Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 42)

Перед глазами пелена ярости.

Я уже почти выехал за город, когда ноги сами даванули по тормозам. Резко. Проскальзывая шинами на мерзлом асфальте. Руки крутанули руль. Разворачиваясь на сто восемьдесят, я вдавил педаль газа в пол.

Нет, этот “должок” я просто обязан ему вернуть!

Свадьба?

Нет, млять, серьезно?!

До дома Степана долетаю практически в считанные минуты. Меня к тому моменту уже по-настоящему колотит. Кровь бьет по вискам. Я злюсь. На все сразу и на него в частности. Я взбешен. Кулаки сжимаются. Сердце долбит от прилива адреналина.

Я даже и не вспомню сейчас, как я закрываю дверь машины. Закрываю ли я ее вообще? Элитный дом, элитный район, начищенный до блеска полы в фойе – все это бесит. Режет и раздражает еще больше. Все, что Ростовцев сейчас имеет, не без моей, тварь такая, помощи, и что это его своеобразный способ отплатить?

Охрененное спасибо!

Я не помню, как я поднимаюсь на этаж. Не дожидаясь лифта, по лестнице на пятый. Широким шагом, через ступеньку. Прямо по длинному светлому коридору. Мимо чужих квартир. До нужной мне двери.

Я в бешенстве.

Оказавшись перед квартирой Ростовцева, я даже не утруждаю себя звонком в дверь. Я стучу. Хотя нет, стучу – мягко сказано – долблю в его дверь, поджимая губы и стискивая челюсти. Убил бы гада. Вот только такие проблемы мне точно не нужны.

Когда с той стороны двери послышались шаги, я был уже на грани.

А как только Ростовцев открыл дверь и ошарашенно выпалил:

– Бурменцев?

Я без лишних слов и предупреждений просто от души врезал ему в его длинный, *ука, нос, сшибая с ног.

Лада

В эту ночь я так и не уснула.

Сердце болело. Голова гудела от мыслей. Вот только слез не было. Кажется, я все их уже выплакала. Осталась только пустая зияющая в груди дыра.

Я ждала.

Даже перед самой собой не хотела признаваться, но я ждала, что Рома вернется. Или позвонит. Или хотя бы напишет СМС. Прислушивалась к каждому шороху, к каждому движению за дверью. Рисовала в своей голове картинки, как вот-вот мужчина откроет дверь своим ключом и вернется…

В общем, надеялась, что Рома хоть как-то даст о себе знать.

Тщетно.

А может, оно и к лучшему?

С рассветом, занимающимся за окном, когда жители столицы начали разъезжаться по рабочим местам в свой последний в уходящем году рабочий день, я поняла, что мои надежды умерли окончательно.

Ну, вот и все, Синичкина.

Хэппи энда не будет. По крайней мере, не в этой сказке.

Сполоснув кружку и наведя идеальный порядок на кухне, такой, чтобы ни одна деталь не напоминала владельцу квартиры о залетных птичках, я пошла собирать вещи. В десять часов наши с детьми небольшие сумки уже были готовы к очередному переезду.

Я растолкала сонных Льва с Марусей, заставляя умыться и одеться. Они недовольно бубнили, в очередной раз деля красные и зеленые рейтузы, и явно были не в восторге от того, что мы уезжаем. Хмурились, ворчали, как два гномика, и дули губки, спрашивая:

– А когда мы вер-р-рнемся, мам?

Ответить мне было нечего. Сюда я возвращаться не планировала. Но и им этого пока говорить не собиралась. Поэтому, отговорившись пространным “посмотрим”, обошла еще раз квартиру, проверяя, все ли выключила, прибрала и закрыла. И когда в половину одиннадцатого в дверь позвонил папа, мы уже были полностью готовы выезжать.

Конечно, я могла бы снова попросить Нинель докинуть нас до дома родителей, но почему-то вчера так и не нашла в себе ни смелости, ни сил позвонить подруге. Объясню ей ситуацию уже по факту и попрошу передать Роме ключи.

Все. На этом точка.

