Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 55)
Я улыбнулась. Вздохнула. Подняв дрогнувшей рукой кружку с чаем, сделала глоток. Внутри настоящий пожар, который с каждой секундой разгорался все сильнее…
До невозможности. Прямо как я. Уже невозможно ни сидеть на месте, ни дышать, ни мыслить здраво. Без Ромы всю неделю вечерами я превращаюсь в одну большую “Услада-печаль-тоска”. И хоть понимаю, что это неправильно, но, блин! Почему все в этой жизни должно быть “правильно”?! Почему я не могу просто сделать то, что я хочу, независимо от того, кто и что подумает?
Прикусила губу, поднимая взгляд в темноту за окном. Вздохнула и по новой набрала:
Покачала головой и стерла.
Трусиха!
Отбросила телефон на стол, экраном вниз. Злясь на себя, на него и на весь белый свет. Какой я буду выглядеть в его глазах девушкой, если сама к нему в номер заявлюсь? Падшей разве что. Как на это отреагирует Рома? Вот будет смешно, если вдруг меня за порог выставят, от такого позора всю жизнь не отмоюсь.
Или…
Он ведь тоже скучает, сам написал! Так может…?
– Лада, ты меня слышишь? – раздалось неожиданное за спиной.
Мама.
Я аж подпрыгнула на стуле с кружкой, оборачиваясь.
– М-м? Что ты сказала?
– Я говорю, Маруся уснула. Совсем умаялась. Лев с дедом голову моют. Мальчишка наш тоже уже носом клюет. Не мудрено, кстати, вы уехали в двенадцать и вернулись в восемь.
– Переизбыток свежего воздуха. Да и вообще, у них насыщенная получилась неделя.
Мама кивнула и, помявшись на месте, прошла на кухню. Неторопливо, молча налила себе остывшего кипятка из чайника и бросила чайный пакетик в кружку. И только потом, будто оттянув момент, села за стол, напротив меня. Сложила руки на столешнице, сцепив пальцы в замок.
Я поежилась.
Ну, все, Синичкина, сейчас тебя, как в детстве, отчитают по самое не балуй! Обычно именно так, строго, по-учительски, смотрела на меня из-за стекол очков мама, когда за мной числился “прокол”. Так где я накосячила в этот раз?
Вот только говорить ма не торопилась. И я не выдержала первая:
– Ты меня пугаешь.
Ирина Васильевна ухмыльнулась. Вокруг глаз побежали лучики-морщинки, и она кивнув, сказала:
– У меня всего один вопрос, Ладусь.
– Так… – протянула я осторожно.
– Ты почему еще здесь?
– В… в смысле? – внутри все оборвалось. – Ты меня выгоняешь, что ли? – просел до хрипа голос. Я аж закашлялась, не вовремя глотнув чай.
– Что?! Нет, нет, конечно! Я просто вижу же, как ты всю неделю маешься. Поэтому и спрашиваю, почему ты не у Романа?
– Как ты…
– Хоть ты молчишь, так ничего мне про ваше решение не сказала, а лезть еще больше, чем я уже влезла в твою жизнь, я не считаю правильным, но ты вечерами себе просто места без него не находишь! У вас все хорошо?
– Д…да, – опешила я от неожиданности. – Хорошо.
– Точно?
– Конечно!
– Тогда снова спрошу, почему ты здесь? Почему не с ним?
Разговоры “по душам” с мамой еще хуже, чем ее нравоучения. Чувствуешь себя сразу мелкой, глупой, бесхитростной и совершенно неопытной. Хотя, по сути, наверное, так оно и есть. А еще слова все из головы вылетают от шока, и все, что остается – это пожимать плечами и молчать.
– Знаешь, Ладусь, мой тебе совет, – сказала мама, не дождавшись моего ответа, поднимаясь на ноги. – Если чувствуешь, что это твое – действуй.
– Что это значит?
Мама улыбнулась. Передернула плечами и, выходя из кухни, бросила:
– Мы с отцом присмотрим за детьми.
Я проводила маму молча, взглядом.
Зависла.
В голове, будто адский старый механизм, со скрипом и шелестом закрутились шестеренки. Сердце остановилось. Вдоль позвоночника микро фейерверки пробежали. Щекоча. Кусая. В какой момент меня ужалила мысль, что я попусту теряю время, сидя тут, полная сомнений и страхов – не помню! Но я резко подскочила на ноги, взлетая, как ошпаренная.
Всего миг сомнения…
Еще один, когда я усилием воли заткнула трусливое “я” и вылетела из кухни, забыв про остывший чай, на ходу натягивая пуховик с шапкой. Действуя скорее на инстинктах трясущимися от нетерпения руками, бросила родителям:
– Не теряйте, я у Ромы!
И на бегу вызывая такси, выскочила из квартиры, прихватив с собой только ключи с телефоном. Летела вниз, с пятого этажа, как на крыльях, с улыбкой и полная решимости. Точно зная, что все делаю правильно!
Рома
– Слушаю?
Вылетая из душевой, оборачиваю бедра полотенцем и в последний момент хватаю разрывающуюся на кровати от вызова трубку.
– До тебя сегодня не дозвониться, Бурменцев. То занят, то недоступен, прячешься? – хохотнул на том конце “провода” Нагорный. – Здорово!
– И тебе не хворать. Можно и так сказать. Стеф с самого утра все трубки оборвала. Девчонка как с цепи сорвалась. Не хочу, чтобы Лада об этом знала. Пришлось в режим “полета” перевести.
– Интересно. Первый раз такой террор? – озадаченно поинтересовался друг.
– Увы. Все праздничные дни нет-нет да пытается достучаться.
– Успешно?
– Пару раз ответил, она меня слушать напрочь отказывается, заладила, как попугай: нам надо поговорить, и плевать ей на все.
– Не нравится мне это, Ромыч. Всё. Включая и Степана. Эта та еще ушлая скотина. Боюсь, как бы не подгадил перед уходом.
– Не знаю, Дем, но последние дни мне совершенно было не до Ростовцевых. С Синичкиными напрочь все мысли о работе из головы повылетали, – признался я. – Первый раз у меня такое. Чтобы как по щелчку отключило во мне карьериста.
– Ха, знакомое чувство. Я смотрю, у вас все серьезно?
– Похоже на то, – улыбнулся, запуская пятерню в мокрые после душа волосы. Ероша. Присел на край кровати, глупо улыбаясь в пустоту номера. День, как наяву, проносится перед глазами, потянув за собой следом воспоминания о целой совместно проведенной с Синичкиными неделе. Самой охрененной в моей жизни неделе!
В груди защемило. Сердце по ребрам начало долбить, как отбойный молоток. Рваное, упрямое “тук-тук”, блин. Душно стало. В номере. В теле. В пустоте вокруг.
Серьезно? Не то слово – серьезно! Я попал. Трындец, как попал! Поплыл. Ни разу не покривил душой, когда писал Ладе, что всего часа мне хватило, чтобы снова по ней соскучиться. На разрыв. Душу дьяволу готов продать, только бы ее сейчас здесь, рядом с собой увидеть. Иногда невыносимо хочется стать снова несдержанным и плохим. Наплевать на правильность и данное Синичкиной обещание “не форсировать события”. Хочется…
Держусь.
Пока.
Из последних сил.