Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 100)

– Я сделаю все от меня зависящее, чтобы эти глаза всегда смотрели на меня так, как сейчас, Синичкина, – срывается с губ против воли.

– Как так?

С легкой поволокой и диким желанием – думаю про себя.

Ладе озвучиваю:

– С любовью.

Вздыхает. На щеках появляются мои любимые милые ямочки. Глаза опять на мокром месте, это определенно не порядок, но я забываю про эту маленькую деталь сразу же, как слышу:

– А знаешь почему?

– Что почему?

– Смотрю на тебя так?

– Ну-ка, – укладываю ладони на ягодицы девушки, ближе двигая к себе. Почти мурлычу, когда Лада обвивает меня за шею и подается вперед. Носиком своим трется о мой нос. Улыбается хитро и, опаляя своим сладким дыханием мои губы, с придыханием произносит то, что за все три месяца отношений я не слышал от нее еще ни разу:

– Я. Тебя. Люблю.

Делаю вдох полной грудью, принимая ее невесомый поцелуй вперемешку с доверительным шепотом:

– А знаешь, как сильно?

– И как же? – ловлю напряжение, замираю.

А моя невозможная егоза выдает:

– В тысячу раз сильнее турецких сериалов. Клянусь!

И начинает заливисто хохотать, когда я обиженно корчу гримасу и от души обещаю ей, что стоит нам только добраться до нашей спальни, как она за все девяносто шесть часов своего сериала мне сполна ответит!

Глава 34

Лада

– Так что это все, Синичкина. Это конец!

– Что? Нет-нет, Нин, только не пори горячку, слышишь? – увещеваю подругу, прижимая к уху телефон, перебирая ногами в сторону кабинета Ромы.

– Я не порю, просто я досыта наелась этими напыщенными столичными индюками и вечным шумом этого бесконечно большого города! Я устала, сил моих больше нет. Я хочу уехать куда-нибудь в беспросветную глухомань.

– Ни…

– Тем более! Тем более, Лада, теперь меня здесь ничего не держит, – фыркнула в трубку подруга, не дав мне даже возможности протестовать. – Я решила, разве ты за меня не рада?

– Рада, что ты не рыдаешь. Это уже хорошо.

Не каждый день узнаешь, что твой “суженный-ряженый” тебе с модельками изменяет. А вроде с виду Макар казался таким хорошим, таким влюбленным в Нинку и преданным до безобразия мужчиной. Правильным. А оно вон оно как оказалось. Идеал с червоточинкой.

– Наш брак выдержал меньше года, Синичкина. Думаешь, есть повод расстраиваться и выть белугой?

Я вздохнула. Прижала к себе заявление на увольнение, которое несла Бурменцеву, чтобы он подписал, и, неожиданно почуяв слабость в ногах, присела на диванчик в бесконечно длинном и пустом коридоре.

– Расстраиваться, может быть, и нет, но ты явно не просто так решила кардинально поменять свою жизнь. Я беспокоюсь, не бзик ли это, Кулагина? Пожалеешь потом, что так все бросила здесь.

– Какой бзик, я тебя умоляю, – вздыхает подруга. – Я всегда знала, что наш брак долго не протянет. Мне нужен был амбициозный и уверенный в себе мужчина, а Макара вполне устраивало, что его задницу прикрывает папочка. Повелась, дура, на красивые речи и смазливую морду. Да и вообще, смотрю на себя и понимаю, что не создана я для семейной жизни, подруга. Вот вообще ни разу!

– Вздор!

– Нет, это суровая правда. Я не хочу детей. Да, я обожаю твоих синичек, но только так, издалека, как фея крестная. Пообнимать, поулыбаться, прислать подарочки и разойтись. Маленький, кричащий и требующий к себе внимания человек в моем доме… бр-р-р!

– Можно построить семью, и не имея детей. Только ты и твой мужчина. Двое любящих людей – это уже семья, – возразила я. – В крайнем случае, вы можете завести кота.

– Ха. У меня аллергия на котов и теперь на мужчин. Все они кобели.

– Не правда. Рома…

– Твой Рома – исключение! И то потому, что у тебя характер мягкий, ты нежная девочка-девочка до мозга костей, Синичкина. В такую, как ты, сложно не влюбиться. Будь я мужиком, тоже бы на всю жизнь запала.

– Какие откровения, – хохотнула я.

– Как есть. Я другая. Я злая, жесткая и совсем не нежная. Не романтичная и не…

– Я поняла, – перебила, вошедшую в раж Нинель.

