Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 103)
Фыркаю.
Как?! Как я могла не заметить очевидного?! С Синичками ведь тоже все так начиналось. Да еще и эти сериалы дурацкие! Первые, самые верные “звоночки”, и я все их пропустила. Или намеренно проигнорировала? Сначала приложение, потом кондитерская и предложение, целый месяц я пыталась въехать в новый рабочий ритм, наняла пару работников благодаря Роме, устроила детей в новый частный сад, в общем, только-только начала привыкать к новой, классной, легкой, свободной жизни с любимым почти мужем и что в итоге? Шарах! На тебе, Синичкина, новую беременность, чтобы не расслаблялась!
С губ срывается смешок.
Раз…
Второй…
А потом неожиданно даже для себя я начинаю хохотать. Звонко, заливисто в голос. Прикрывая рот ладошкой, гоготать.
Врач косится на меня, как на сумасшедшую, пока я в припадке безумного смеха выпускаю пар. И только Анжелика Марковна открывает рот и явно хочет сказать что-то приободряющее, как я начинаю рыдать. По щекам градом крокодильи слезы, хватаю ртом воздух и вся трясусь изнутри. Кажется, меня колотит так, что даже баночки-скляночки в кабинете трясутся.
Шок, паника, отрицание…
Я не хотела, я не ожидала, я не была готова к такому повороту событий. Да и мы предохранялись, в конце-то концов! Ну, может, раз, два… ну, три! Когда все вышло спонтанно, но черт! Ребенок…
Снова маленький, визжащий, пускающий слюни, умилительный комочек, который будет расти еще шесть с лишним месяцев под сердцем, а потом требовать к себе все, абсолютно все мое внимание еще невесть сколько времени, мамочки-и-и…
Это малыш!
Наш с Ромой малыш…
Кажется, я даже когда узнала, что у меня будут двойняшки, так не паниковала, как сейчас. И не потому, что Бурменцев может повести себя как Красильников, я даже на мгновение такой мысли в голову не допустила! А потому что жизнь только-только вошла в привычное, размеренное, новое русло, и тут на тебе… новый “виток”. И хоть подсознание ехидненько напоминает, что при такой, как у нас с Ромой, насыщенной интимной жизни беременность – это совсем не неожиданность, а вопрос времени, но мозг упрямо не хочет признавать очевидное.
– Попейте, – протягивает мне стакан с водой врач.
– Спасибо… – чуть успокоившись, сиплю, опустошая бокал до дна.
Дыхание все еще скачет, сердце из груди рвется, а руки мелко потряхивает. В голове вата, мозг – кисель.
Мы ведь даже еще не расписались…
Свадьбу вон, на июнь назначили. Документы подали и что?
Я с пузом пойду, что ли, под венец…
Да, блин!
Чувствуя, как на глаза снова начинают наворачиваться слезы, я кусаю губы и начинаю часто-часто моргать, устремляя взгляд в окно, за спиной женщины. Там вон весна, птички поют, природа просыпается, жизнь дальше идет, а я тут в полной прострации и непонимании, что с моей-то будет дальше?
Тихо, Синичкина.
Спокойно, Синичкина!
Главное – ты не одна!
Анжелика Марковна со снисходительной улыбкой смотрит на меня.
– Простите. За спектакль.
Женщина кивает и улыбается:
– Вы не первая и не последняя, кто так реагирует. Шок, он такой.
– Абсолютный шок. Мы совсем не планировали детей. Пока…
– Человек предполагает, а Бог располагает. Дети – это счастье, Услада Валерьевна. И если этому малышу было так необходимо появиться неожиданно и именно сейчас, значит все не зря, а определенно к лучшему!
– Возможно, – киваю, хлюпнув носом.
В конце концов, от большой любви рождаются дети. А у нас с Ромой не то что любовь, а какое-то фантастически-космическое родство душ. Так может, все не так страшно, как показалось изначально, а?
– Я Романа Викторовича знаю уже много лет, он хороший друг директора нашей клиники, и всегда проходит все обследования у нас. Я больше чем уверена, что он будет на седьмом небе от счастья после таких новостей. Смею предположить, что из него получился потрясающий муж, и будет еще более потрясающий отец.
– Мхм, – мычу, вздыхая.
Похоже, стадия отрицания пошла на спад. Хотя в голове до сих пор не укладывается, что будет дальше. Я мама троих детей? Уф…
Анжелика Марковна выписывает мне направление и отдает документы. Желает “хорошего вечера” и удаляется на прием к следующему пациенту.
Я накидываю плащ и выхожу на крыльцо дорогой частной клиники. Вдыхаю полной грудью по-весеннему теплый воздух и тут же выпускаю его сквозь дрожащие губы. Беременна.
Я беременна! У нас с Ромой будет малыш. Сладенький, пахнущий счастьем кряхтящий комочек. Наш комочек! Наш сынок или дочурка…
С ума сойти!
