Алекс Коваль – Невыносимое счастье опера Волкова (страница 11)

– Разочарую тебя, дорогой, но проблема не в джинсах. А в том, что я в слишком хорошей форме, ее никакой мешок не спрячет.

Да, эта коза прекрасно знает, как мужики на нее реагируют.

Посмеиваюсь.

Окей. Понял. Правила игры принял. Где там надо расписаться?

– Разочарую тебя, дорогая, но как только ты открываешь рот и выпускаешь свою излюбленную тактику защиты, начиная дерзить, то все твои шикарные формы тут же меркнут и теряют свою привлекательность, – подмигиваю.

– Да пошел ты!

– Пошел. Уже пошел.

Салютую на прощание, и направляюсь к тачке.

А ведь когда она, бедная, головой стукнулась, я чуть не бросился ее утешать! Больно, думаю. Зацеловать да заобнимать надо “принцессу”. А тут? Какая тут “принцесса”? Это самый натуральный дракон. Ей не больно. Она сама, кого хочешь, покалечит. А если ей будет выгодно, то еще и прибьет.

С ума сойти.

Нет, серьезно, что за прикол? Там наверху планеты раком встали? Отчего такую важную птицу в наши края занесло? А главное, судя по направлению “ветра”, остановиться она собралась…

У-у-у, вечер будет любопытным. Поеду, куплю бутылочку и займу выжидательно-наблюдательную позицию.

Дергаю ручку, но в машину сесть не успеваю. Слышу краем уха:

– А знаете, все! Мне все это на-до-е-ло, Гурген!

Психанула. Редкость для Кулагиной. Даже любопытно, настолько тяжелый выдался день?

Нет, Виктор. Тебе не любопытно. Совершенно. Это Кулагина! Все что связанно с ней не может быть для тебя любопытным. Какого хера? Езжай и даже не вздумай оборачиваться! Знаем мы уже твою слабость. Проходили.

Ага, щас. Уматываю, только гравий из под колес летит…

Звездец. Если бы я да всегда слушал свой голос разума…

Занеся ногу в салон, психую, но оборачиваюсь. Наблюдаю презабавнейшую картинку: эта мадам вытащила из багажника свой чемодан. Демонстративно долбанула крышкой и во всеуслышание выкатила и щелкнула ручкой. И пока водила на панике пытался этот танк остановить, Кулагина, отбиваясь от любых его “предложений”, задирает нос и идет. Намеренно не смотрит в мою сторону, огибает мою тачку и с идеально гордой осанкой, прям как будто не по обочине трассы, а по ковровой дорожке, сваливает в закат.

Я стою, молча провожаю ее взглядом, а улыбка так и не сползает с лица. Это просто армагеддец. Как же все это до колик знакомо-то, а!

Но ты главное молчи, Волков.

Прикуси язык, сядь в машину и езжай!

Не вздумай…

– Эй, конфетка, – сигналю. – Может, все-таки подвезти?

Ответом мне послужил средний палец. Эта гордая птица обломинго даже не обернулась.

Нет?

Ну, как говорится, на нет и суда нет.

Сажусь в машину и с пробуксовкой по обочине, выезжаю на дорогу. Уламывать Кулагину – дело гиблое. Пусть пешком шаги наматывает. В конце концов, спорт – это жизнь.

Ну да, ну да. Как бы не так, товарищ майор. Так ты ее и отпустил.

Еду, или правильней сказать, плетусь с черепашьей скоростью и один фиг провожаю взглядом женский силуэт в зеркале заднего вида. Мать твою, ну, до бесконечности-то я же не смогу держать скорость на отметке, едва доползающий до пятнадцати километров в час! И вообще, насколько тогда растянется моя дорога до дома? Краны чинить кто будет? Руслана?

Не день, а цирк какой-то...

Нащупываю в бардачке завалявшуюся пачку сигарет и, вытянув одну, закуриваю. Еду, наблюдая, как с горем пополам Кулагина тащит за собой свой дорогущий чемодан.

Своевольная, вредная, упрямая, несгибаемая… коза!

Красивая, правда, пздц.

Мой личный триггер.

