Алекс Коваль – Мартышка для чемпиона (страница 43)
— Мхм…
— А на лицо как? Красивый?
— Самый!
— Значит все-таки нравится тебе?
— Очень!
— А какого хера ты тогда ему мозг ебешь, женщина?!
Ох, дерьмо! Не сдержался. Даже завис, сидя на коленях у ног Обезьянки, ожидая, что вот сейчас она точно проснется окончательно и эта бомба замедленного действия подорвет тут все к хуям. Но…
— Потому что он говнюк, — сопит обиженно.
Я посмеиваюсь. Да, это, конечно, аргумент железобетонный.
— А еще он — боженька женских оргазмов, — пьяненько хихикает моя прелесть.
— Чего? — офигев, переспрашиваю, уже с боем приспустив джинсы этой козы до середины бедер.
— И член у него классный… больше среднего… я гуглила…
Блять!
Все, меня накрывает дикий ржач.
Гуглила она…
Хотел бы я посмотреть на эти запросы в поисковой строке.
Господи, дай мне сил и мудрости все сказанное этой женщиной ночью не использовать утром против нее же самой. Тут столько поводов ее постебать, что до самой старости хватит.
Отсмеявшись, командую:
— Так, все, Царица! Давай уже снимем эти тесные джинсы, и будешь спать. Очередных откровений мое ранимое сердце не выдержит. Ноги разогни…
— Да не надо же…
— Надо я сказал!
— Да больно же…
— Чего тебе больно?
Ответом мне служит жалобный «хлюп» носом.
Я стягиваю одну штанину и дергаю вторую.
Слышу вой:
— Ау-у-у…
Опускаю взгляд.
Твою, Марта, мать!
Только сейчас замечаю, что джинсы на одной ноге разодраны, а под ними в кровь разбитое колено с запекшейся на ране кровью.
— Ты до квартиры на четвереньках, что ли, ползла все семнадцать этажей? — выругиваюсь.
Отвечает мне новый жалобный «шмыг» носом.
— Ладно, не реви…
— Боли-и-ит…
— Щас разберемся.
Блин.
Делать нечего, снимать-то как-то надо. Не оставлю же я ее в одной штанине!
Решаю, что лучше сделать это резко.
Дергаю за ткань, оголяя вторую стройную ногу. Марта шипит и ругается, пинаясь. Я ловлю ее подбитую конечность, хватая ладонью под коленкой, фиксируя. Дую на рану, успокаивающе поглаживая. Царица хнычет, но брыкаться перестает. А уже через пару минут благополучно подгребает под себя обе подушки и отрубается в позе очаровательно пьяненькой звезды.
Я выжидаю пару секунд.
Все?
Надеюсь, до утра.
Отпускаю стройную ножку. Завидую. А мне такое счастье — уснуть — пока не светит. Рану этой бедовой надо обработать, чтобы не загноилась.
Трындец, какой длинный день!
Сгребаю вещи Обезьянки и сползаю с кровати. Уношу шмотки в ванну, зашвыривая в бельевую корзину. Завтра с этим разберемся.
Лезу в ящик под раковиной. Благо, в силу профессии, дома всегда есть хлоргексидин и различные виды повязок: от кинезиотейпов до пластырей. Даже пару обезболов сильных затесались. Но это, думаю, не пригодится. В Царице сейчас литры шампанского, как обезбол.
Вытаскиваю прозрачную коробку со всем необходимым, как краем глаза улавливаю мельтешение по правую руку.
Буквально за секунду успев сориентироваться, захлопываю ящик. Как раз в тот момент, когда что-то черное и пушистое запрыгивает на тумбу с раковиной.
— Едрит твою налево! Это что еще за на хер? — поднимаю за шкирку черный грязный комок шерсти в колтунах, смутно напоминающий котенка.
Да ну нет…
Серьезно?!
— Ты как тут оказался, малой?
Животное выдает протяжное «мяу».
— Да, согласен, глупый вопрос.
— Мр-р-р… — беспомощно бьет лапами по воздуху живность, выпустив свои крохотные коготки.
Нет, это не женщина, это — беда! Будто мне ее одной — проблемной «твари» — в жизни было мало, она притащила вторую! Четырехлапую, волосатую и блохастую!
Потираю переносицу, усаживая мелочь в раковину. Лапы пушистого скользят по влажному кафелю. Мелкий плавно стекает по стенке, хвостатой жопой усаживаясь на слив. Выдает примирительное «мявк» и таращит на меня свои желтые глазищи навылупку.
Ну, и чего ты смотришь?
Вот и какого хера прикажешь мне с тобой делать?
Глава 36
Всю ночь мне снятся странные сны. Нелогичные и непонятные обрывки без начала и конца, в которых меня то закидывает в отпуск в жаркую Грецию, то в зубодробительный холод ледового дворца на хоккейный матч.
То, в моменте, я ловлю сквозь сон ощущение чьих-то рук и щекочущее дыхание на шее. То с трудом удерживаюсь от того, чтобы заткнуть ладонями уши и не слышать непонятно откуда взявшегося требовательного писка.
Но, несмотря на все это, сплю, как убитая. И даже когда яркий солнечный свет начинает бить по глазам, пробираясь сквозь закрытые веки, я до последнего, всеми силами, цепляюсь за сладкую дремоту. Не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, успокаиваю себя, что вот «еще минуточку» и точно встану!
Еще одну ма-а-аленькую минуточку…
По итогу, и представить страшно, какой идет час дня, когда на мою похмельную голову резко обрушиваются «воспоминания» вчерашнего вечера. Словно ледяным полотенцем заряжают по лбу — так же неожиданно в голове всплывают «маяк» у подъезда… треклятая урна… больная коленка… незнакомый лифт… чужой брелок… и… о-о-о…