Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 59)
– Шикарно просто! – чертыхнулся, от души долбанув кулаком по косяку. Тяжело было сдержать фырканье и рвущийся поток трехэтажного мата. Но я сдержал. Где-то глубоко внутри я что-то подобное и подозревал. Значит, совсем дела Ростовцевых пошли по наклонной.
– Поэтому тебя вернули в Россию. Ты бросила универ? – догадался я.
Стеф молча кивнула.
Зашибись, что тут сказать? И девке жизнь сломали, и мне чуть…
И ведь если бы ни Синичкины, то я с вероятностью девяносто процентов из ста повелся бы! Если бы Лада своим появлением не открыла мне глаза – капкан Ростовцевых захлопнулся бы на моей шее. Фиг бы я потом из него выпутался.
– Прости, – прозвучало еще раз тихое.
Между нами снова повисло напряжение.
Спокойно, Бурменцев.
Думай, черт бы тебя побрал!
Я пытался включить здравый рассудок и хоть мало-мальски проанализировать полученную информацию. Прикинуть, что делать дальше. А Стефания нервно мялась на пороге, не зная, куда еще бы спрятать свой взгляд.
– Знаешь, чего не пойму? – наконец подобрал я слова. – С чего бы тебе идти против семьи? Обида на то, что не дали закончить универ?
– Универ тут не при чем! – взвизгнула упрямо малышка. – Я им не кукла! – ощерилась, вспыхнув, как спичка. – Я не игрушка, которую можно продать ради их дурацкого бизнеса! Я… то есть ты хороший мужчина, Ром. И я правда была бы счастлива, если бы у нас… но, в общем, – вздохнула Стефания. – Мне обидно. Я-то вижу, что я тебе не нужна! А вступать в брак по расчету, тем более, когда такими мерзкими способами к нему ведут, я не собираюсь! Я хочу замуж за человека, который меня будет любить, а не обеспечивать клиентами отца.
– Почему ты ничего не сделала, Стеф? Раз на то пошло?
– Сам подумай. Я пыталась остановить Степана, когда он поплелся к твоей Синичкиной на катке, но кто младшенькую станет слушать? Пыталась поговорить с отцом, намекнуть, что лучше бы они поговорили с тобой честно и открыто, а не вот так… Тот же результат. Только и слышала по кругу: “не лезь, Стеф” и “ты ничего не понимаешь, Стеф”.
– Тогда почему не пришла и не рассказала мне обо всем?! Сразу. Честно!
– Сначала я думала, что и ты хочешь этой свадьбы! Степа мне так сказал. Намекнул… А после ресторана мне было просто неудобно лезть к тебе напрямую. Ты предельно четко указал мне мое место.
– Это просто театр абсурда какой-то!
– После того, как ты подправил Степе нос и намекнул на увольнение, он вообще с цепи сорвался. Это я тебе и пыталась сказать по телефону! Поэтому я и здесь, чтобы предупредить тебя. Я плохо в ваших бизнес-делах разбираюсь, но из того, что я слышала, поняла, что перед уходом Степа хочет стащить у твоей фирмы клиентскую базу и слить текущие проекты. Они в очередной раз проворачивают с отцом какую-то аферу, и мне это не нравится! Он в бешенстве и хочет мести. Степа плохо понимает, что сам же себя и закапывает…
– Вот же с… – вовремя заткнулся я.
– И он не один, Ром.
– Что? Кто еще?
– Помнишь того программиста? Не помню, как его зовут. Светловолосый такой. Протеже моего брата. Не так давно он ему помог к тебе на фирму устроиться. Красков? Краснов? Крас…
– Красильников? – подсказал я, скрежеща зубами.
– Да, точно, он!
И этот ползучий тут. Почему я не удивлен? Теперь картинка встала на место. И почему эти двое в выходной день тридцать первого декабря ошивались парочкой на фирме, тоже стало ясно.
Я бы заметил это. Придал бы этому значения. Если бы на тот момент меня не накрывала единственная проблема – Синичкина.
Упустил. Теперь фиг его знает, что они успели натворить вдвоем. Бони и Клайд недоделанные…
Ляпнуть рвущийся с языка нелестный эпитет об этом самом Красильникове я не успел. Человек, бросивший своих детей, априори не может быть хорошим. Но и эту мысль додумать я не успел.
Как гром среди ясного неба, по пустому коридору, отскакивая от стен, пронеслось:
– Красильников?! – знакомым, звонким, возмущенным до предела голоском. – Ты сказала, Красильников?!
