Алекс Ключевской – Опасный путь (страница 20)

— Спасибо, — я взял папку, пытаясь просчитать варианты.

Как же мне сейчас не хватало Егора. Но ведь именно этого они все и добиваются: лишить меня самого сильного эриля, Ванды, откапывающей нужную информацию, несмотря на тот хаос, что находится у неё в голове, и Ромки, являющегося моей прямой связью с Гильдиями.

Я закрыл глаза. Теперь все опасения и догадки были подтверждены. За всем стоит Кирьянов, чтоб его приподняло и прихлопнуло! Не хватало только главной фигуры, которая стояла за убийствами офицеров и пожаром в самом здании. Почему-то я не верю, что Гоша в этом замешан единолично. Слишком сложно для такого прямолинейного субъекта, а вот использовать его в качестве козла отпущения вполне возможно.

И, чёрт подери, связаны ли дела на складе, детский дом и похищение активов СБ с этим проклятым пожаром или всё-таки нет? Почему все уверены в том, что за этими преступлениями стоят разные люди, когда все раскручиваемые цепочки ведут только к одному? Надо поработать как следует с Полянским, похоже, это пока наша единственная ниточка, чтобы разобраться наконец с этой связью.

Прочитав внимательно всё то, что принёс мне Булавин, я встал из-за стола и направился к сейфу. Не нужно хранить подобную информацию просто на столе. После того как сейф был закрыт, я снова сел на место и нажал кнопку селектора.

— Эд, вызови мне заместителя отдела аналитики и тех из этого отдела, кто в курсе всего, что крутится вокруг дел на складе, пожара в СБ и Кирьянова.

— Что-то случилось? — напряжённо ответил Эдуард.

— Нет, но у меня появились очень плохие предчувствия. Давай хоть один раз попробуем сыграть на опережение.

— Извините за опоздание, нам можно войти? — Ванда обогнала Романа и первой ворвалась в аудиторию, предварительно пару раз стукнув в дверь.

Гаранин находился в полувзбешённом состоянии и мог натворить глупостей, а с ботаником, занимающим вполне заслуженную профессорскую должность в университете и имеющим кучу диссертаций, нужно общаться предельно деликатно. Это она ещё с первого курса помнила, потому что у пожилого профессора иногда наступали приступы просветления, и тогда он становился очень жёстким и принципиальным преподавателем.

— Да, мы ждали только вас, — улыбнулся ботаник, поднимаясь на ноги. — Ждали уже несколько часов, но это не повод, чтобы переносить зачёт для всех остальных, не так ли? — Он указал рукой на свободные места прямо перед собой, на первом ряду.

Когда они втроём зашли в аудиторию, провожаемые пристальными взглядами собравшихся, уровень шума в аудитории повысился многократно. Вопреки ожиданиям Гаранина, все обсуждали не его, а Ванду, в которой все студенты с первого взгляда узнали известную модель и музу Савина.

— Да как они вообще меня узнали? — прошептала Ванда, ни разу не встретившая за всё утро ни одного студента. Теперь, конечно, было понятно, что все они находились в этой аудитории на третьем этаже. — Я же ни с одним из них не училась.

— Поверь моему опыту, дорогая, фотографии и постеры из журналов с красотками разной степени привлекательности висят у каждого мальчика в закрытом пансионате над кроватями, — усмехнулся Дубов и похлопал покрасневшую девушку по спине. — На том показе в Париже, в полупрозрачном шёлковом платье, готовом слететь с тебя при одном только неверном движении, ты произвела фурор. Жаль, что Ромки с нами тогда не было, он бы не стал выделываться и примкнул к нам раньше, опекая тебя лучше любого охранника. Только не говори, что не видела фотографии с этого показа. Да и тот снимок в свадебном платье… Оно такое, хм, откровенное, — продолжал издеваться над Вишневецкой Егор. — Это будоражит воображение гораздо больше, чем модель в купальнике или совсем обнажённая. К тому же за последнее можно и из школы вылететь.

— Егор, закрой рот, — простонала Ванда, закрыв лицо руками.

До этого момента она была свято уверена, что никто не узнает в ней незнакомку из популярных журналов. Но поведение Белевского, да и эти перешёптывания за спиной, сломали её мировоззрение. Рома глубоко вздохнул и обнял Ванду, притягивая её к себе ближе и поцеловав в лоб. Она сразу же заметно успокоилась, а в аудитории воцарилась просто идеальная тишина, уже через секунду взорвавшаяся от нового витка обсуждений. Теперь студенты переключились на Гаранина.

— Спасибо, — прошептала Ванда, улыбнувшись своему практически мужу.

— Героически принял удар на себя, — хмыкнул Егор. — Ты…

— Тишина, — прервал Дубова на полуслове профессор ботаники, имени которого ни он, ни Ванда не помнили, выходя из-за кафедры. — Приступаем к зачёту. Сейчас каждый по одному подходит к преподавательскому столу, отмечается в ведомости и тянет билет. Время на подготовку неограниченно.

