Алекс Коваль – Мартышка для чемпиона (страница 41)

— Так я и не могу!

— А сказать ей об этом ртом ты не пробовал? Прежде чем налетать с порога и требовать от нее решительных действий, ты хоть одно сделал сам?! Ни слова девочке о предложенном контракте не сказал, ничего взамен на такой серьезный шаг с ее стороны не пообещал. Тю! Скажи спасибо, что она тебе еще напоследок пинка не дала. Дурачок, — качает головой, — ну какой ты у меня дурачок!

Я, хмуро потупив взгляд в кружке с чаем, предпочитаю промолчать.

В целом, я понимаю, о чем говорит мать. И сам за целый день допетрил до того, что «сам дурак, сам виноват». Просто…

По факту: утром, приехав к Царице, я будто бы и сам еще толком не понимал, чего от нее хочу. Не было конкретики. Ни в голове, ни в сердце. А вот посрались, и все чудесным образом сразу встало на свои места. Страх ее потерять гордо возглавил целую процессию из разнообразных чувств и эмоций, которые сегодня в груди, как в адовом котле кипят.

— Арсений, — говорит примирительным тоном мама, — отношения — это колоссальная работа двоих. Бесконечные разговоры и поиск компромиссов. Это, в первую очередь, желание сделать приятное своей второй половинке. Это не твое «хочу» и ее «ладно, сделаю». Это умение договориться. Понимаешь?

— Кажется, — нехотя киваю. — Наверное, ты права, мам.

— Не наверное, а точно права!

— И что мне делать? Я понятия не имею, на какой козе теперь к ней подкатить.

— Самое лучшее примирение — спонтанное примирение. Подумай над этим.

— То есть спонтанные признание — на хер, а спонтанные примирения — топ. Так что ли?

— А иначе затянете резину со своими хороводами, и я внуков еще лет пять ждать буду!

— Мам, — смеюсь, — ты опять? В итоге все опять сводится к внукам?

— Сводится! И сводиться будет, я нянчиться хочу! — бурчит матушка. — И вообще, я тебе весь расклад обрисовала? Обрисовала. А ты теперь будь добр, иди и сделай Марте ребеночка!

— Может она вообще тебе не понравится!

— А тут, главное, чтобы тебе к душе была.

— А если я еще сам не понял?

Матушка хмыкает и отмахивается:

— Не смеши меня. Если уж ты решился на такой серьезный шаг — рассказать мне о ней, значит, девочка очень глубоко проникла в сердце. Говорю тебе, Арсений, не потеряй ее. Так запала. Потом будешь до старости локти кусать, если упустишь.

— Я тебя понял. Я тогда… — начинаю и не договариваю, потому что телефон неожиданно откликается троекратным вибро.

Хватаю трубку в надежде, может, это Царица. Но… нет. Номер неизвестный. Три новых уведомления в мессенджере. Пока мама отвлекается на посуду, я проваливаюсь в чат и пробегаю глазами по цифрам.

Нет, номер такой не помню.

Имя абонента «Станислава» тоже мне ни о чем не говорит.

Читаю упавшие текстовые:

Станислава: «Привет, красавчик! Я Ася. Ты меня не знаешь, но я подруга твоей бедовой соКРОВАТницы. Короче, Марты. И сейчас эта крейзи-женщина едет к тебе, совершенно об этом не подозревая. Имей в виду!».

Станислава: «Вообще-то я пишу, сказать: тараканов у нее, конечно, много, но сердце одно. И его ей уже разбивали. Осторожнее, Бессонов. Если сделаешь это еще раз, то я не посмотрю на то, какой ты мощный и перееду твои два метра мускул катком. В целом же, приятно познакомиться!»

Станислава: «И, да, лучше бы тебе быть дома и, желательно, не в обществе какой-нибудь шлюховатой «хоккейной зайки». Если она есть, срочно выкидывай ее в окно. Я тебя предупредила! Чмоки»

Что за…

Чмоки?

Мне нужно добрые пять минут и три раза перечитать сообщения, чтобы понять, что к чему. На четвертом я начинаю посмеиваться на фразе «выкидывай ее в окно». На пятом лихорадочно пытаюсь вспомнить, возвращала ли мне Царица дубликат ключей, который я ей давал, чтобы она ждала меня дома после одного из матчей. А на шестом…

На шестом я резко подскакиваю из-за стола, едва не сшибая макушкой полку. Клюю в щеку растерянную такой разительной переменой в моем настроении мать и, перебирая длинными ногами, вылетаю из кухни в прихожую.