– Дочурка.

– Привет, пап. Как доехал?

– Дедуля, привет! – сразу приободрилась мелочь.

– Привет, бандиты. Да как, – отмахнулся папа, – на дороге куча машин. Суббота, все по области разъезжаются, по дачам да загородным домам. Так что поедем медленно.

– Ну и ладно. Торопиться нам некуда.

– Так, давай, Ладусь, что забирать?

Я показала папе на сумки, которые стояли в пороге, а синичкам вручила их рюкзачки с игрушками. Дети, перед выходом взявшись за ручки, оглянулись, посмотрели на елку, очевидно, высматривая письмо, которое я не стала забирать. И переглянувшись, пожав своими плечиками, пошли за отцом к лифтам. До меня долетело только их:

– Навер-р-рное, он его не забр-р-рал, потому что мы были дома, Марусь.

– Да, но он же его заберет, Лев, да?

Что ответил сестре Левушка, я уже не услышала. Тоже, по наитию, обвела пустую квартиру, залитую дневным светом, взглядом. Чуть дольше задержалась на елке. Она и правда у Ромы с детьми получилась шикарная. А запах от нее до сих пор приятно разносится по гостиной.

Жаль. что…

Нет, все, Услада! Хватит распускать нюни.

Поджав губы и, дабы дальше не рвать себе душу, я отвернулась и вышла. Закрыла дверь, еще раз проверив, чтобы замки защелкнулись, и больше не оглядываясь, поспешила за своей бандой, которая, как всегда, своими звонкими голосками заполняла весь этаж.

Аж злость на себя берет. Совсем расклеилась!

Два дня до Нового года, а я только и делаю, что сопли на кулак наматываю. В конце концов мир не рухнул, земля не остановилась, и жизнь продолжается. Да, больно, да, печально, да, снова обожглась, но у меня есть мои синички. И если я не нужна Роме, то Левушка с Марусей нуждаются во мне. И не в зомби-маме с бледным лицом и хмурой миной. А в вечно улыбающейся, радостной, играющей в снежки и валяющейся с детьми в снегу Усладе Синичкиной.

Так что да – переживем.

И это переживем.

Обязательно!

Рома

Отвратительное утро.

За всю ночь я так и не сомкнул глаз, просидев в своем жутко пустом доме в обнимку с бутылкой виски. Стены давили. Тишина душила.

И ладно, если бы я накидался. Может, стало бы полегче, голова стала бы яснее и мысли чище. Но нет. Даже алкоголь в глотку не лез. Что б его…

Сломанный нос Ростовцева принес недолгое облегчение. Его извинения и бессвязный треп я даже слушать не стал. Только бросил, что он может начинать подыскивать новое место работы и ушел. Порвав окончательно все “дружеские” связи с этой семейкой. Такие “друзья” мне в моей жизни и даром не нужны.

Ужасная ночь.

Выматывающая.

Давно у меня такой внутренней “мясорубки” не было. Перекрутил уже все, что было можно и что нельзя. Я даже дошел до того, что набрал Нагорного, у которого на Мальдивах уже было ранее утро. Не могу сказать, что, ответив, он был в восторге, но как только понял, что дело серьезное, ситуация попахивает патовой, проснулся и провисел со мной на трубке почти до самого московского рассвета.

Вывод нашего разговора был один: я трус. Вру – два.

Второй: я должен решить, насколько Синичкины для меня важны, потому что тут только два варианта: либо забирать, либо отпустить. Третьего, увы, не дано.

А они, черт побери, мне важны!

И я, мать его, не хочу их отпускать!

От одной мысли об этом наизнанку выворачивает. Собственник внутренний вопит.

Тогда почему я все еще сижу ровно на заднице и не мчу к ним через весь город?

Потому что я все еще не уверен, что готов дать Ладе однозначный ответ. А без определенностей Синичкина дала понять – делать мне рядом с ней и с детьми нечего. У меня слишком много в башке тараканов, слишком много опасений, страхов и сомнений. Это как в омут с головой нырнуть, не зная, что там ждет внизу.