Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 48)
Хотя чего удивляться? В этом кафе вообще мало кто бы решился в данный момент спорить с закрывающим меня собой Бурменцевым. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять, что тут совершенно разные “весовые категории”. При надобности Рома прихлопнет любого и даже не моргнет. Он в бешенстве, что выдают напряженные плечи и идеально ровная осанка. Весь подобрался и вытянулся, как зверь перед прыжком, ей богу!
– Пойдем-ка, выйдем, поговорим, – и голосом его можно океаны замораживать. Еще чуть напора и хрипотцы – и можно остановить глобальное потепление…
Стоп!
Что он сказал? Поговорим?
О-о-о, нет-нет-нет…
Знаю я, как такие разговоры заканчиваются!
– Не надо, – прошептала я одними губами, но, кажется, никто этого испуганного призыва и не услышал. Мое сердце запнулось и понеслось вскачь. А вот его стук, в отличие от моих слов, кажется, слышали даже на соседней улице.
– Ты меня слышал или нужно особое приглашение, Красильников?
– Что ты себе позволяешь? То, что ты мой начальник, не дает тебе права так со мной разговаривать. Тем более в нерабочее время.
– Начальник?! – охнула я, выглядывая из-за спины Ромы, цепляясь за его пальто онемевшими пальцами в жалкой попытке удержать его на месте. – То есть, как это начальник?
– А я с тобой не как с подчиненным тут беседы вести собираюсь, – и бровью не повел Бурменцев, – у меня к тебе другие пара вопросов назрели.
– Если вы про разговор, который здесь случился между мной и моей невестой, то…
– Невестой, значит? Которую ты с детьми на улицу зимой выставил из квартиры?
– Это наше с Ладой дело, – прорычал Эдик, покраснев. – Мы разберемся и без посторонних!
Рома ухмыльнулся:
– Бросить собственных детей, а спустя шесть лет нарисоваться и заявлять на них права – хреново ты без посторонних разбираешься, Красильников. Или тебе давно на твое место не указывали?
– Какого…
– Ром, не надо! – сделала я еще одну попытку вразумить разгневанного мужчину, но этот танк уже было не остановить.
Не дожидаясь ответной реплики Эдика, Рома, в два шага уничтожая расстояние между собой и Красильниковым, схватил его за шкирку, как провинившегося щенка. Встряхнул. И одним движением практически выволок из-за стола, подталкивая в сторону выхода. Красильников запнулся, чуть не пробороздив носом пол.
Я вскрикнула:
– Рома! – теперь уже не на шутку перепугавшись, хватаясь за руку мужчины. Повисая на локте. – Не вздумай!
– Лада, – шикнули в мою сторону сквозь зубы. – Будь добра, подожди меня здесь.
– Нет!
– Синичкина, сядь!
Села.
Упала практически на стул.
Правда тут же подскочила, насупившись:
– Не командуй мне!
– Минуту! Я прошу у тебя подождать меня всего минуту, Лада. Ты в силах хоть это сделать безоговорочно?
– Нет! То есть да…
Господи, да что же язык так заплетается?!
Вдох-выдох, Синичкина.
– Так вы что, знакомы?! – послышался откуда-то ошалело-возмущенный визг Эдика. – Лада, как это понимать?!
– Не связывайся с ним, не надо, – напрочь игнорируя Красильникова, вцепилась я пальцами в воротник пальто Ромы.
– Боишься за него? – нахмурил брови Бурменцев. Во взгляде столько, что сердце щемит.
– Что? – нахмурилась я, – дурак! Я за тебя боюсь! Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за него. Пусть Красильников уходит, Ром. Не трогай его, слышишь? Он совершенно, абсолютно того не стоит!
Рома поджал губы. Быстро, резко, обхватил ладонями мои щеки, и я даже вздохнуть не успела, как его губы коснулись моих губ. Раз. Потом еще раз. Клеймя. Срывая быстрые, жадные, осторожные поцелуи. Организуя мне полную потерю в пространстве.
Отстранился, сказав тихое:
– Я просто с ним поговорю. И пальцем не трону.
– Обещаешь?
– Я хоть раз тебе соврал, Синичкина?
Пришлось молча покачать головой.
– Сейчас вернусь. Не лезь в это. Дай мне разобраться. И не вздумай сбежать. Все равно поймаю, – бросил Рома, разворачиваясь. Подхватив на ходу пальто Эдика с вешалки, швырнул его в руки парня, намекая, что обратно допивать свое эспрессо тот уже не вернется. Для полноты картины не хватало пинка под зад, как нерадивому подростку.
– Рома, значит? – ухмыльнулся мне Красильников напоследок, получив от того самого “Ромы” еще один выстрел взглядом прямо промеж глаз.
– Шагай давай, горе-папаша, – внушительный кулак Бурменцева сжался, уже готовый последовать за взглядом, и Эдик, дернувшись, накинул на плечи пальто. Шествуя с гордо задранным подбородком, вышел из кафе. Музыка ветра уныло звякнула над дверью, закрывшейся за мужчинами, а я только сейчас поняла, что вокруг стоит звенящая тишина. Мы устроили красочное представление на потеху публике.
– Девушка, – осторожно окликнул меня официант, бросив на дверь сочувствующий взгляд. – Может, кофе?
Уф…
Это какое-то адское тридцать первое декабря!
– Можно сразу с коньяком?
Глава 18
Лада
Двадцать два…
Двадцать три…
Двадцать четыре.
Итого в кафе пять столиков, одна барная стойка и двадцать четыре стула. Пять горшков с искусственными фиалками, три огромных панорамных окна и десять навесных ламп. В штате работников: три официанта, один бармен и одна уборщица. Все! Мое терпение кончилось!
Я подскочила с места, рванув в сторону выхода. Но… Тут же отругала себя и плюхнулась попой обратно на скрипнувший стул.
Рома просил сидеть. Просил довериться. Обещал, что портить свою карму, врезав Эдику, не будет. Причин не верить ему у меня нет. Поэтому прижала хвост и сидишь, Синичкина.
Вздохнула, поджав губы, и тут же по новой начала их, бедные, терзать зубами, кусая до крови. Нога нервно отбивала ритм с пятки на носок, руки комкали салфетку, сердце колотилось, выскакивая из груди. Вновь бросая взгляд на настенные часы, умоляя стрелки идти быстрее, а потом на пустую кружку, в которой слишком быстро закончился горький кофе, я начинала на не шутку паниковать.
Да о чем они там так долго беседуют, в самом деле?!
Это уже просто невыносимо!
Жду пять минут и иду за ними следом.
Все.
Решено!
Я схватила пуховик, накидывая на плечи, натянула на макушку шапку и, вопреки собственному решению, только подскочила на ноги, совершенно не собираясь ждать отведенные своим “я” пять минут, как “музыка ветра” над дверью звякнула колокольчиками. С улицы повеяло морозом. Кто-то вошел в кафе.
Я обернулась. И, как частенько это бывает при виде Ромы, дыхание перехватило.