Сколько по молодости мы бодались с ней! Сколько воевали, как два идиота. Любили до одури, но ругались так, будто мир вокруг рухнул. Расставались по семь раз на неделе и столько же сходились снова. Час, два, день, а потом сдавались, потому что тяга была бешеная. И только бабке Тони, мудрой женщине Марте Александровне, спасибо сказать надо. Только ей удавалось нас утихомирить. Человек она была золотой. Из тех, кто старой, советской закалки. Постоянно говорила: ломать не строить, молодежь. Но тогда мы были чересчур зеленые, глупые, спесивые, чтобы ее услышать. Тогда гормоны херачили и было плевать на все, а лучшим решением проблем был секс. Ртом разговаривать мы не умели совершенно!

Хотя почему “не умели”? Судя по нашей встрече, до сих пор не научились. Седина в висках появилась, годиков жизнь накинула, морщинами обзавелись, а вот повзрослеть так и не повзрослели. Но уж спустя десять-то лет я думал, верней, надеялся, что хоть что-то сделает ее мягче. Нас. Друг к другу. Ан, нет, какими были, такими и остались.

Беда, да и только.

Вот и что с ней делать? Насильно в багажник запихать вместе с ее гребаным чемоданом? Полтачки мне разнесет. Наручниками к себе пристегнуть? Запястья изящные, нежные жалко. Ремня бы ей всыпать хорошего…

В городе вечереет. Скоро совсем стемнеет. Не дело это, бабу одну по среди ночи на трассе оставлять. Украдут прекрасные рыцари. Мало ли таких, кто, как и я, на ее джинсы поведется. И не факт, что другие будут так же “милы” и “учтивы”.

Вздыхаю, тихо матерясь. Затягиваюсь еще разок и выкидываю окурок. Ну, Кулагина! День в городе, а уже умудрилась создать проблем.

Нащупываю телефон на сиденье и набираю Герыча. Терпеливо выслушиваю гудки, пока в трубке не звучит:

– Витек?

– Гер, ты уже уехал из отдела?

– Только в тачку сел. А что такое?

– Будь другом, катани кружок по трассе до моего поселка. Подбери одну упрямую барышню с чемоданом. А то она маршировать тридцать километров по горам собралась пешком. А ждать, пока ее какой-нибудь “добродетель” подберет, у меня времени нет. И доверия.

– К кому?

– К добродетелю, Гер. Не тупи!

– Да без вопросов, конечно. А это что еще за барышня-то такая?

– Коза.

– Какая коза?

– Горная, Герыч, горная! Только если что, меня ты не знаешь и остановился чисто по своей доброте душевной.

– Я не понимаю, ты как это делаешь, Волков? Вокруг тебя бабы так и вьются!

– Ну, так это не у меня надо спрашивать, а у баб, с какой это радости они вьются. Все, ладно, отпишись, когда подхватишь пассажирку. А я погнал, пока Руся мне там весь дом не разнесла. И только это, Герман, – откашливаюсь, – руки не распускать, глаза тоже держать при себе и в отделе ни слова.

– Это сейчас что такое было, Волк?

– Ничего особенного. Предупреждение. В мягкой, прошу заметить, форме.

В трубке послышался самодовольный ржач.

Все, спасибо Кулагиной, отменная порция жестких подколок от коллеги на ближайшую неделю, как минимум, мне обеспечена.

Нина

Отпуск – сколько прекрасного было в этом слове еще буквально сегодня утром, когда я сидела в роскошном кресле в кафе бизнес-класса, потягивала кофе и строила планы, как хорошо и продуктивно я отдохну.

Отдохнула, Антонина?

Дергаю снова застрявший колесиком на камне чемодан и в сотый раз пытаюсь выжать из своего яблочного девайса хотя бы жалкие три-четыре процента заряда.

Ну, давай! Я же совсем немного прошу! Мне бы просто вызвать новое такси!

Но нет. Телефон остается глух. И сколько на кнопку не дави, он как не включался, так и не собирается. Даже изображение в ноль опустошенной батарее показывать отказывается. Доконала, так доконала.

Вздыхаю и засовываю мобильник в задний карман. Даже он меня сегодня испытывает на прочность. Бесполезная штуковина. На помойку тебя отправлю.