На мгновение показалось, что у меня на фоне открывшейся информации поехала крыша. Глюкнуло. Но потом я выглянул из номера. Выглянул и в натуральную, совсем не по ситуации обомлел.
Из-за угла выскочила моя разъяренная Синичкина. Глаза пылают огнем, губы искусанные поджала, волосы растрепаны, щеки полыхают, кулачки свои грозно сжимает. Несется к нам со Стеф, как метеор, и, судя по выражению на ее кукольном личике, Усладу разрывает от желания убивать…
Я моментально все Ростовцеву простил. Ибо, кажется, у него получилось вытащить из моей трусливой тихони дьявола…
Чертовски сексуального дьявола!
Глава 22
Лада
Я убью его!
Я его убью!
Покромсаю на мелкие кусочки и скормлю медведям в местном зоопарке! Хоть какая-то от него будет польза!
Красильников.
Эдик.
Га-а-а-ад!
Редкостный, ползучий, мерзкий гад!
Я сама сообразить не успела, когда с губ сорвалась громко, на весь коридор, фамилия бывшего. В такие моменты язык жил отдельно от мозга. А уж как ноги решительно понесли из моего укрытия прямо к болтающей парочке – вообще будто в красном тумане бешенства.
Совершенно мне в этот момент было не до анализа ситуации! Да что уж там, я даже готова была получить от Ромы выговор и нагоняй за свое бесстыдство… потом. Сейчас же меня накрыло праведным гневом!
И тут влез!
И сюда влез!
Вездесущий г…ремлин!
Ар-р-р-р!
Во время всего моего беспринципного подслушивания я то краснела, то бледнела, то молча охала, то костерила этих Ростовцевых на чем свет стоит. Гадкие, противные, алчные и гнилые люди! Не зря Степан этот при первой встрече показался мне скользким и неприятным типом. Первое впечатление, увы, в этот раз оказалось не обманчивым.
Стало страшно. Стало обидно. До горечи на языке. Мне словно вкатили адреналина: ничего не осталось, только пульсирующая в теле злость! Да, я разозлилась. За Рому! За то, что кто-то посмел так нагло играть не только собственной жизнью, но и его! Все услышанное воспринималось мной, как личная обида, будто это мне эти его “недодрузья” нож в спину всадили. Всадили, а потом еще пару раз провернули!
Захотели – отшили, захотели – женили. Ну, а чего бы и нет, правда?!
У-у-у… убью!
Я закипела. Разве что дым из ушей не повалил. Крышечка точно засвистела!
Кровь бурлила в венах, разгоняя ядовитое чувство обиды за своего мужчину. Уничтожая все мои дурацкие комплексы, замещая их пугающе резкими собственническими инстинктами. Так сильно меня вышибло из равновесия только раз в жизни, когда Эдик заявил, что надо избавиться от детей. Когда покусились на МОЕ! В такие моменты я превращалась в монстра, готового убивать. И если раньше я могла так вступиться только за своих синичек, то теперь… Да, я хочу кого-нибудь сильно-сильно ударить!
А потом еще.
И еще.
И еще пару раз!
Все время, что эта блондиночка – Стефания – беседовала с Бурменцевым, я плясала на месте от нетерпения. Кусала губы в кровь, сжимала пальцы до боли в суставах и едва могла дышать полной грудью, кроша зубы в мелкую крошку. Казалось, от моего раздражения даже стены тряслись и воздух вибрировал. Искры летели! Как только умудрилась не подпалить отель?
Я держалась.
Честно! До последнего!
Но упоминание имени Эдика стало финальной каплей в чаше моего терпения. Она переполнилась, и весь мой гнев пополз из щелей. Я не выдержала. Меня взорвало! А потом собрало обратно и снова бомбануло так, что мысленно я бывшему уже скрутила шею и вздернула его на вот этом самом канделябре! Подвесила за его дурацкий темно-синий галстук в клеточку, который видела в нашу последнюю встречу!
Поэтому, да, я плохо соображала. Ноги, руки, мозг – все отныне функционировало отдельно. Синичкина официально сорвалась с цепи своих страхов.
Ошалелый взгляд блондиночки и гордый оскал Бурменцева остались вне поля моего внимания, когда я подлетела к ним, вставая между. Встала, закрывая этот непозволительно шикарный голый торс собой…
Стойте-ка!