— Это что-то новенькое, — подобрался Егор, в отличие от этой парочки знающий ботанику очень поверхностно. Все его знания ограничивались только тем, что они с Димой изучали на первом курсе. Дальше по этому предмету их никто особо не гонял.

Судя по недоуменной тишине, все студенты выпускного курса разделяли мнение Дубова, ведь уже несколько лет никто ничего никогда не учил перед экзаменами по ботанике.

— Детский сад, — хмыкнул Роман, первым спускаясь вниз к преподавательскому столу. Он написал в ведомости своё имя, поставив размашистую подпись, и взял первый попавшийся билет, вернувшись на своё место. Посмотрев на вопросы в билете, он хмыкнул, после чего опустил голову на парту и засмеялся в голос.

— Похоже, у кого-то нервный срыв, — прокомментировал Егор, хватая его билет и читая вопросы.

— Меня эта тупая кровохлёбка будет до конца жизни преследовать? — спросил в пустоту Роман, выпрямляясь.

— При чём здесь кровохлёбка? — посмотрел на него Егор, видя, как Ванда дёрнулась и, чеканя каждый шаг, направилась за своим билетом.

— Я тебе потом всё расскажу, — протянул Гаранин и закрыл глаза, массируя виски от внезапно нахлынувшей головной боли. Так всегда бывало, когда он вспоминал об этих проклятых Дубках. Правда, в последнее время это происходило всё реже, и боль не была такой острой, но ощущения всё равно были не из приятных.

Егор пожал плечами и спустился к кафедре, вытягивая свой билет. Когда тройка новичков справилась с первым самым простым заданием, за ними неуверенно потянулись остальные студенты.

— Я думала, первым вопросом будет назвать имя нашего профессора, — прошептала Ванда. — У нас у всех одинаковые билеты, — она схватила карточку Егора и пробежала глазами по вопросам. — Два вопроса про кровохлёбку, два про огнеплёвку и про магический ядовитый пажитник, и ещё один про третий магический вид ядовитой гортензии. С таким набором можно на войну идти и вывести из строя…

— Как минимум всех жителей одной деревушки. Одной кровохлёбки, как показала практика, всё-таки маловато, — вновь хохотнул Гаранин, получив ощутимый удар локтем в бок. — Волков Афанасий Серафимович — очень проницательный человек. Нашего преподавателя так зовут, если что. Зная о вашем фиаско с кровохлёбкой, он не мог не сделать так, чтобы она попалась вам обоим на зачёте, — хмыкнул Рома, ожидая, пока вереница из желающих сдать ботанику иссякнет и он может спокойно ответить на билет.

— Ну, теперь, когда вы получили билеты, я могу сказать, что зачёт окончен, — радостно известил всех Волков. — Вы абсолютно не готовы к моему экзамену, я это вижу своим особым внутренним взором, поэтому я жду вас всех в этом же самом месте ровно через неделю.

— О, нет, старичка так и не отпустило за столько лет, — едва слышно пробормотал Егор, бросая билет перед собой на парту. — И что делать будем?

— Сидеть до последнего, — пожал Ромка плечами. — Это всегда работало в моё время. Странно, что никто из студентов не решил проверить свою удачу и остаться. Мельчает нынешнее поколение.

— К вам, молодые люди, это тоже относится, — мягко произнёс Волков, поворачиваясь к оставшейся троице, когда все студенты покинули аудиторию.

— Эм, Афанасий Серафимович, — покосившись на Ромку, произнесла Ванда до сих пор не уверенная, что именно так зовут их преподавателя. — Понимаете, мы прекрасно подготовлены к экзамену и хотим проверить свои знания именно сегодня, — она улыбнулась старичку, явно повеселевшему после того, как она назвала его по имени.

— А я вас узнал. Я помню, вы сдавали совсем недавно экзамен с младшим Наумовым. Да, Дмитрий явно пошёл в отца, такое познание в моём предмете могло перейти ему только по наследству, — закатил он глаза.

— Будем ему говорить, что Александр не родной отец Димы? — очень тихо, на пределе слышимости спросил Егор. В ответ и Ванда и Рома отрицательно покачали головами.

Волков тем временем встал из-за стола и прошёл за кафедру.

— Вы меня поразили тогда своими глубокими знаниями магической кровохлёбки, — сказал ботаник, продолжая смотреть на Ванду и широко улыбаясь при этом.

— Рома, заткнись, — прошептала Вишневецкая тихо посмеивающемуся Гаранину, услышавшему про её познания этого коварного цветка.

— О да, там знания действительно глубокие, — не удержавшись, прокомментировал Роман. — Испытанные на практике буквально в полевых условиях.

— Да что у вас в Дубках произошло? — с любопытством в голосе поинтересовался Егор.

— У меня? Ничего. Это у вас произошло, когда вы после первого курса этой самой кровохлёбкой чуть не отравили всю деревню, — шепотом пояснил Роман нахмурившемуся Дубову. Егор пристально посмотрел на него, после чего схватился за голову и, закрыв глаза, опустил её на парту, несильно стукнувшись лбом о столешницу. — Да, друг мой, ты мыслишь в верном направлении. Теперь тебе предстоит с этим жить.