Честно говоря, как бы она меня не уверяла, что она не как все и такая плохая-расплохая, но я не верила и все тут! Знала, что она умеет любить и привязываться. Быть доброй, нежной и чуткой, просто, видимо, не в тех обстоятельствах, какие есть сейчас. И уж точно не с тем мужчиной.

– Короче, меня не изменить. Что выросло, то выросло, – подвела итог подруга. – И сейчас мне нужна передышка и полное обнуление! Я бросаю все свои текущие проекты и уезжаю. Не знаю пока, куда, но у меня костью в горле стоит этот город и это “высшее общество”. Бурменцев мне потом настучит по шапке за капитуляцию, но ты уж будь другом, сообщи ему через пару дней, а?

– Ромка тебе по шапке тогда настучит вдвойне! Потому что ты не только его любимый агент, но и друг, Нин.

– Это да, но… – вздохнула Нинель. – Синичкина, мне нужен этот отпуск. И мне нужна поддержка хоть кого-то близкого, а ближе вас с Ромкой у меня никого нет! Скажи, что я все делаю правильно и отпусти с миром.

Я поморщилась. Сердце сжималось от мысли, что единственная лучшая подруга собирается “бежать” из города на весьма неопределенный срок. Да, безусловно, теперь у меня есть Анфиса и Флоренция, но Кулагина – это другое. Хотелось в голос зарыдать ей в трубку, умоляя не бросать меня одну, ибо с кем я буду в обед пить кофе в любимой кофейне и трещать по телефону. Но нельзя быть такой ужасной эгоисткой. Когда-то она поддержала меня, теперь моя очередь поддержать любое, даже, на мой взгляд, самое глупое ее решение. Спросила только:

– Как надолго ты уезжаешь?

– Не знаю. Неделя, месяц, может, год. Как восстановлю ресурс и почувствую, что готова вернуться к работе. Пока же я на полном нуле.

– Как твое агентство без тебя?

– Простоит. Да и вообще я подумываю заканчивать с этим. Осточертела эта грязь и постоянная погоня. Уйду на пенсию!

– Да? – улыбнулась я, ни капли не поверив в такое “громкое” заявление. – В тридцать? И чем же ты, интересно, планируешь заниматься на этой… м-м, пенсии?

– Вышивать крестиком и рисовать акварелью или чем там еще занимаются люди в возрасте? Куплю домик у моря, кресло-качалку и закончу жизнь старой одинокой девой в окружении десятка плешивых ко… черт! – выругалась Нинель. – И тут не получается. У меня же на них аллергия. Вот видишь? Все-то в моей жизни через одно место, Синичкина!

Мы ненадолго замолчали, а потом и вовсе расхохотались. Напряжение, повисшее было в трубке, спало. В конце концов, не на другой конец света же она уедет. Связь будет, звонить друг другу нам никто и ничто не помешает, а значит…

– Я поддержу любое твое решение, Кулагина, но при одном условии! – поднимаясь на ноги, поцокала я каблуками дальше.

– И какое же?

– Раз в день ты обязана мне отзваниваться. Жду полный ежедневный статистический отчет! Сколько кружек кофе выпила, сколько крестиков вышила, как много раз поймала “дзен”! Пропустишь хоть день, самолично тебя найду и поколочу.

– Что ж, – задумавшись, протянула подруга, – пожалуй, это равноценная сделка.

– Вот и отлично, – кивнула я. – Тогда так уж и быть, пакуй чемоданы в новую жизнь.

Перекинувшись еще парой-тройкой фраз с Ниной, я сбросила вызов, как раз оказавшись в приемной Ромы. Секретарь стрельнула в меня глазами и улыбнулась, кивнув. Не теряя времени, я дернула ручку двери и шагнула в просторный светлый кабинет Ромы со словами:

– Требую меня уволить, господин генеральный ди…

Да прикусила язык.

Рома в кабинете был не один.

– Прошу прощения! – пролепетала, замирая на пороге, чувствуя, как горят щеки. – Секретарь не сказала, что у вас здесь встреча, Роман Ви…

– Все хорошо, – улыбнулся Рома, – проходи, Лада.

Я пожала плечами и послушно закрыла за собой дверь. Подошла к рабочему столу Бурменцева, где рядом с ним стоял неизвестный мне мужчина, с любопытством поглядывающий в мою сторону.

Ну, как мужчина? Молодой человек, явно лет на десять младше Ромы. Видела я его впервые, но черты лица отдаленно кого-то напоминали. Уже открыла рот, чтобы поинтересоваться, как зовут “гостя”, когда Рома сам любезно представил мне его, слегка ошарашив, сказав:

– Серёг, знакомься, это моя Лада. Лада, а это Сергей Нагорный. Брат Демьяна.