Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 44)

Это были тяжелые два дня.

Проспавшись и очухавшись в вечер субботы, я уже собирался к Синичкиным. Вроде бы. Но все равно медлил. У меня все еще была тяжелая башка и никакой конкретики. Я все еще варился в собственном соку и не знал, а что вообще скажу-то, когда появлюсь перед Ладой и детьми?

В общем, проспаться и напиться тогда не помогло. Раздрай никуда не ушел. Так же, как и удушающее чувство, будто дышать без них не могу. А тут еще позвонил Демьян. Проблема с его новым проектом, который по договору должен был быть закрыт до конца уходящего года, грозила фирме друга серьезными штрафами и неустойками, так что пришлось брать дело в свои руки.

Сутки.

Ровно столько: с утра воскресенья и до нынешнего времени, десяти утра понедельника – я провел в офисе. Естественно пустом, потому что кто работает тридцать первого декабря? Но самое ужасно – это то, что я не чувствую при мысли о работе в праздничную ночь никакого напряга и отторжения. Мне бы только вздремнуть и можно дальше бросаться в бой. Работы, как водится, в любом бизнесе непочатый край. Тут “дерни”, там “дерни” и вылезет столько, что до следующего Нового года можно разгребать.

Разобравшись с остатками документов, я навел порядок на рабочем столе, и уже собирался выходить, когда в приемной послышались шаги.

Взгляд на наручные часы.

Десять утра?

Тридцать первого декабря?

Кого это там принесло?

Долго гадать не пришлось. Дверь открылась.

– Я так и знала, что найду тебя тут.

На пороге нарисовалась Нинель. В стильном полушубке, накинутом на обычный спортивный костюм. В кроссовках, без косметики и с хвостом на голове. Она как Синичкина, ей богу, что в пижаме, что в вечернем платье – одинаково шикарна. А уж тем более с двумя пластиковыми стаканчиками ароматного кофе в одной руке и бумажным пакетом из пекарни за углом – в другой.

В этот момент Нинель хочется расцеловать. Но я просто ухмыляюсь, спрашивая:

– Какие гости и без мужа?

– Я ему запретила идти со мной, – улыбнулась подруга, – заявила, что у нас строго конфиденциальный разговор и лишние уши нам не нужны, – чмокнула меня в щеку, скидывая шубку, по-свойски располагаясь на моем рабочем месте. – Завтрак?

– У меня скорее ужин, – присел я напротив, в кресло для посетителей. – Но, спасибо. Я оценил твои старания. Как это тебя пропустила охрана?

– Я умею очаровательно улыбаться.

– Как ты меня нашла?

– А у тебя много мест, где можно спрятаться от реальной жизни? Только дома или на работе. На квартире, ты думаешь, что живут Синичкины, и туда бы не поехал. Дома тебя нет, я звонила и стучала. Думала, ты прячешься. Уже джипом Макара ворота таранить хотела. Увы, муж не дал повеселиться. Спас тебя от ремонта, предложив поискать тебя на рабочем месте, и вуаля!

Из всего этого спича я уловил только одно:

– Думаю, что живут? Я не думаю, я знаю, что Лада с детьми в квартире.

– М-да? У тебя устаревшая информация. Совершенно неактуальная, Бурменцев.

– Что это значит? – кофе моментально был забыт.

Желудок с грохотом куда-то в бездну провалился. Сердце дернулось и заглохло.

– То и значит. Ты вообще сколько уже на работе торчишь? Видок у тебя, конечно, совсем не презентабельный. Весь помятый, обросший и с мешками под глазами огромными. Мы в таких по молодости картошку перевозили в погреб.

– Сутки. Срочный проект, – пропустил я мимо ушей замечания по внешнему виду. И сам знаю, что сейчас выгляжу далеко не мужчиной мечты.

– Так что там с Синичкиной?

– А то, что еще в субботу утром они с детьми вернулись в область к родителям. Вместе со всеми своими вещами. А сейчас, – Нинель посмотрела на время, – Лада едет в город и будет звонить тебе, чтобы вернуть ключи от квартиры. Лично.

Я уже собирался открыть рот, но подруга перебила взмахом руки и очаровательным:

– Не благодари.

– И не собирался.

– Да? Тогда ты просто неблагодарная свинья.

– Ой-ли, – поморщился я.

– Для вас же стараюсь!

Я поджал губы. Упирая локти в колени, гипнотизируя взглядом крышку пластикового стаканчика.

Значит, съехали? Быстро, однако. Даже времени мне подумать не дала. Сразу упорхнула. На душе так гадко стало. Горечь противная прокатилась по венам, разъедая изнутри. Молча. Ни позвонила, ни написала. Просто уехала.

Я ухмыльнулся. Потрясающе, мать его!

– Она могла передать ключи через тебя, – зачем-то замечаю я.

