так несколько секунд, тяжело дыша, слушая, как темнота за стенами заползает в каждую щель.

Сабрина первой пришла в себя. Она отстранилась, вытерлась краем спального мешка и начала одеваться — спокойно, методично, словно они только что завершили деловую встречу.

— Это останется между нами, — сказала она, не глядя на него. — Пока.

— Сабрина…

— Я сказала — пока, — она повернулась, и в её глазах не было ни нежности, ни стыда. Только холодный расчет. — Ты мне нужен, Райан. Ты пилот, тебя слушают. А мне нужен голос в этом лагере, кроме голоса Корсакова. И ты будешь этим голосом. За определенную плату.

Райан почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Он только что был живым, горячим, настоящим — а теперь превратился в инструмент. В гаечный ключ, который Сабрина смазала сексом, чтобы он работал на неё.

— Ты использовала меня, — сказал он, одеваясь.

— А ты использовал меня. Разве нет? — она усмехнулась, поправляя волосы. — Мы просто закрыли взаимные потребности. Но если тебе нужна любовь — извини, пилот. Я по ней не скучаю.

Она вышла из капсулы, оставив Райана одного в полумраке, пахнущем потом и спермой. Он сидел на спальном мешке, сжимая кулаки, и понимал, что только что продал часть себя. За что? За десять минут дрожи в чужом теле?

«За ощущение, что я еще живой, — ответил он сам себе. — За то, что не слышал рыков за стеной. За то, что на минуту забыл, где мы находимся».

Он вышел из капсулы через пять минут. Никто не обратил на него внимания — все были заняты своими делами. Только Корсаков, стоявший на посту у пролома, проводил его долгим взглядом.

Капитан ничего не сказал. Но он знал. Он видел, как Сабрина заходила в капсулу с блокнотом, а выходила с растрепанными волосами и странной улыбкой. Он видел, как Райан выходит следом, с пустыми глазами.

— Осторожнее с ней, пилот, — сказал Корсаков, когда Райан проходил мимо.

— С кем, сэр?

— С психологом. В аду даже ангелы становятся демонами.

Райан не ответил. Он прошел к своему месту, лег на холодный металл и уставился в потолок, где биолюминесцентные пятна складывались в узоры, похожие на женские лица.

Ночью, когда все заснули, Сабрина снова пришла к нему. И Райан не прогнал её. У него не было сил.

Утро следующего дня.

Корсаков собрал всех у центральной мачты, на которой Лейла повесила единственный уцелевший динамик.

— Сегодня мы идем к скалам, — объявил он. — Пещеры — наша единственная надежда на долгосрочное убежище. Лейла, доклад по детекторам движения.

— Шесть штук, радиус тридцать метров каждый, — доложила девушка. — Если мы установим их по периметру пещеры, узнаем о приближении любой твари за минуту.

— Райан, ты возглавляешь разведгруппу. Возьми с собой Лейлу, Алексу, двух контрактников. Я остаюсь в лагере — нужно закончить укрепления.

— Сэр, — подал голос Торрес, — зачем разделяться? Если на разведку нападут…

— Тогда в лагере останется тот, кто сможет организовать оборону, — отрезал Корсаков. — Я не рискую всеми.

Он взглянул на Сабрину, которая стояла в стороне, скрестив руки на груди. Она улыбнулась ему — той же улыбкой, что и вчера, но теперь Корсаков видел в ней нечто иное. Угрозу.

«Она строит свою игру, — подумал он. — Вопрос — против кого».

Разведгруппа ушла через час. Райан шагал первым, сжимая в руке бластер. Алекса шла следом, изучая флору. Лейла тащила тяжелый ящик с датчиками.

А Сабрина осталась в лагере. И уже через десять минут после ухода группы она подошла к двум контрактникам, которые чистили бластеры, и заговорила с ними тихо, вкрадчиво, как говорят с будущими союзниками.

— Я думаю, капитан слишком рискует, — сказала она. — Слишком много власти у одного человека. Вам не кажется?

Контрактники переглянулись. Один из них, здоровенный детина по кличке Молот, пожал плечами.

— Он нас вытащил.

— И сколько уже погибло под его командованием? — спросила Сабрина, округляя глаза. — Шестеро? Семеро? Может, пора подумать о демократии. О выборах.

Она не сказала «я хочу быть капитаном». Она просто посеяла семя.

А семена, как известно, прорастают даже на мертвой почве. Особенно на мертвой.

В живых — 41 человек.

Глава 5: Гнездо гигантов

День 10. Лагерь «Стрела»

Тот, кого они потеряли, пришел к ним на второй неделе.

Корсаков заметил странное поведение Крауча еще за день до катастрофы — техника-электронщика с бледным лицом и вечно бегающими глазами. Крауч не спал по ночам, шептал что-то в пустоту и отказывался от еды, утверждая, что «лес зовет его».

— У него острая психотическая реакция, — сказала Алекса после осмотра. — Галлюцинации, паранойя. Его мозг не выдержал инфразвук джунглей.

— Лечить можете? — спросил Корсаков.

— Транквилизаторами? Да. Но они у нас в дефиците. А убедить его, что голоса в голове — не настоящие… Я не психиатр.