В ушах, на место белого шума, приходят тысячи окружающих звуков живущего своей жизнью мегаполиса. Сердце теперь начинает щемить не от страха, а от неожиданно трансформирующейся где-то глубоко в груди нежности. Теплой, ласкающей, обволакивающей своей мягкостью. Ладошка машинально на живот ложится, и я снова давлю всхлип. Присаживаюсь на скамейку тут же, недалеко от здания клиники и кручу в руках бумажки. Рассматриваю, в числе прочих, снимок УЗИ. В сердце со сверхскоростью зарождается трепет к этому еще не рожденному, но уже имеющему место быть в нашей жизни маленькому человечку.
В другой руке зажат телефон, и я в полной растерянности, как быть? Нужно как-то рассказать Роме, но не по телефону же? А если он увидит меня такую, с зареванным лицом и красными глазами – сразу поймет, что что-то не так. Тянуть и молчать, держать интригу? Я на такое, при всем своем эмоциональном состоянии, просто не способна!
Ладно, Услада. Для начала надо успокоиться, обдумать все, переварить и…
И додумать не успеваю. Взгляд сам собой выцепил среди машин завернувший на парковку клиники белый внедорожник Ромы, который уже через считанные секунды остановился в паре метров от меня.
Черт! Точно! Я и забыла, что просила Рому забрать меня после работы. С такими новостями хорошо, что я еще умудрилась имя свое не забыть, что неудивительно.
Сгребаю свои бумажки и поднимаюсь. Рома выходит навстречу, с улыбкой открывая для меня пассажирскую дверь. Мой сногсшибательный джентльмен. Смотрю на него, и все недавние страхи мгновенно рассыпаются в пыль. А уж когда сильные руки, приобняв, притягивают в крепкие объятия мужчины, и подавно не могу вспомнить, почему я в кабинете врача рыдала?
– Привет, родная.
– Привет, – улыбаюсь, как дурочка, глядя в любимые глаза.
Смотрю, а про себя думаю, что хочу, чтобы это был мальчик и чтобы взгляд у него был от папы. А еще обязательно характер такой. Мужской, волевой, с разумной долей самоуверенности и совершенно невероятным большим, открытым и умеющим любить сердцем.
Не удержавшись, шмыгаю носом.
Рома хмурится. Поднимает мое лицо, вглядываясь в красные глаза.
– Лада? Ты плакала, что ли?
– Да так… там… – отмахиваюсь, запрыгивая в салон. – Все хорошо, – говорю, чмокнув мужчину в губы и пряча взгляд, пока снова не разревелась.
Ох, уж эти мне качели!
Рома удивленно заламывает бровь, но закрывает дверь и занимает водительское место. Машина трогается, мы выезжаем с парковки и держим путь в сторону садика, забирать синичек. Я кусаю губы и таращусь в окно, теребя в руках бумаги, а Рома то и дело поглядывает на меня. И чем дальше едем в тишине, тем больше меня подмывает брякнуть: я беременна. Меня разрывает изнутри от эмоций и недосказанности. Я начинаю даже нервно ерзать и вздыхать. Слишком часто вздыхать! А потом и вовсе обмахиваться бумажками, чувствуя, как горит от словесного “нетерпения” все!
В итоге именно этого Бурменцев и не выдерживает. Паркуется у садика и не дает мне выскочить из машины. Хватает за руку и блокирует двери, садится ко мне вполоборота, с обеспокоенным взглядом говоря:
– Выкладывай давай. Лада, что случилось?
– Что?
– Ты сама не своя. У тебя все на лице написано, помнишь? Что сказали врачи? – звучит тревога в любимом голосе. – Это что-то серьезное? Синичкина, чтобы это ни было, мы…
Все. Больше не могу! Фиговая из меня интриганка!
Выхватываю спрятанный снимок УЗИ и протягиваю Бурменцеву. Прикусываю губу, сдерживая улыбку, силой воли удерживая вставшие в глазах слезы. Смотрю на лицо любимого мужчины, который, сведя брови на переносице, хмурится и явно не понимает, что происходит…
Долгие. И только о-о-очень долгие мгновения спустя, когда мое сердце от волнения успело выдать месячную норму ударов, Рома поднимает глаза от снимка:
– Это… – звучит тихо, хрипло и растерянно. – Ты, что… мы… – явно растеряв весь словарный запас, запускает ладонь в волосы Бурменцев, вздыхая и неверяще глядя на меня.
А мне смеяться хочется, глядя на его откровенно шокированный вид. Наверное, я так же комично выглядела в кабинете врача. Рыдать хочется от мысли, что это наше, наше маленькое чудо растет вопреки всему. Вопреки всем нашим “потом”, “не время” и “позже”. Хочется громко рыдать от такого подарка судьбы, потому что кто знает, как скоро я решилась бы на рождения ребенка сама!
Хочется…
Но я улыбаюсь. Так широко, что губы болят. Киваю, выдыхая: