Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 102)
– Это шутка такая, да? Первоапрельская?
– Разве? – улыбнулся я, подхватывая любимую за локотки, привлекая к себе.
– Ущипните меня!
– Да пожалуйста! – осторожно прихватываю за мягкое место ойкнувшую Ладу. Обнимаю, к груди своей ее прижимая, и улыбаюсь, как мальчишка, который заветный подарок под елкой в новогоднее утро нашел. Светится вся, довольная, хоть и порядком растерянная. Ладошками своими мои ладони накрывает и оглядывается. Головой машет, приговаривая:
– Ты с ума сошел? Это… это же… Рома!
– Это сюрприз, мам! Тебе нравится? – заскочила на крыльцо Маруся.
– Тепер-рь у нас будет свой магазин! Кр-руто?! – повторил за сестрой Левушка.
– Круче и быть не может, – подмигнул двойняшкам я. – Пройдем внутрь? – потянул за собой Ладу.
– Оно все так… так светится, так переливается! – шептала, кажется одними губами мои птичка. – Так все красиво! Боже! Рома! – причитала, но послушно шла за мной. – Это не может быть правдой! Я сплю. Я точно сплю!
Дети залетели в помещение вперед нас, бросившись осматривать нашу новую “недвижимость”, а Лада все еще в состоянии потерянной сомнамбулы еле передвигала ногами, крутя головой во все стороны, будто боясь, что еще мгновение и картинка растает, кафе рассыплется и исчезнет. Губки свои буквой “о” сложила и дышит часто-часто. Полагаю, судя по взгляду, на подходе уже литры слез.
Я провел Синичкину в помещение, предоставив ей возможность оглядеться, но она и не подумала отходить. Головой замотала.
– Ты сумасшедший, – долетел до моих ушей восхищенный шепот. – Ты точно сумасшедший, Ром! Зачем? Это же очень, очень, очень дорого…
Ну, началось. С трудом удержал себя, чтобы не закатить глаза. Сдержался. Вздохнул, спрашивая:
– Ты просто мне скажи, тебе нравится?
– Шутишь?! Это… это… – машет руками и слов не может подобрать. – Ох, все, это значит даже больше, чем “все”, для меня! Но, Ром, это безумно, невероятно, чересчур дорогой подарок…
– Без разницы, слышишь меня? Хватит! Забудь со мной о деньгах, Синичкина. Теперь это исключительно мои проблемы. Если это дорого, – обвожу взглядом помещение, – то такая твоя реакция, такой твой взгляд – они просто бесценны для меня, ясно? – притягиваю любимую ближе к себе, щекоча своим носом ее нос, обхватываю румяные с улицы щеки и надышаться ей не могу.
– Сумасшедший! – смех сквозь слезы, повторяет, как заведенная.
– Не-е-ет, – тяну, – я влюбленный, бесконечно пропавший мужчина. Придется тебе смириться и терпеть, – улыбаюсь.
– Зачем, Ром? Я бы правда, могла и дома…
– Ты так грезила готовкой. Тортики-не тортики, боже, ты же мне все уши за эти три месяца прожужжала! – по-доброму смеюсь, закрывая глаза, млею от близости любимой, – хочу, чтобы ты была счастлива, Синичкина. И если ради этого надо хоть все площади в радиусе сотни километров скупить, я это сделаю! Все, что угодно сделаю, только смотри на меня всегда вот так…
Лада выдыхает. Шумно. Тяжело. Подавшись вперед, находит мои губы своими губами, щекоча ноготками мой затылок. Целуя так мягко и нежно, вкладывая в простое, казалось бы, действие столько значений, сколько умеет только она. Шепчет:
– Я люблю тебя, Бурменцев. Я уже говорила, что ты самый-самый лучший мужчина на всем этом бесконечно огромном белом свете?!
Улыбаюсь. Ловлю, стирая подушечкой большого пальца одинокую, гордо покатившуюся по ее щеке слезинку. Что ж, самое время для сюрприза номер два. Этот вопрос нужно было закрыть еще в далеком январе, так же, как и тему с признанием отцовства для Левушки и Маруси. Но тогда жизнь так закружила, что опомниться не успел, как зима уступила место весне, а обращения «будущий муж» и «будущая жена» даже без официального предложения стали чем-то само собой разумеющимися…
– Что? – напрягается Лада.
– Что? – повторяю я.
– Ты что-то задумал. Я знаю этот взгляд! Если это еще что-то такое же до… – прикусывает язычок, тут же заменив слово “дорогое”, продолжает:
– Масштабное, то мое сердце может не выдержать!
– Масштабное? – переспрашиваю, ныряя рукой во внутренний карман пальто. – Ну, как сказать, мне твое сердце еще точно понадобится, но при всей моей к тебе любви я не могу этого не спросить, – захожу издалека.
Лада замирает, сжимая пальчики так сильно, что костяшки побелели. Судя по взгляду, она уже догадывается, что последует дальше, и, едва сдерживая улыбку со своими прекрасными ямочками на щеках, начинает шмыгать носом, все активней пуская слезы.
Залетевшие в зал дети удивленно косятся на нас и с нескрываемым любопытством интересуются:
– Мама, а ты почему плачешь?
– Пап, а ты что делаешь?
А я? Я сжимаю в пальцах бархатную ювелирную коробочку и решительно опускаюсь перед Синичкиной на одно колено.
Хоть что-то же в наших отношениях должно случиться по канону!
И хоть мы уже вместе, и хоть у нас уже семья, а все это простые формальности и романтика, но чувствую, как коленочки-то подрагивают, а сердце на доли секунды замирает и снова срывается в пропасть от волнения.
– Синичкина, вынужден предупредить, – еще и голос вдобавок ко всему, дрожит, что приходится откашляться, неловко улыбнувшись. – Ты еще в декабре бессовестно украла мое сердце, и руку, и вообще всего меня с потрохами! Так быстро я потерял себя в ком-то впервые и на всю оставшуюся жизнь. Может, я не самый идеальный, не самый романтичный и вообще слишком много ворчу, но обещаю, что буду стойко терпеть каждый новый сериал, выполнять каждую твою просьбу, учиться вместе с тобой, расти вместе с тобой и любить тебя буду, Синичкина. Всегда! – вдох. – Лада, ты выйдешь за меня? – спрашиваю и чувствую, как у самого глаза на мокром месте.
Видит Бог, не думал я, что когда-то в своей жизни решусь на такой огромный, гигантский, ответственный шаг. Что буду, стоя на одном колене, ждать, как зачарованный, заветного “да”. Не думал… но ни о чем не жалею и никогда не буду жалеть. Ни об одном дне, минуте, секунде, проведенной со своими синичками. Я вообще рядом с ними только начал жить и останавливаться не собираюсь.
– Готова поменять фамилию на Бурменцева, Синичкина?
Дети заулыбались, дергая мать за руки, приговаривая:
– Соглашайся, мам!
– Надо сказать “да”, мам!
А Лада, не в силах сказать что-либо, молча глотая слезы и улыбаясь, закивала. Согласилась! От сердца отлегло.
Я выдохнул, улыбнулся, дрожащими пальцами надел колечко на безымянный пальчик любимой, когда она, заставив меня подняться на ноги, обняла. Тихонько рыдая у меня на плече, прошептала:
– Бесконечно много “да”, Ром!
– Ура!!! – кинулись к нам обниматься дети.
А уже позже, успокоившись, Синичкина с хитрой улыбкой выдала потрясающее:
– И вообще, я тут подумала, а может… того? Ты нашу фамилию возьмешь? Синичкин Роман Викторович – неплохо звучит, м?
Эпилог. Лада
– Вы шутите, да? – выдыхаю, машинально хватаясь за сердце.
Врач смотрит на меня поверх своих очков в дорогой оправе и издевательски улыбается.
Нет! Конечно, улыбка у этой женщины самая что ни на есть радушная и доброжелательная, но таковой она является только для тех, кто ждал свою беременность! А я ее точно, совершенно, абсолютно, стопроцентно не ждала. Поэтому – быть того не может!
– Нет, – машу головой, – гляньте еще раз. Вы что-то напутали. Это исключено, – повторяю, как заведенная, подобно китайскому болванчику отрицательно помахивая головой.
– Ну, как это исключено? Услада Валерьевна, вы мама двоих детей, и не мне вам рассказывать, откуда берутся дети, – заявляют мне сладким, как патока, голоском, устремляя взгляд на мои результаты анализов и УЗИ. – Здесь черным по белому все расписано. Да и посмотрите, какой очаровательный снимок, видите? – пихает в мою сторону снимок УЗИ Анжелика Марковна, а я не то, что посмотреть, я даже вздохнуть от шока не могу.
Какая беременность?
Какой ребенок?
Нет-нет-нет…
Но, разумеется, мои мысленные мольбы остались не услышанными. И миловидная женщина преклонных лет с редким удовольствием продолжала меня добивать:
– Одиннадцать недель, плод развивается хорошо, анализы у вас тоже в полном порядке. Есть нюансы, но все поправимо. Я сейчас выпишу направление еще к некоторым специалистам, которых необходимо пройти, а в целом, беременность протекает просто замечательно. Поздравляю от души!
Беременность…
Протекает…
Одиннадцать недель…
Почти три месяца!
ТРИ!
Сходила, называется, здоровье проверить, Синичкина. Выписали, называется, витаминки для поднятия иммунитета. Усталость тебя одолевала, да? Рыдать часто начала, да? Эмоции разгонялись за пару миллисекунд от смеяться до реветь?