Нина вспыхивает злостью:

– Могла. Я ей отказала.

– Что? – поднимаю я взгляд.

– Я впервые в жизни отказала своей лучшей подруге, рискуя потерять ее дружбу. Потому что очевидно, что вам надо самим встретиться и поговорить, а вы уперлись рогами и своими комплексами бодаетесь.

– Ты ведь в курсе, что мы… поругались, если можно так сказать?

– В курсе.

– И?

– И считаю, что вы два упрямых осла, Рома! Синичкина – это Синичкина, хотя в ситуации с детьми, я считаю, что она права.

– Значит, я не прав?

– И ты прав. Такие решения не принимаются так быстро. Но вы и начали все неправильно. Одна боится детей разочаровать, другой себя.

– Не себя, – замечаю, но Нинель, кажется, этого не слышит. Вперилась в меня своим острым взглядом и продолжает распекать, закончив своим:

– Ну, и что теперь? Ведь тянет, скажи честно?

– Честно. Тянет. А дальше что? – вздыхая, отставляю я стаканчик с кофе, поднимаясь на ноги. – Я не знаю, что такое отношения, Нин. Я не умею их строить. А уж тем более, что говорить про семью! А Лада с детьми нужен мужик, который будет любить их до умопомрачения, на руках носить и души в них не чаять.

– Вообще не вижу проблемы. Разве не это ты последние дни делал, сам подумай? Ты покупаешь елку, ты срываешься с работы на утренник, ты едешь на каток! Ты, черт возьми, другим человеком за эту неделю стал! Не вечно брюзжащим одиночкой. Я теперь хоть могу с уверенностью сказать, что ты умеешь улыбаться, Бурменцев. Так что, почему ты буксуешь? Завалил себя работой, только чтобы не знать, не видеть и не думать. Почему, Ром?

Я замолчал. Остановился и повернулся к Нинель.

Долгое мгновение в кабинете царила тишина. Не привык я копаться в себе и своей душе. Вообще это не мое. И обсуждать то, что в моем “котелке” варится, с чужими тоже не привык. Но тут чем дальше, тем больше чувство, что однажды меня разорвет. В ситуации пятилетней давности со Стеф такого и близко не было. Там я принял и смирился, здесь же… Ни то, ни другое. Ни, мать его, третье.

– Наверное, я к этому не готов, раз за два дня не нашел ни сил, ни времени ни на сообщение, ни на звонок, – наконец-то озвучиваю ту мысль, что буквально взрывала мозг последние сутки. Язык, предатель, даже ворочаться не хочет, и слова приходится выталкивать через силу:

– Ты права. Я завалил себя по уши в работе, потому что мне так проще. Здесь сел, открыл цифры, просчитал риски. У тебя есть точка “а” и точка “б”. План. С личной жизнью так не получается. Я не умею тыкаться носом, как слепой котенок. Я элементарно боюсь не оправдать ожиданий женщины, которую полюбил, – последнее само слетает с языка. Слетает, а я и не думаю тормозить. Смысл? Если так оно и есть.

Полюбил.

Как давно я это понял? Да черт его знает. Наверное, в первый же день, когда увидел ее на пороге своей квартиры с детьми. Смешные такие. Милые. Родные. Ясноглазые, шебутные, смеются – так до упаду, любят – так до умопомрачения. Живые, яркие. Они – самое настоящее, что встречалось мне и случалось со мной в этой полной рутины жизни. И я не имею права их сломать. Поэтому и отступаю.

Нина молчит. Смотрит на меня снизу вверх и молчит. Как любой пиарщик, кажется, она в голове уже все ходы наперед просчитала.

– Я боюсь, что через год-два она во мне разочаруется. Дети во мне разочаруются. Потому что я, черт побери, никогда в своей жизни не жил в семье и я не знаю, что это такое, Нин. Я привык приезжать с работы ночью в пустой дом. Где стерильная, мать его, чистота и стены от тишины звенят. У меня это уже костью в горле строит, но по-другому я не умею. И почти четыре десятка лет – это не тот возраст, когда можно чему-то научиться.

– Любые отношения – это риск. Никто и никогда тебе наперед не скажет, чем закончится ваша история.

– Если бы это касалось только меня и Лады, я бы попробовал. Тут же дети. И я буду последней скотиной, если не оправдаю их надежд.

– Дети, не дети – без разницы. Если двое друг друга любят, то они учатся жить вместе, работают над этим, подстраиваются, Ром. Да, здесь не может быть, как в бизнесе. Да, здесь нет плана. Никто не скажет тебе, как правильно, а как нет. Но разве это того не стоит? Приходить домой, где тебя ждут, где тебя любят, где тебя поддержат, где ты элементарно нужен. Расти вместе, учиться вместе – разве это не круто?

– Нин, – веду я головой.