Вслед мне летит:

— Ты куда таким резвым козликом подорвался посреди ночи? Сеня!

— Мириться, мам, — бросаю, уже запрыгнув в кроссовки и натянув пальто, — мириться, — хватаю ключи от тачки с ключницы и вылетаю из родительской квартиры, напоследок пообещав матери завтра обязательно набрать.

На улице, запрыгнув в тачку, не даю мотору даже толком прогреться и тут же давлю по газам. От дома родителей до моего херачить прилично. Вся надежда на пустые ночью улицы. Время — немного, немало — уже первый час ночи.

Еду и всю дорогу улыбаюсь, как олень.

Не знаю, кто ты такая, Ася, но ты мне уже определенно нравишься!

Глава 35

Это не женщина, это — беда.

Я с такой, как она — ни за что, никогда!

Это не женщина, но я не ведусь,

Я в другую уже никогда не влюблюсь

Долетаю быстро. По меркам столицы — в считанные минуты. Тачку бросаю на подземной парковке. Лифт игнорирую. Поднимаюсь по лестнице, перемахивая через ступеньку. Мать увидела бы, загордилась! Семнадцать этажей вверх стерли любые упоминания о недавно уничтоженных мною пирожках. Клянусь, даже кубики рельефнее стали.

По дороге вспоминаю, что дубликат ключей Царица мне так и не вернула. Это отлично. Это очень хорошо! Значит, если я не приехал раньше, моя упрямая мадам уже ждет меня в квартире. При условии, конечно, что принцесса не взбрыкнула, когда поняла, куда ее доставило такси, и не ускакала, гордо взмахнув хвостом, к себе “в башню”.

Этого бы мне сильно не хотелось.

Все-таки вариант, что Марта ждет меня, голенькая и готовая к долгому, бурному страстному примирительному сексу, нравится мне гораздо больше. Нежели необходимость снова тащиться куда-то посреди ночи и долбиться дятлом в ее дверь.

Я уже как-то настроился. Сначала поговорить телами, а потом, если будут силы, ртом объяснить этой невыносимо-прекрасной женщине, что у меня на нее нынче нарисовались далеко идущие планы. Нарисовались так ярко, что ни одним ластиком теперь не стереть.

Ладно, хер с ним.

Будем действовать по ситуации.

Поднимаюсь на этаж и шарю по карманам, вытаскивая ключи от квартиры. Широким шагом пересекая коридор, вставляю ключ в замочную скважину. Кручу. Он не крутится. Зависаю.

Тут в моей голове звенит первый тревожный звоночек: дверь не заперта, а просто прикрыта. Напрягаюсь.

Второй нюанс: открыв дверь, вижу, что в квартире непроглядная темнота. Ни один светильник не работает. Есть, конечно, вариант, что Царица решила устроить интимный полумрак, но такую вероятность в зародыше душит третий тревожный “звоночек”: вокруг убийственная тишина. Ни шороха, ни вздоха, ни расслабляющей музыки на худой конец. Ничего.

Пусто, что ли?

На мгновение все падает.

Вопрос, какого лешего дверь не заперта на ключ, меня сейчас волнует не так сильно, чем вопрос, какого хера Царица опять от меня свинтила?

Невыносимая женщина!

Я успеваю расстроиться и разозлиться, прежде чем, пройдя чуть дальше по коридору, я запинаюсь о чужие обутки, нечаянно отфутболивая один из них в угол.

Опускаю взгляд: белые, аккуратные, кожаные кроссовки.

В башке щелкает. Размерчик точно не мой!

Приглядываюсь. Рядом с обувью, на полу, валяется светлая короткая курточка, очевидно, свалившаяся с крючка. И маленькая сумочка на мощной серебряной цепочке.

Улыбаюсь.

Так значит…

— Марта? — зову.

Ответной реакции ноль.

Разуваюсь и прохожу, врубая в коридоре свет. Оглядываюсь. Ощущение по-прежнему такое, будто в квартире ни души.